Лучшие годы

      Какое-то время Мариша просто тупо молчала, пытаясь переосмыслить слова преподавательницы. А потом резко охнула. — Подождите, в смысле? Но у меня нет оконченного А2! И вообще, что там на этом конкурсе надо будет делать? И как же учёба? И… — Вдох-выдох, Мариша, — впервые за весь день Ярослава Витальевна невольно усмехнулась, глядя на взволнованную студентку. — Сейчас вам всё объяснят. Наверное. Она перевела многозначительный взгляд на Елизавету Андреевну, и та под ним невольно закатила глаза. Маришу внутри это улыбнуло. Где-то глубоко внутри. — Wettbewerb будет через два месяца, в начале декабря, в другом вузе. Не беспокойтесь, выступать там с речью вам не надо будет, — тут женщина сделала многозначительную паузу, и уже Ярослава Витальевна закатила глаза. Веткина с подозрением перевела взгляд с одной на другую, имея смутные подозрения, что они сейчас друг друга стебали. — Но нужно будет написать эссе. Желательно как можно более грамотное и богатое на словарный запас, но этим займётся моя коллега — она же ваша ведущая преподавательница, — тут с губ Ярославы Витальевны сорвался какой-то протестующий звук, но её коллега взмахнула рукой, не давая ей окончательно возмутиться, — вы сами договоритесь, когда и сколько раз в неделю вам оптимально заниматься дополнительно. Несколько раз также отдельно с вами позанимаюсь я и Виктория Владимировна. На последнем имени девушка ненамного зависла, приложив палец к губам. — Это… которая у нас этот… эм… — Введение в языкознание? — Да, точно! Его ведёт? — Да, — тут кивнула головой Ярослава Витальевна, — получается так. Получается так. Мариша поболтала ногами, сидя на краю высокого поребрика, отделяющего газон от парковки. — Ну вообще, это классно, — Кристина покрутила в руке стаканчик с кофе, — если честно, даже завидую немного. — Хочешь, я твою кандидатуру вместо своей предложу? — подняла на неё полный надежды взгляд Веткина, но однокурсница уже с наигранным ужасом мотала головой. — Не-не-не, спасибо, Ярослава Витальевна меня точно прибьёт. — За что? — Нина выдохнула дым из своей электронки, скептически глянув на Кристину, — ты так не тупишь, как я. И тебе не достаются вот эти вот взгляды… — Ага, тебе напомнить сколько раз она только за последнюю неделю придралась к моему произношению? — девушка накрутила прядь русых волос на палец, надувая губки, — ударение не ставится на последний слог. Нет, Верникова, это произносится не ды. И не «ди», — она знакомо передразнила голос их ведущей преподавательницы. Мариша громко и тяжело вздохнула. — В её придирках есть смысл… — Нет! — хором перебили Нина с Кристиной, а потом, переглянувшись, отбили друг другу «пять» ладошками. — Есть, — упрямо не согласилась Веткина, — всё равно она так не придирается, как завкафедрой! Нина хмыкнула, снова затягиваясь электронкой. — С этим сложно поспорить. Кристина допила свой кофе, оставляя стаканчик на поребрике рядом с Маришей. Брюнетка косо глянула на него, перебарывая в себе детское желание щелчком пальцев отправить его обратно на землю. — Когда первое дополнительное занятие с Ярославой Витальевной? — Завтра, после пар, — девушка тяжело вздохнула, снова качнув ногой. Ей было сложно смириться с идеей дополнительной учёбы, особенно, если учесть, что девушка никогда не была абсолютно круглой отличницей, стремящейся на все олимпиады и конкурсы. Скорее, такая очень твёрдая хорошистка с большинством пятёрок, выполняющая ровно то, что нужно было сделать и ни грамма больше. И так, как сейчас здесь… Ну только если ради того, чтобы попытаться выяснить что-то побольше об Ярославе Витальевне. А то прошлые попытки аккуратно узнать у кого-то и один раз — у неё самой — про её возраст, не особо увенчались успехом. — Ну и на следующей неделе пару раз, — вспомнила примерно накиданный на ближайшие недели план девушка, — кстати, насчёт следующей недели. Никто не хочет сходить покататься на роликах?.. *** Дни размеренно потекли с новым расписанием и новой дополнительной нагрузкой. Не сказать, что девушка мега уставала, много ныла и требовала отмотать всё назад. Нет, на её собственное удивление, ей даже понравилось оставаться после пар, сначала пытаться отыскать свободный кабинет, где не ожидалось занятий у студентов во второй смене, а затем писать об этом в личку преподавательнице и ожидать, что же на этот раз они будут делать. Потому что они не сразу начали писать тексты, которые нужно было