Лучшие годы

      Слава в очередной раз повернулась перед зеркалом, критически разглядывая бесконечные верёвочки недавно купленной в «заре» кофты. — Мне кажется, — тягуче, с нотками надвигающейся истерики в голосе протянула она, — или она мне маленькая? Ты только посмотри, как она впивается в кожу… мне кажется, там весь жир наружу… ну Ве-е-ет… Девушка кинула умоляющий взгляд на подругу через зеркало, замечая ожидаемо закатившуюся Вету. — Солнце моё, ты где у себя жир увидела? — Здесь, — делая большие и невинные глазки, и для пущего эффекта ещё похлопав ресничками, указала Слава на покрасневшую от впившихся в неё верёвочек кожу. Ответом послужил тяжёлый, уже, наверное, двадцатый за этот вечер, вздох. — Ну если ты ещё сеткой из-под колбасы обмотаешься, то там будет даже в два раза больше «жира», — и сделала кавычки пальцами, перекатываясь с кровати с боку на спину. — Слав, мозги не делай. В девушке закипала обида вперемешку с возмущением. С Ветой ей было хорошо и спокойно жить ровно до тех пор, пока та не начинала закатывать глаза, тяжко вздыхать и язвить так, что самооценка летела в тар-тартары. — Господи, — теперь уже раздражилась Слава, — всё, пойду замотаюсь в паранджу и завернусь в платок. — Свои сомнения замотай в паранджу. И выкинь, желательно на мусорку, — Вета вновь взяла в руки телефон, негромко застучав по нему ноготками, и секунд через десять чему-то улыбнувшись. Ярослава, не сводя взгляда и не глуша кипящей в ней обиды, тупо смотрела на подругу. А может, она не подруга, раз такие гадости ей говорит? Раз у неё от её слов в горле ком стоит? Раз она в очередной раз чуть ли не до истерики её доводит, очевидно, зная, как девушке важно чувствовать себя самой прекрасной и неповторимой?.. А потом её айфон пиликнул, оповещая о новом уведомлении. Русая мрачно взяла в руки телефон, но стоило только увидеть сообщение от Эльдара, весь негатив как рукой сняло. «Я закажу тебе такси. Ты через сколько минут будешь готова?» Девушка задумчиво постучала ноготком по чехлу, пытаясь прикинуть, сколько ещё времени ей потребуется на сборы. «Ну Минут двадцать, не больше Я короче напишу Когда буду почти готова» Быстрый просмотр стикерпака и следом прилетел намекающе подёргивающий бровями смайлик. В ответ — смеющаяся мордочка нарисованного котёнка. «Хорошо, тогда жду)» На улице поднимался ветер. Вторая половина октября в принципе всегда отличалась резко портящейся после трёх-четырёх тёплых месяцев погодой, но в этом году пока что было полегче. Та самая пора кожаных курток и тонких чёрных джинс пролетала не с космической скоростью одной недели между летними платьями и зимними пуховиками, а растянулась уже на приличные две с половиной недели, и Славу это более чем удовлетворяло. Особенно сейчас, когда она шла на свидание, и у неё была возможность выгулять свою новую одежду, буквально в августе купленную под бесконечные причитания о жаре в «заре». — Ты когда вернёшься-то? — аудио от оставшейся дома Веты. Девушка хмыкнула, раздражённо передёрнув плечами, чувствуя себя всё ещё обиженной за продемонстрированное к её проблемам отношение. — Ой, Вет, ну даже не знаю, — она размашистым шагом двигалась по направлению к дороге, где её уже ждало такси, — тц, наверное, как получится. Отправить. — Ну если что, у меня ключи есть, ты не волнуйся. Галочки, оба сообщения прочитаны. Через какое-то время и прослушаны. В ответ летит шестисекундное, на которое Слава не удержалась от того, чтоб не закатить глаза. — За тебя не волнуюсь, ты у нас девушка смелая. Чудика своего галантного не спугни. Эльдар был ухоженным мужчиной лет тридцати двух, с каштановыми волосами, с лёгкой нарочитой небрежностью растрёпанными на голове, проницательным взглядом тёмно-карих глаз и обаятельной улыбкой, от которой Слава чувствовала себя подтаивающим мороженым. Она невольно улыбалась в ответ, принимая его руку, пока выходила из такси, не сводя взгляда даже на вывеску ресторана, куда он её привёл. — Нормально доехала? — учтиво, подставляя локоть, за который можно было ухватиться. Девушка млела от таких манер, принимая его руку. — Да, отлично. Яндекс-комфорт — это всё-таки яндекс-комфорт, — улыбнулась русая, замечая, как усмехается Эльдар, — с кондиционером, музыкой, но, правда, без шампанского. Мужчина рассмеялся. — Будет тебе шампанское, — они прошли над вывеской «На небе», заходя внутрь ресторана, — или