Alstroemeria pulchella

      На часах было около восьми вечера, когда Кимы вошли в квартиру Намджуна. Этот пятничный вечер, как и многие предыдущие, они провели в компании друзей: галантного до первого бокала виски, а после пожирающего похотливым взглядом своего мужа Хосока и шумного Чимина, что в отличие от мужа трещал наперебой с неугомонным Юнги и милейшим созданием с прилично округлившимся животиком Джунги. Вот только в этот раз к ним присоединились ещё и старший брат Тэхёна со своим супругом. Потому былая прыть Намджуна, любителя крепкого алкоголя и пошлых шуток, одним лишь присутствием старшего поубавилась. Но лишь до третьего несуразного тоста Сокджина за морских свинок, о которых напомнил ему собственный смех.       — Знаешь, твой брат просто нечто, — снимая пальто, говорит Намджун. — Неудивительно, что Чонгук выбрал его, они прекрасно дополняют друг друга.       — Да, ты абсолютно прав. Но, знаешь, так было не всегда. В начале Сокджин упорно добивался его, и его шутки, ну, ты понимаешь о чём я, они не сразу были понятны Чонгуку. Брату было не просто, но он не сдался. И Чонгук позволил проявить себя и показать свою другую сторону. Я очень горжусь им. Сбросив верхнюю одежду и обувь, они прошли в кухню.       — Может, ещё вина? — предложил Намджун, вынимая из бара бутылку красного полусухого. — Я недавно наткнулся на работу одного режиссёра. Он снимал в семидесятых в жанре нуар, и она меня впечатлила. Не хочешь взглянуть? Можем устроить вечер кино, если ты не против, — чуть тише добавляет, придвигая налитый бокал с вином. — Ну или сыграем во что-нибудь, видел вышли некоторые обновления среди игр на PS . Не хочу, чтобы ты уезжал, останься сегодня со мной, — взгляд влюблённого, но в то же время израненного пса.       Прошло около трех месяцев, как они решили «узнать друг друга получше» по инициативе Тэхёна. Не смотря на то, что тот сам вроде как и предложил сходить на свидание, в роковой для Чимина вечер, когда Намджун подвозил Тэхёна до дома брата, он не решился ответить твёрдым «да» на предложение быть его парой.       — Не хочу идти на поводу у своих инстинктов и твоих дурманящих феромонов. Прости, я бы предпочёл узнать друг друга получше, прежде чем делать следующий шаг, — смущённо ответил тогда Ким.       И Намджун согласился, он не из тех, кто сдаётся, особенно когда на кону не просто красивый омега, а умный и проницательный. Он по сей день пытается соблазнить омегу, но ещё ни разу не доходило дальше горячих поцелуев и взаимных облапываний округлостей. Тэхён всегда умело увиливал и сбегал. А Намджун не сдавался.       — Намджун… — Тэхён глубоко вдыхает, под пристальным, всепоглощающим взглядом альфы, что с каждой секундой становится ближе. И вот он уже ощущает тепло и мягкость губ, что осторожно коснулись его, ощущает крышесносный густой аромат альфы, делает жадный вдох, слегка отстраняясь, чтобы с жаром ответить, но… В то же мгновение его охватывает ледянящее всё тело ощущение, будто кто-то плеснул в него стакан воды. Буквально. Бокал с вином был неуклюже задет локтём альфы и весьма красочно опрокинут на белую блузку и светлые брюки омеги.       Намджун растерянно и, в то же время, всё ещё с похотливой поволокой в глазах смотрит на своё творение, в то время, как Тэхён, раскрыв рот от весьма неоднозначных ощущений, пытается дотянуться до салфеток в центре стола.       — Прости, — с толикой разочарования шепчет альфа и хватает салфетки, тут же пытаясь убрать излишки вина. Он хаотично водит по багровому пятну, опускаясь всё ниже и не замечая, как напрягается омега. Когда его рука непроизвольно задевает пах, нечто, похожее на выдох, но граничащее со стоном, срывает с губ омеги.       — Я воспользуюсь ванной, — Тэхён резко вскакивает, пронзая тишину скрежетом тяжелого стула о плитку. Он сам не понимает почему так сильно боится близости с альфой. Быть может его пугает то, с какой силой он каждый раз испытывает острое желание принадлежать его зверю, он боится собственных чувств, утонуть в них. Но ведь мужчина, что так одуряюще действует на него, не раз показывал искренность своих чувств и намерений. Ему просто стоит довериться, не бежать прочь, ведь он хочет совершенно иного.       Тэхён заходит в ванную и сбрасывает испорченную одежду. Бельё тоже промокло, поэтому он решительно стягивает и его. Забирается в душ и смело включает воду, тут же взвизгивая от потока ледяной воды, дергает рукоятку смесителя в другую сторону и получает обжигающий заряд горячей воды. Он громко матерится, пытаясь отрегулировать воду, но ни черта не выходит.       — Тэхён? — слышит голос вошедшего альфы. — Что-то не так?       — Твой смеситель определённо сторонник максимализма! — вопит из кабинки омега.       Намджун, совершенно без задней мысли, приоткрывает дверь и тянет руку к причине негодования его зазнобы.        — С ним иногда такое случается, извини, — он как-то совсем уж грубо и резко тянет рукоятку на себя, от чего та с хрустом и металлическим лязгом от напора воды, хлынувшей вдруг, отлетает и ударяется о серый кафель.       — What are you fuckin' doing?! — пуще прежнего вопит Тэхён и в чём мать родила выскакивает из душевой кабинки прямо на опешившего Намджуна. Он цепляется за его плечи и испуганными глазами таращится на не менее перепугавшегося альфу, что обеими руками обхватил его за влажные ягодицы. Где-то на фоне слышится шум воды, и омега, звучно сглотнув, более спокойным тоном говорит: — Воду перекрой, затопит же.       Альфа, будто опомнившись, убирает руки с упругих полушарий и тут же отворачивается, принимаясь суетиться и вспоминать, где находится люк с вентилями. Когда дело сделано и бурные потоки не хлещут во все стороны, Намджун неуверенно оборачивается. Омега всё ещё позади и всё ещё ничем не прикрыт.       — Полотенца в нижнем ящике, — он тычет пальцем влево, всё глубже вдыхая усилившийся тропический аромат. Это сводит с ума, он цепляется за край мраморной столешницы, только бы не сорваться и не наделать глупостей. — Тэхён… — он чувствует горячее дыхание за своей спиной.       — Намджун, — омега бережно окольцовывает крепкую талию альфы и нежно целует в шею, потираясь носом о вспотевший загривок. Альфа отчаянно скулит, а после с рыком разворачивается и в пару шагов припечатывает влажное тело омеги к стене напротив. Во взгляде его языки пламени беснуют и он жаром этим испепеляет сладкого омегу, а тот и рад плавиться, растекается как мёд, маня янтарём своих красивых глаз. Если гореть — то дотла, если гореть — то вместе.       Тэхён первым целует, крепко прижимаясь всем телом к горячему альфе. Тот не теряется, сразу принимает юркий язык внутрь и жадно посасывает, в то же время опуская руки на ягодицы и хорошенько сжимает их, будто проверяет на подлинность. Тэхён мычит в поцелуй, потираясь о налитое возбуждение альфы своим не менее жаждущим. Намджун отрывается от губ и переходит на лебединую шею, при этом хватая под ягодицами и поднимая омегу на руки. Он усаживает его на холодный мрамор столешницы, отчего тот шипит, но в следующее мгновенье хватает омегу под коленками и забрасывает его ноги себе за спину. С секунду медлит, заглядывая в глаза омеги, а после медленно, но уверенно входит в истекающее пахучей смазкой нутро. Омега всхлипывает, прикрывает глаза, сильнее впиваясь тонкими пальцами в мужественные плечи альфы. Он с облегчением выдыхает, когда член входит до упора, и рефлекторно сжимает его внутри. Пухлые губы альфы с жаром накрывают слегка приоткрытые омеги и целуют. Нежно, грубо, сильнее прижимаясь, теряясь в прикосновениях друг друга. Альфа толкается на пробу, омега лишь крепче обхватывает его ногами и стонет, топит в опьяняющей неге. Это что-то невероятное, неземное, так хорошо просто не может быть. Звучные шлепки вперемешку со стонами заполняют пространство, отталкиваясь от стен вновь повторяются, только усиливая атмосферу похоти и разврата. Один терзает столь желанное тело, другой отдаётся без остатка, растворяясь в дурманящем удовольствии. Дыхание учащается, они глаза в глаза смотрят, альфа чувствует, что ещё немного и он запечатает своё семя внутри, рычит, предупреждая. Но омега только шире ноги раздвигает, голову назад отбрасывает, намекая на то, что вовсе не против, чтобы его пометили. И альфа метит: впиваясь в тонкую кожу на шее острыми клыками и наполняя спермой пульсирующее в оргазме нутро. Больше нет страха: они оба сгорели, возрождаясь, как птица феникс, из пепла любви.