бы отработать для конкурса. Вначале они учили много слов, читали какие-то тексты на совершенно разные темы, от сложности которых мозг девушки, как ей казалось, в отдельные моменты просто начинал подтекать. Потом она слушала наставления и рекомендации Ярославы Витальевны про то, какие видео на русском можно посмотреть, чтобы лучше разбираться в тех или иных вопросах. А потом они начинали дискутировать. Не особо стремясь переходить на немецкий, прям на русском, иногда не совпадая в точках зрения, и с каждым разом всё более и более активно споря. — Ну вот смотрите, — распалённая, приподнималась со своего стула Мариша, чувствуя, как ей есть что сказать. Много что сказать, — я не считаю, что фонетика — сильно важный предмет. Типа да, нужно говорить так, чтобы тебя понимали, но уже проводились многочисленные опросы, и все иностранцы считают, наоборот, классным, когда на их языке говорят с акцентом, что это придаёт изюминку… — Прям все? — Ярослава Витальевна цеплялась, как обычно, только за отдельные слова в речи девушки, вынуждая её невольно взмахивать руками, словно та отгоняла назойливых мух. — Ну не все, но большинство… — И какими опросами вы можете подтвердить это? — продолжала преподавательница, не сводя с неё своего хитрого взгляда. Улыбка пряталась за домиком из рук. — Ну… — Мариша ещё больше смутилась, — я читала недавно в одной из статей. Правда, там говорилось об английском языке, но я думаю, что это в принципе актуально для всех языков. — А если акцент искажает смысл слов? Например, говорит lieben вместо leben? — Ну вот это то, о чём я говорю! — восторжествовала девушка, — вот от этого нужно избавляться! А всё остальное — это нормально! — А как же вы собрались понимать немцев и общаться с ними, если вам нужно работать только над той частью произношения, которая избавляет от базовых ошибок? Ваше понимание того, как правильно звучит немецкая речь, а следовательно, и ваше собственное произношение — ключ к успешному взаимодействию. Веткина на несколько секунд зависла. — Ну… — она резко бахнулась обратно на стул, чуть сгорбившись, — в любом случае… заучивать Sprechapparat наизусть я не вижу смысла! Ярослава Витальевна расхохоталась, откинувшись на спинку собственного стула. — Скажу по секрету — будучи студенткой я была точно такого же мнения. Мариша приподняла голову. Ей показалось, что разговор свернул в ту степь, в которой ей давно хотелось пообщаться, поэтому вопрос сорвался с губ быстрей, чем она сумела его осознать. — То есть сейчас вы другого мнения? — Ну… — женщина чуть покачнулась на стуле, складывая руки на груди и окидывая задумчивым взглядом потолок, — в определённом смысле он нужен. Если, конечно, собираетесь углубляться во всю эту тематику — ну, фонетику, звуки и прочее… я придерживаюсь, в общем-то нейтралитета, — преподавательница вернулась в исходную позицию, отчего ножки стула жалобно брякнули. — Потому что не преподаю это и не интересуюсь этим. — А вы давно преподаёте в университете? — первокурсница с интересом склонила голову набок, разглядывая женщину. Она казалось ей безмерно хрупкой в позиции преподавателя почти девяносто процентов своего времени — ощущения добавляла и внешность Ярославы Витальевны. Её длинные русые волосы, часто сколотые в пучок, тонкие бледные запястья, выпирающие ключицы и иногда кажущиеся нездорово бледными щёки. Правда, были те исключительные десять процентов… — Немного, — уклонилась от ответа женщина, и Мариша вновь почувствовала, как разгадка этого вопроса вновь ускользает из её ладоней. В сидящей напротив преподавательнице проявились те самые десять процентов, когда в серо-голубых глазах появилась сталь, а на уголках тонких губ проскользнула хитринка. — По крайней мере, это не то, чем я хотела заниматься. — А? — Веткина удивилась. — Но вы же очень хороший преподаватель! — Спасибо, — Ярослава Витальевна рассмеялась вновь, откидываясь обратно на спинку стула, — но я надеюсь, что это ненадолго. — Вы уйдёте от нас? — сердце девушки пропустило удар, и всё внутри неё резко похолодело. Мысль остаться практически сразу же без своей ведущей преподавательницы, которая вкладывает в них так много сил, заботы, шутит на парах, а не запугивает и старается… — Не беспокойтесь, — женщина улыбнулась, видя волнение студентки, — не в этом году точно. У меня контракт, как у грантовика… посреди года не сбегу. — И не вздумайте, — проворчала Мариша, — иначе мы вас найдём и