ты предпочитаешь что покрепче? — Сегодня хватит и красного сухого, — Слава оставила куртку официанту, заходя в зал, неплотно заставленный широкими столами и украшенный скромным водопадом, шуршащим водой откуда-то справа, — если ты, конечно, тоже пьёшь. Эльдар улыбнулся. — Думаешь, не пью? — Ну-у, кто знает, — девушка очаровательно улыбнулась, склоняя голову набок и ловя взгляд спутника, в котором мешалось тепло с интересом, — вдруг ты у нас мужчина правильный, не пьющий… — Ах вот какие у тебя требования! — и под смех они прошли вглубь зала, следуя за кельнером к маленькому столику с мягкими диванчиками. Взгляд Ярославы скользнул по сторонам, цепляясь за посетителей. Здесь в основном сидели достаточно состоятельные люди, ухоженные, дорого одетые и знающие, как вести себя в высшем обществе. Сбоку послышался эмоциональный возглас на английском, и, чуть сощурившись, русая заметила группку пожилых иностранцев, которые, вероятней всего, были туристами из Европы. Одетые в выходные платья немолодые женщины, мужчины за семьдесят в костюмах и закладывающая рядом с ними руки за спину официантка, пытающаяся понять в сложившемся там взрыве хохота отдельные фразы, из которых состоял их заказ. Потом взгляд прошёлся дальше, коснувшись молодой семьи — тоже, скорее всего, иностранцы. Дочка, девочка лет шести, подпрыгивала с чайной ложечкой на диванчике, требовательно показывая на пустую мороженицу. Совсем рядом с их столиком — большая компания, скорее всего, семья. Пожилые, взрослые, молодые, дети — все в одной куче. Слава сощурилась, глядя на молодую девчонку, над чем-то засмеявшуюся и эмоционально взмахнувшую рукой, отбрасывая свои короткие пряди волос назад. «Знакомое лицо, вспомнить бы кто…» — Прошу, — Эльдар указал на диванчик, сам садясь напротив и кивая официанту, чтобы он принёс меню. — Итак, ты хотела провести допрос… Слава рассмеялась, припомнив их недавнюю переписку. И сцепив руки в замок, склонилась чуть ниже и, обаятельно улыбаясь, начала задавать интересовавшие её вопросы. Минут через десять они говорили о марках автомобилей. Девушка не особо поняла, как они пришли к этому, но слушать мужчину было интересно, так как он отлично в этой теме разбирался, а она только пыталась, перелистывая бесчисленные каталоги в поисках той самой, которую можно будет купить и с самым пафосным видом въезжать на ней на парковку универа, вызывая среди студентов шёпотки и переглядывания. Ещё через пятнадцать они говорили об искусстве и недавно прошедшей выставке Ван Гога. Эльдар был категоричен и скептически к нему настроен — художник казался ему мрачноватым, а знаменитый цикл с подсолнухами — отражением воспалённого разума. «Такой жёлтый, болезненный цвет не может вызвать спокойствие. Я бы никогда не повесил в квартире нечто подобное», — и недовольно поджатые губы Славы в ответ на это, принимающейся с упоением спорить. Полчаса вдогонку к этому времени — и девушка, чувствуя, как от значительно выпитого вина начинает кружить голову и становится как-то подозрительно весело, увлечённо спорила с мужчиной на тему политики, их бессменного президента и бесконечного противостояния Россия-США-Китай. — А вот я считаю… — распалённая, она взмахнула рукой, едва не сбив бокал. Эльдар, со своей молниеносной реакцией, вовремя перехватил его тонкую ножку и поставил на место. Ярослава смутилась, чувствуя, как от неловкости жжёт щёки. — Ой, прости, случайно. — Ничего страшного. Не хочешь потанцевать? — он перевёл тему, галантно улыбнувшись и кивнув на танцпол, куда уже под живую музыку стекались гости ресторана. — Ты вроде говорила, что обожаешь парные танцы. — Говорила? — Слава прижала палец к щеке, а затем медленно провела им вверх по скуле, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. И едва придержала улыбку, замечая внимательный взгляд карих глаз, в потускневшем вечернем освещении казавшихся ещё более тёмными и глубокими, проследовавший за её лёгонькими жестами. — Ну раз говорила… Под лёгкую мелодию джаза они кружили где-то в сторонке от основной толпы детишек и подростков, пришедших сюда вместе с родителями. В едва заметных тёмных тонах ресторана мелькали яркие пятна, улыбка Эльдара, и их речь — смешанная, малосвязанная, прерывающаяся короткими взрывами хохота. Не потому что они травили там анекдоты параллельно танцам, нет. Просто им было весело, и, прижимаясь к