Proper Introductions

— Это был не вопрос. Ремус опускает свою чашку чая с яблоком и корицей. Сегодня дождливый осенний день, и он в гостях у своей коллеги и подруги Лили. — Прости? — Я сказала: «Ты придешь на нашу ежегодную вечеринку в честь Хэллоуина», — уточняет Лили. — Без вопросительного знака. Точка. Ты придешь. Я не могу вытащить тебя из дома, чтобы ты хоть раз сходил на свидание… — Не то чтобы ты не пыталась. — Не то чтобы я не пыталась, — соглашается Лили. — Но я могу заставить тебя прийти на нашу вечеринку. Ремус фыркает. Он не привык к такому. Он не привык к тому, что его не только приглашают, но и действительно хотят видеть на вечеринке. Он довольно замкнутый человек, интроверт, и большую часть своей жизни он прожил в комфортном одиночестве. Но потом он устроился журналистом в местную газету и познакомился с Лили Эванс, одной из младших редакторов, и они мгновенно нашли общий язык. После совместных обеденных перерывов, кофе-брейков (или, в их случае, чай-брейков) и спонтанных посиделок после работы Лили пригласила его на ужин к ним с ее мужем Джеймсом. Ремус, никогда не умевший вести светские беседы, ужасно нервничал, ему очень не хотелось опозориться из-за своей неловкости перед мужем Лили и заставить ее изменить свое мнение. Однако все его опасения рассеялись, а неловкость растворилась, как только он встретил Джеймса. Муж Лили оказался искренне дружелюбным и невероятно жизнерадостным, что это обезоруживало. Ремусу никогда не было комфортно с людьми, которых он едва знал, но с Джеймсом он чувствовал себя так, будто они знакомы уже очень давно. С этого момента Лили и Джеймс втянули Ремуса в свою жизнь и в свой весьма обширный круг общения, и он неожиданно обнаружил, что его приглашают на всевозможные мероприятия, на которых люди, казалось, были искренне рады его присутствию. — Не волнуйся, Лилс, — говорит Ремус. — Я просто… — его прерывает телефон Лили, разрывающийся уведомлениями. — Что происходит с твоим телефоном? — Ах, прости, — Лили разочарованно постукивает по экрану своего телефона. — Они завалили меня вопросами. Я рассказала только Эммелин, которая, очевидно, рассказала Фабиану, а потом Мэри узнала, и ты можешь быть уверен, что если Мэри что-то знает, это лишь вопрос времени, пока все не узнают, и теперь они все на взводе… — Знает что, Лили? Лили поднимает глаза от своего телефона. — Сириус Блэк придет на вечеринку в честь Хэллоуина. — Сам Сириус Блэк? — притворно вздыхает Ремус. Джеймс родился в богатой семье и провел свои школьные годы в шикарной британской школе-интернате. Хотя он отлично ладил со всеми, не было никаких сомнений в том, кто его лучший друг. Между ним и Сириусом Блэком завязалась нерушимая дружба еще до того, как они переступили порог общежития, и все семь лет после этого они оставались неразлучными. Они были близки как братья, всегда вместе, и вместе прослыли самыми изобретательными нарушителями порядка в школе. После окончания школы Джеймс поступил в университет, нашел постоянную работу, купил дом и женился на удивительной женщине. Сириус Блэк, однако, предпочитал более непредсказуемый стиль жизни. Он начал путешествовать по всему миру как фотограф-фрилансер, очень талантливый, по словам Лили, его фотографии появлялись в престижных журналах по всему миру. Он так и остался лучшим другом Джеймса, они постоянно переписывались и созванивались каждый день, когда у Сириуса была приличная телефонная связь, но все же это было совсем не то же самое, что проводить вместе время в реальной жизни, и Джеймс ужасно скучал по своему другу. — Он приезжает в день вечеринки, а в ноябре у него выставка в Лондоне, так что он пробудет здесь не меньше месяца, — говорит Лили. — Джеймс, должно быть, взволнован? Лили ласково улыбается. — Он