вернём обратно! Преподавательница вновь рассмеялась. — Ну с такими студентами я постараюсь пробыть с вами подольше, — её серо-голубые глаза потеплели и из них пропала та сталь, — обещаю. *** Слава запульнула сумочку куда-то в недра квартиры. — И тебе доброго вечера! — донеслось ей оттуда под чьё-то ворчание. Девушка медленно лениво стянула туфли, развязывая узел и расстёгивая пуговицы на пальто. Заслышались шаги, щёлкнул переключатель и на пороге показалась Вета. Вишневская насмешливо улыбнулась, разглядывая подругу. Её рыжие волосы были сколоты в пучок, на ней была изрядно смятая рубашка, которую она носила ещё с тех времён, когда она была на три размера крупней сегодняшнего, а также короткие шорты и длинные носки с совами, которые ей два года назад на их выпуск подарила Слава. А ещё в руках у неё была её сумочка, которую она демонстративно держала на одном лишь указательном пальце. — Я устала, — отозвалась Ярослава, неторопливо вешая пальто на плечики вешалки. — У нас есть что выпить? — У нас есть красное полусладкое и букет гортензий от твоего поклонника, — Вета вздохнула, откинув сумочку к противоположной стене. — А ещё гости. Слава втянула носом воздух, чувствуя едва уловимый аромат парфюма, на который подруга обычно фырчала и говорила, что никакого аромата и нет. Но у Вишневской нюх был тоньше — сказывались те два года работы консультантом в магазине парфюмерии и её умение назвать почти любой парфюм, только почувствовав его первые нотки. — Виктория Владимировна? — она хмыкнула за секунду до того, как вышла в гостиную. И оказалась совершенно права — та женщина, что ещё несколько лет назад обычно стояла в кабинете напротив их столов, сейчас сидела на диванчике, копошась в телефоне. — Здрасьте. — Добрый вечер, — она подняла взгляд, окидывая её тем профессиональным взглядом куратора, от которого когда-то было странное ощущение на грани между мурашками и восхищением. — Уже вечер, да уж. Слава фыркнула, проходя к столику, где в заполненном водой ведре стоял огромный букет с гортензиями. Она наклонилась к нему, делая глубокий вдох и проводя пальцами вдоль лепестков, наслаждаясь этим неповторимым приятным ощущением того, что ей сделали такой подарок. Такой красивый, шикарный и однозначно — дорогой. Правда, это не её любимые тюльпаны, но всё же… Девушка едва успела сделать несколько фото на свой айфон, как подсевшая к Виктории Владимировне Вета прокашлялась. — Кстати, это не от Эльдара. Слава замерла. Её палец предусмотрительно замер над иконкой инстаграмма. — А кто? — А твой мальчик с розочкой на жопе, — фыркнула Вета под недовольное цоканье сидящей рядом женщины. Девушка медленно повернулась к подруге, чувствуя некоторое смущение от обсуждения подробностей личной жизни рядом с человеком, который для неё оставался больше в статусе преподавательницы и коллеги, но, Лизавету, видимо, вообще ничего не смущало. Она сидела, прижав одну ногу к себе и покачивая в руках бокал с тем самым красным полусладким. Грузинским — почти уверена Вишневская. — Андрей? — чувствуя что-то странное, похожее на предвкушение, адреналин и тревогу одновременно, уточнила Слава. Вета, довольно улыбаясь, кивнула головой. — Он самый. Настоятельно просил передать тебе записку с просьбой разблочить его в инсте. Перед глазами, не замедлив, пронеслись воспоминания многолетней давности. Глубокие ночи, скорость за сто двадцать, подсвеченные занимающимся рассветом горы, утро перед универом, полные близости, истеричные крики, боль от ударов, «да ты та ещё шлюха», ISharing, «почему не пришла домой вовремя», поцелуи до боли и крови… — А что, у него закончились левые аккаунты? — фыркнула Слава, вырывая цветы из ведра, — пошёл он нахуй. Вета многозначительно переглянулась с Викторией Владимировной, протягивая ей ладонь. Та закатила глаза. Вишневская прошла с цветами на кухню. — И только попробуйте сказать, что вы на меня поспорили! Хотя, конечно, поспорили. Ведь Слава знает Вету, а Вета знает её историю. Знает, как выглядели конец её первого, весь второй и начало третьего курса. Знает, как трясло после этого Славу, знает, сколько лет понадобилось восстановиться. Знает, до каких истерик и ран это доходило. Единственное, что она не знала, но воспринимала, как должное — это то, что Андрей вновь появился в её жизни. Слава знала. Славе это нужно было. И Слава не имела права это кому-то рассказывать. До тех пор, пока она не сделает всё, как надо.