***

      К будущей зиме в семье Чон-Пак родилась двойня, отчего причитания на протяжении всего срока Чимина и эйфория Хосока вскоре сменились уймой хлопот. Родились альфы, безумно красивые, впрочем, как и все дети для своих родителей, и невероятно требовательные. И если не получали желаемого, а это чаще всего внимание их вкусного (во всех смыслах) папочки, то устраивали хоровой Армагеддон для родителей и соседей, что за глаза называли детей бесятами. К слову, аромат омеги изменился: помимо лёгких цитрусовых нот, доставшихся от мужа, переплелись ароматы сладковато-медовой гвоздики и пряного бадьяна, коими обладали теперь сыновья.       Благо, вскоре они покинули стены квартиры альфы и перебрались за город, в просторный коттедж на окраине леса. С Кимами стали видеться реже, но лишь до тех пор, пока Тэхён не объявил с гордостью о том, что у них с Намджуном тоже вскоре будет ребёнок.       Думал ли Чимин когда-нибудь о том, что в его жизни наступят такие перемены? Нет. Он лишь надеялся. Мечтал. А мечтам свойственно сбываться.       Прохладный утренний ветер развевал лёгкий тюль через открытое в спальной окно. Пёстрый букет прекрасных альстромерий, что неизменно обновлялся каждые пару дней, стоял на широком подоконнике и буйствовал яркими красками, радуя своим великолепием и символичностью. Чимин медленно потянулся и поднялся с постели. Это утро, пожалуй, одно из немногих, когда в доме царит тишина и покой. Он может вдоволь насладиться прекрасным лицом мирно спящего мужа и вновь поблагодарить создателя за свою исключительную особенность — быть особенным для особенных.