чужому тёплому телу, девушка не хотела терять этого ощущения. Спустя пять или шесть танцев подряд, порядком устав и чувствуя, как не разношенные туфли натирают мизинец, Слава, чуть пошатываясь, вернулась за стол. Телефон, оставшийся лежать рядом с тарелкой, вспыхнул от, как оказалось, очередного уведомления. Веток: «Если ещё не спились и не свалили в закат, глянь на этот файл Переслано от Виктория Владимировна «Einladung» Нам нужно найти участников на веттбеверб И, к сожалению, ток первокурсников Так что придётся твоих тащить» Русая сощурилась, на автомате открывая пдф-файл, который плыл перед глазами и выглядел как белый экран с длинными, ломанными кривыми чёрными полосками, должными символизировать текст. — Работа? — Эльдар приобнял за талию, и девушка ткнулась затылком в его плечо. — Да… — протянула она, попытавшись ещё раз сосредоточиться и хоть немного протрезветь, чтобы понять написанное. А потом плюнула и, щёлкнув кнопкой, заблокировала экран телефона. —…и пошло оно нахер. Ещё танцевать?.. *** Мариша осторожно отложила распечатки в сторону, молясь, чтобы они не слетели в очередной раз с её стуло-парты, и, на секундочку зависнув над ними с колдовским видом, боясь шевельнуться или дыхнуть, когда они угрожающе накренились в направлении грязного немытого линолеума, осторожно выпрямилась, вытаскивая из пенала чёрную ручку. — Простите за опоз… ой, а где Ярослава Витальевна? — ввалившаяся в кабинет Нина удивлённо захлопала глазами, спешно поправляя растрепавшиеся волосы и оглядываясь по сторонам. Кристина, сидевшая сегодня рядом с брюнеткой, неопределённо пожала плечами. — Опаздывает что-то. Нет уже целых четыре минуты. — Давайте ей тогда нб поставим! — шатенка спешно проскользнула меж стульев, приземляясь за свой стул-стол по левую руку от Мариши, — чтоб не опаздывала. Ну или чтоб мы свалили. — Куда свалили? — в кабинет, бесшумно вышагивая в своих белых кедах, вошла Ярослава Витальевна, кинув сощуренный взгляд в сторону трёх замерших студенток. — Эээ… — В магазин, — брякнула первое, что пришло в голову, Марина, чувствуя, как под пристальным взглядом преподавательницы щёки наливаются румянцем. — Веткина, вторая пара, какой магазин? — женщина устала потёрла виски, разложив на своём столе учебники и ненадолго замерев, параллельно созерцая что-то на полу. Мариша мысленно рискнула предположить, что какую-нибудь очередную влажную (или не очень) салфетку, которую оставили студенты до них. — Ну… — девушка приложила ладони к щекам, стараясь сильно не краснеть, но преподавательнице, видимо, было уже не до неё. — Напоминаю, на третьей паре мы пишем Testmodul! Надеюсь, вы все готовились и напишите мне поголовно на одни пятёрки, — Ярослава Витальевна встала из-за стола, всё ещё немного морщась, — also, was war Ihre Hausaufgabe?.. Мариша не сводила взгляда с женщины весь урок. Что-то ей упорно казалось сегодня неправильным: в её хмурой мимике вместо солнечной улыбки и смеха, в собранных в небрежный пучок волосах вместо гладко расчёсанных, во взгляде, который порой был устремлён куда-то в стену во время ответов однокурсников. Сердце девушки сжималось, когда она думала, что могло что-то случиться, и она всеми силами отгоняла от себя рой кружащих негативных мыслей. — Какая-то Ярослава Витальевна сегодня вообще никакая, — прошептала Нина на ухо брюнетке. Марина угукнула, наблюдая за женщиной, застывшей с учебником в руках и очевидно совершенно не слушающей выступающего Кирилла, начавшего сначала осторожно, а потом всё более часто и нагло делать вставки на русском языке. — Я её, кстати, недавно видела. — Мм? — Веткина и сама слушала подругу вполуха, пока она не продолжила. — Мы были вчера вечером в «На небе». Ресторане. Ну, у нас там родственники с Калининграда приехали, вот… пришлось повести их хоть куда-нибудь, — продолжала шептать шатенка, — и сидим мы значит, и я поворачиваю голову… — Кирилл! Was ist los, warum sprechen Sie Russisch? Auf Deutsch! — преподавательница захлопнула книгу и бросила её на стол, нахмурившись. Вся группа на несколько мгновений испуганно притихла, наблюдая за женщиной, пока Кирилл внезапно дрогнувшим голосом не продолжил свой ответ. Нина, отклонившаяся было к себе, снова тихонько склонилась к Марише. — И поворачиваюсь я, и вижу, Ярослава Витальевна, — на этих словах брюнетка наконец отвела взгляд от преподавательницы на подругу и