почти ни о чем другом не говорит, — телефон Лили снова пикает, и Лили вздыхает. — Видимо, как и все остальные. Ремус знает Сириуса Блэка только заочно, по многочисленным историям, которые он слышал, но всякий раз, когда упоминается имя Сириуса Блэка, это сопровождается громким хихиканьем Мэри и Эммелин, тоскливыми вздохами Бенджи и многозначительными переглядками Фабиана и Карадока. Они всегда интересуются Сириусом Блэком, спрашивают Джеймса, как у него дела, скоро ли он будет в городе и не упоминал ли он кого-нибудь из них. В школе Сириус был очень красивым и очень популярным, и, по словам Лили, он и до сих пор обладает довольно приятной внешностью и обаянием, которые привлекают множество поклонниц. Ремус подозревает, что их также привлекает идеализированное представление о нем: молодой, симпатичный парень, который живет полной приключений жизнью, путешествуя по самым красивым местам мира и делая фотографии. Это легко романтизировать. И вот теперь Ремус наконец встретится с ним. Честно говоря, его пугает картина Сириуса Блэка, которую он создал в своем воображении. Активный, популярный, уверенный в себе экстраверт-бунтарь – он похож на тех парней, которые запирали Ремуса в туалете в школе. Но Лили заверила его, что Сириус Блэк – отличный парень с добрым сердцем, всегда заботящийся о Лили и самый верный друг Джеймса, готовый буквально на все ради него. Джеймс утверждал, что Сириус прыгнет в Темзу ради него, если он попросит, но Лили прошептала, что на самом деле Сириус неоднократно прыгал в Темзу на спор, так что это мало о чем говорит. Все, что Ремус знает наверняка, так это то, что Сириус Блэк – действительно нечто. Ремус, как и обещал, приезжает к Поттерам вечером в Хэллоуин. Он решил нарядиться оборотнем, так что на нем большое пальто, обклеенное мехом в некоторых местах и с хвостом, а в волосах волчьи уши. По обеим сторонам дорожки к входной двери выставлены резные тыквы с мерцающими свечами. Ремус проходит через дверь и сразу попадает в толпу. Комната освещена большими свечами, расставленными на старомодных подсвечниках в разных местах, с них и со стен свисает паутина. На потолке летучие мыши, в углах притаились скелеты, а по полу разбрызгана фальшивая кровь. В конце комнаты стоит большой стол с разными блюдами и напитками: пунш красного цвета в большой чаше, в котором вместо фруктов плавают мармеладные глазные яблоки, содовая с кубиками льда с маленькими пауками, кексы в форме тыкв, яйца, похожие на глаза, сырная тарелка с сырами, нарезанными в виде гробов и надгробий. В правом углу комнаты большая группа людей, в центре которой высокий темноволосый мужчина. Мэри хихикает громче, чем Ремус когда-либо слышал, а это о чем-то говорит, Эммелин накручивает прядь на палец так быстро, что Ремус опасается, как бы она не вырвала ее, а Бенджи проводит рукой по волосам жестом, очень напоминающим жест, который делает Джеймс, когда хочет произвести впечатление на Лили, хоть он уже и женился на ней. Мужчина стоит спиной к Ремусу, и из-за такого количества людей, окружающих его, Ремус не может как следует рассмотреть его. — О да, некоторые вещи никогда не меняются. Ремус поворачивает голову и видит Питера, одетого как пугало в синих брюках и старой сети вместо рубашки. Питер – школьный приятель Джеймса и Сириуса Блэка, и Ремус прекрасно с ним ладит. Временами Питер бывает чересчур доверчивым, но он добрый, отзывчивый и с прекрасным чувством юмора. Взгляд Питера сосредоточен на группе, на которую только что смотрел Ремус. — Если хочешь узнать, где Сириус, просто следуй за группой восторженных фанаток. — Напоминает тебе ваши школьные годы? — спрашивает Ремус. Питер усмехается. — Как будто ни дня не прошло, — он подозрительно рассматривает плавающие в пунше глаза, и