нахмурилась, — с каким-то мужчиной. Они так танцевали весь вечер… Внутри странно заскребло и зажгло. — Наверное, это её муж, — прохладно отозвалась Марина, — им полагается танцевать по вечерам в ресторанах. Нина недоумённо поглядывала всё начало теста на однокурсницу. Та как-то внезапно подобралась, похолодела после её рассказа — как ей показалось, весьма занимательного, пусть и короткого — про Ярославу Витальевну, про которую обычно, кроме гуляющих слухов, ничего узнать не представлялось возможным. Мариша же пыталась сконцентрироваться на пропущенных модальных глаголах и их формах для третьих лиц, но вместо этого перед глазами плыло хмурое серьёзное лицо Ярославы Витальевны, стояло в ушах её холодное «Веткина, вторая пара, какой магазин?» и шёпот Нины «они так танцевали весь вечер…». Время от времени девушка кидала взгляды на преподавательницу, сидящую не с телефоном, как во время их первого теста и делавшую вид, что она не видит, как они пытаются списать, а схватившись за голову. «У неё же явно что-то произошло, — сжималось сердце у девушки, — вот бы я только могла узнать, что именно… так, нет, Мариша, не время. Сосредоточься. Так, können… как там было… господи, ну почему она так хмурится-то?..» В дверь постучали, и студенты невольно вздрогнули, зашевелившись. Ярослава Витальевна окинула группу серьёзным взглядом в стиле «только попробуйте списать» и вышла из кабинета. — Мариш… Маришенькааа, — донеслось слева, — ты что, обиделась на меня? — А? Ты о чём? — брюнетка перевела недоумённый взгляд на Нину. — Ты такая серьёзная, — шатенка сделала большие глазки и положила голову на сцепленные в замок руки. — Я всегда серьёзная. — Нет, ты какая-то нехорошо серьёзная. Ну улыбни-и-ись… — Ыы, — широко растянула губы в оскале Мариша и тут же вздохнула, почесав кончиком карандаша за ухом, — Нин, я не обиделась, у нас просто тест. Хочу написать на sehr gut, а не как в прошлый раз. — У тебя же в прошлый раз gut был, нет? — в этот момент в кабинет заглянула, не заходя обратно, Ярослава Витальевна, цыкнувшая на разболтавшихся студентов. — Я ещё никуда не уходила! Кирилл, либо телефон, либо работу на стол. — Но, Ярослава Витальевна… — Считаю до трёх… — Но я просто время посмотрел! —...два... — Всё, всё, — парень подскочил с телефоном в руках, корча недовольную мину и оставляя гаджет на столе у преподавательницы. Та удовлетворённо кивнула головой, вновь пройдясь по всем сегодняшним фирменным недовольным взглядом, и, не обнаружив больше ни у кого в зоне видимости сотового, вернулась к своему разговору. — Ну Мариииш, — шёпотом возобновила свои попытки Нина. — У меня не… — Веткина! — Я не списываю! — на автомате брякнула девушка, вся похолодев, когда столкнулась взглядом с Ярославой Витальевной. Та раздражённо махнула рукой. — Верю на слово. Подойдите сюда, разговор есть. Мариша почувствовала, как сердце сжалось ещё сильней, точно предчувствуя какую-то жопу, которую ей готовили. Едва она вышла за пределы кабинета, как женщина захлопнула дверь, отрезая шуршащую возню однокурсников от тишины коридора, в которых находились они втроём — Мариша, Ярослава Витальевна и незнакомая женщина. Немногим ниже её ведущей преподавательницы, с рыжеватыми кудрями волос и в чёрном строгом платье с вызывающим вырезом. — Мариша, вы знакомы с Елизаветой Андреевной? — девушка отрицательно помотала головой, смутно припоминая слова Сарвара о женщине, прославившейся в стенах их кафедры наряду с хорошими педагогическими качествами вызывающей одеждой и иногда — поведением. — Теперь знакомы. — Оригинально, — фыркнула Елизавета Андреевна, — Марина, вы слышали о Wettbewerb для первокурсников? — Эм, — замялась Мариша, стеснительно глядя на женщину, — нет? — Ты ей ни о чём не говорила? — она вскинула бровь, глянув на Ярославу Витальевну. Та пожала плечами. — Ты мне отправила айнладунг в одиннадцать вечера. Но могла бы ещё позже, я ведь чатюсь с группой до шести утра. Елизавета Андреевна закатила глаза, и Марина невольно улыбнулась, чувствуя, несмотря на исходящее от её учительницы раздражение, определённую теплоту в отношениях между этими двумя. — Тогда, если совсем коротко. Вас, Марина, взяли участницей на Wettbewerb для первокурсников как представителя нашего университета. Оно на знание немецкого и вообще требует минимум оконченный А2, но, думаю, у нас ещё есть время, чтобы решить эту проблему.