спустя несколько секунд, скривившись, поворачивается к Ремусу. — Думаю, я возьму пиво из холодильника. Тебе принести? — Спасибо, приятель, но мне хватит. Ремус раздумывает о том, стоит ли налить себе немного пунша, когда Питер идет на кухню, но все мысли улетучиваются из его головы, как только он снова обращает внимание на группу в углу, и обнаруживает, что теперь может очень ясно видеть единственного друга Лили и Джеймса, с которым он еще не знаком, – Сириуса Блэка. Лили солгала ему, это Ремус знает точно – нельзя описывать Сириуса Блэка словами «довольно приятная внешность». Это все равно, что, описывая Микеланджело, сказать, что он довольно хороший художник. Сириус Блэк просто великолепен. Он нарядился как… собака? На нем облегающие черные джинсы и черная футболка, демонстрирующие его стройное, но мускулистое тело. На его длинных темных волосах, которые элегантно обрамляют его лицо с идеальными чертами, утонченными и изящными и в то же время мужественными, и глазами светло-серого цвета с живым блеском и намеком на озорство, собачьи уши. На нем даже ошейник на его длинной шее. Однако дело не только в его внешности. Даже если бы Лили попыталась описать привлекательность Сириуса Блэка, она бы не смогла – в нем есть что-то такое, что Ремус просто не может выразить словами. Он излучает энтузиазм и жизнерадостность, которые, кажется, передаются всем, кто его окружает, а его обаяние и харизма притягивают людей, как пламя мотыльков. Ремус никогда не понимал выражения «тот, кто может осветить комнату», но, как только он увидел Сириуса Блэка, оно вдруг приобретает смысл. В этот момент яркие серые глаза Сириуса Блэка встречаются с мягкими ореховыми глазами Ремуса, и мир замирает. Ремус чувствует, как что-то сжимается в его груди, и его дыхание сбивается. Он не может отвести взгляд, и Сириус Блэк тоже не отводит его. Они смотрят друг на друга из разных концов комнаты гораздо дольше, чем это считается нормальным для двух незнакомых людей, если вообще существует нормальное количество времени, в течение которого незнакомым людям разрешается смотреть друг на друга. — Ты здесь! Момент нарушает Лили, подбежавшая к нему с Питером на хвосте. Она нарядилась ведьмой: в потрепанное черное платье с паутиной и пауками, свисающими с ткани, а ее волосы собраны в небрежный пучок на макушке. — Попробуй это! Мой самодельный напиток на Хэллоуин! Я называю его тыквенным соком, — она протягивает Ремусу стакан, наполненный чем-то оранжевым. Ремус делает глоток, напиток отвратительно сладкий. Ему нравится. Он уже собирается это сказать, как вдруг Лили кричит через всю комнату. — Блэк! Я сказала тебе одеться во что-нибудь страшное! Почему ты щенок? Сириус Блэк испускает заразительный, лающий смех и подходит к Лили. — Но, Цветок Лилии, я не щенок, я адская гончая! — На тебе ошейник, — заявляет Питер. — И что? — Адские гончие не носят ошейников! Сириус Блэк обнимает Питера. — Почему, Пит? Откуда ты знаешь? Ты когда-нибудь видел адскую гончую? Лили закатывает глаза. — В любом случае, Джеймс делает свое печально известное печенье в виде пальцев. Я пыталась помешать ему сжечь кухню, но он выпроводил меня и сказал, чтобы я отправила к нему тебя, так как «я не понимаю его так, как ты», — говорит она, выделяя последнюю фразу воздушными кавычками. — Не принимай это на свой счет, Лилс, — усмехается Сириус Блэк и, повернувшись, уходит на кухню. Мэри бессовестно смотрит ему вслед, пока он идет, и вздыхает. — Если так выглядят адские гончие, запишите меня в ад. Марлин, только что присоединившаяся ко всем вместе со своей подружкой Доркас – обе одеты как сексуальные невесты-зомби –похлопывает ее по плечу. — Я уверена, для тебя уже зарезервировано место. Позже тем же вечером Ремус сидит на улице на крыльце Поттеров. Весь вечер он был окружен людьми, разговорами и музыкой, и теперь нуждается в свежем воздухе. Не то чтобы вечер не был приятным – напитки отличные, еда отличная, компания отличная. В основном он разговаривал с Лили, Питером, Марлин и Доркас, украдкой поглядывая на Сириуса Блэка при любой возможности. Однако у него не было возможности поговорить с Сириусом Блэком. Сириус Блэк стоял с Джеймсом, оживленно болтая и смеясь все это время. Поскольку Сириус Блэк вернулся в Англию только этим утром, Ремус мог предположить, что двум друзьям есть, что наверстать. Приятно видеть Джеймса таким счастливым и воодушевленным, как когда он разговаривает с Сириусом Блэком. — Привет, новый парень, с которым меня еще никто не познакомил. Ремус поворачивает голову, услышав дружелюбный голос, и видит Сириуса Блэка, который стоит рядом с ним на крыльце и смотрит на него с однобокой улыбкой, его глаза сверкают так, что даже лунный свет с ними не сравнится. Ремус боялся, что не сможет произнести ни слова, когда окажется лицом к лицу с Сириусом Блэком, но, хотя он чувствует нервный трепет в животе и его щеки уже успели немного покраснеть, в Сириусе Блэке есть что-то такое, что заставляет его чувствовать себя настолько спокойно и комфортно, что он может быть самим собой. — Привет, щеночек. Сириус Блэк притворно ахает. — Только не ты! Ты не имеешь права дразнить меня. Не тогда, когда ты сам милый маленький щенок! — Извини, я оборотень! — возмущенно говорит Ремус, не обращая внимания на то, что его щеки покраснели еще сильнее, когда Сириус Блэк назвал его милым. Сириус смотрит на небо. — Невозможно. Полнолуние не сегодня. — Ты хочешь сказать, — отвечает Ремус, притворяясь шокированным. — Что я мог бы избавить себя от необходимости переодеваться, прийдя в обычной одежде, если бы говорил всем, что я оборотень, но сейчас просто не полнолуние. — Не волнуйся, — усмехается Сириус. — Я бы сказал, что это определенно стоило всех усилий, учитывая, как очаровательно ты выглядишь, — он садится рядом с Ремусом, который надеется, что это помешает ему увидеть, каким ярко-красным он стал, и продолжает дразнящим тоном. — Итак, что еще я должен знать о тебе, кроме того, что ты ленишься, когда дело доходит до нарядов? — Ну, — говорит Ремус. — Я думаю, что это почти все. — Мне трудно в это поверить. Ты же, наверное, чем-то зарабатываешь на жизнь? — усмехается Сириус. — А, я работаю с Лили, — говорит Ремус. — Ну, в одной газете. Я журналист? — Правда? — интерес Сириуса кажется неподдельным. — И какие истории ты пишешь? Ремус пожимает плечами. — Только о местных новостях. Мне нравится писать о небольших несправедливостях. О девочке, которой не разрешили вступить в местный футбольный клуб, потому что тренер не хотел видеть в команде девочку, о женщине, которую уволили, когда она отказалась носить туфли на высоких каблуках, как хотел ее начальник, о пожилом мужчине, чья страховая компания отказывается покрывать его медицинские расходы. Просто мелочи. Я имею в виду, я знаю, что твои фотографии были опубликованы в National Geographic и Time… — Это не мелочи, когда ты меняешь жизнь людей к лучшему, — возражает Сириус. — На самом деле я ничего не меняю, я просто пишу… — Выслушать людей и дать им возможность рассказать свою историю — вот что меняет мир! Изменения начинаются с повышения осведомленности. Не поэтому ли независимая журналистика является одним из краеугольных камней каждого конституционного государства? — Думаю, ты прав, — улыбается Ремус, чувствуя себя счастливым от такой оценки его работы. — Итак, есть ли что-нибудь, что я должен знать о тебе, кроме того, что ты шикарный мальчик из британской школы-интерната? Сириус смотрит на него с выражением ужаса. — Пожалуйста, только не говори мне, что от меня исходит вайб выпускника шикарной школы-интерната! — Нет, вовсе нет, — говорит Ремус, смеясь. — Мне скорее интересно, как ты вообще там оказался? Сириус вздыхает, глядя в сад. — Веришь или нет, но я из семьи как раз того типа, что отдают детей в шикарные школы-интернаты. То, что они меня туда отправили, было одной из лучших вещей, которые они когда-либо делали для меня, так как именно там я встретил Джеймса, — он с ухмылкой смотрит на Ремуса. — Ты, должно быть, считаешь меня ужасно неблагодарным, учитывая то, что я растратил все это дорогое образование, которое получил там, выбрав нестабильную карьеру фотографа-фрилансера. — Я ничего такого не думал, — качает головой Ремус. — Ты умный человек и, кажется, вполне способен самостоятельно принимать решения о том, что ты хочешь делать со своей жизнью. Это действительно не мое дело – осуждать, когда я едва знаю тебя. — Я бы хотел, чтобы больше людей думали так же, как ты, — голос Сириуса мягкий, и в его взгляде есть что-то такое, что заставляет Ремуса снова покраснеть. — Я так понимаю, твоя семья была не в восторге от твоего выбора профессии после шикарной школы-интерната? Сириус снова отводит взгляд. — Я не знаю. Я не разговаривал с ними с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать и я сбежал из дома. — Мне так жаль, — Ремус тупит взгляд. — Я не должен был… — Все в порядке, — прерывает Сириус. — Я не скучаю по ним. Тут не по чему скучать, — на его губах снова появляется улыбка. — Итак, теперь я рассказал тебе свою трагическую историю, а какая у тебя? Ремус смеется отрывисто. — Боюсь, ничего такого, что могло бы вдохновить на создание романов. Я жил в сельской местности с обоими родителями, и это было прекрасное место для ребенка. Единственное, о чем я могу вспомнить, так это то, что мое детство было довольно одиноким. Мне очень хотелось иметь компанию друзей, с которыми можно было бы устраивать приключения, но я так и не нашел общий язык с ребятами из моей школы. Они все считали меня странным. — Хотел бы я, чтобы ты ходил в школу с нами! Джейми, Пит и я втянули бы тебя во все приключения, в которых ты хотел бы, и, вероятно, в некоторые, в которых ты не хотел бы участвовать. Римус качает головой. — Я был из тех детей, которые всегда вовремя делали домашнюю работу, просили дополнительные задания и читали школьные книги для развлечения. Вы с Джеймсом меня бы возненавидели! — Нет, не возненавидели бы, — Сириус пристально смотрит на него. — В тебе есть что-то озорное, я точно могу это сказать. Ремус чувствует, как его сердцебиение учащается под пристальным взглядом Сириуса, но не отводит глаз. — Ты даже не знаешь меня. — Ты тоже меня не знаешь, и все же ты сказал, что я умный, — пожимает плечами Сириус. — И что? Сириус отводит взгляд и смотрит на ночное небо. — Большинство людей так не говорят. Симпатичное личико, ищущий внимания, смутьян, избалованный сопляк, слишком самодовольный, чтобы получить нормальную работу, и, вероятно, обязанный всем своим успехом мамочке и папочке, конечно. Обычно все эти люди не думают, что во мне есть что-то большее. Ремус смотрит, как яркие глаза Сириуса быстро сканируют ночное небо, словно проверяя созвездия. — Ты умный, — заключает он, констатируя это как факт. Сириус смотрит на него и улыбается той улыбкой, от которой Ремус уже не может оторваться. — Тогда я думаю, что мы оба видим друг в друге то, чего не видят другие люди. Когда позже вечером Сириус объявляет, что ему уже пора идти, если он хочет уехать до того, как Лили попросит его помочь с уборкой, Ремус идет с ним к входу в дом. Сириус берет шлем и садится на мотоцикл, и разве может он быть еще горячее? — Ну, я слышал, ты останешься на несколько недель, — Ремус внезапно начинает нервничать. — Надеюсь, мы еще увидимся? То есть, мне было действительно приятно пообщаться с тобой сегодня вечером. Сириус просто смотрит на него с нечитаемым выражением лица. — Ну, счастливого пути! — Ремус поворачивается, чтобы уйти до того, как выставит себя дураком, но Сириус внезапно хватает его за руку. — Подожди! Ремус оборачивается к нему. — Как тебя зовут? — спрашивает Сириус. Мозг Ремуса сейчас должен выполнять несколько задач одновременно, но функционирует не на том уровне, на котором должен. Во-первых, он должен обработать то, что Сириус Блэк прикасается к нему. Не просто прикасается, а держит его за руку. Затем, видя, что Сириус выжидающе смотрит на него, он должен обработать то, что тот задал ему вопрос. Что это был за вопрос? Точно, его имя. Подождите, он еще не сказал Сириусу свое имя? Как такое могло случиться? В тот самый момент, когда его мозг начинает работать над последней задачей — вспомнить собственное имя, Сириус неправильно воспринимает его долгое молчание и начинает чувствовать себя неловко. Он краснеет и отпускает руку Ремуса. — Прости. Если ты не… — Нет, — вмешивается Ремус. — Прости, я просто не понял… Я имею в виду, я… Ремус Люпин. Меня зовут Ремус Люпин. Сириус просто смотрит на него еще некоторое время. Он ничего не отвечает, но его глаза вдруг кажутся немного холоднее, а рот превращается в тонкую линию. — Хорошо, — говорит он через некоторое время. — Тогда я тебя оставлю. С этими словами он надевает шлем и уезжает. Ремус не может отрицать, что чувствует огромное разочарование, смотря, как Сириус Блэк уезжает. Он надеялся… Он не уверен, на что он надеялся. Поцелуй был скорее фантазией, на него он всерьез не надеялся, но, может быть, на предложение встретиться снова? На обмен номерами телефонов? Даже простых слов о том, что ему понравилось знакомство с Ремусом, было бы достаточно. Чувствуя себя немного глупым из-за мысли, что кто-то вроде Сириуса Блэка может хотя бы даже подумать дважды о ком-то вроде него, Ремус отправляется домой. Через несколько дней Ремус идет на обед вместе с Лили. Они пьют чай, ожидая, когда принесут их заказ, Ремус потягивает свой с кардамоном и гвоздикой, устало глядя на дождь и ветер за окном. — О! — внезапно говорит Лили, отставляя свой чай с лимоном и имбирем. — Я еще не рассказала тебе самую большую новость с Хэллоуинской вечеринки! — Даже больше, чем попытавшийся просунуть голову в тыкву Гидеон? — спрашивает Ремус, приподнимая бровь. — Больше, чем это! Ну, по крайней мере, важнее, чем это, — говорит Лили, морщась при воспоминании. — Сириус Блэк встретил кого-то! — О? — Ремус пытается говорить непринужденно, но при этом не поднимает взгляда от своей чашки. К счастью, Лили, кажется, не замечает ничего странного в его ответе. — Да! Он заговорил с каким-то парнем и, очевидно, был мгновенно сражен! — когда Ремус ничего не отвечает, Лили продолжает говорить. — Ты не понимаешь, насколько это важно. Сириус никогда не проявлял никакого интереса к отношениям, романтике или чему-то подобному. Конечно, у него были случайные знакомства, но это никогда не выказывал настоящих чувств. Я ни в коем случае не говорю, что он святой, кто знает, чем он занимается во время своих путешествий? Но это очень не похоже на него – так увлечься каким-то парнем, которого только что встретил на вечеринке. — Что ж, хорошо для него, верно? — Ремус надеется, что его слова не звучат слишком горько. Лили вздыхает. — К сожалению, нет. Очевидно, парень грубо отказал ему. Сириуса это очень задело. Он даже не хочет говорить нам, кто это был. Это удивляет Ремуса. Он не думал, что кто-то способен отказать Сириусу Блэку. Но это многое объясняет. Сириус вышел поговорить с ним, чтобы отвлечься, ведь его только что отверг человек, который так сильно ему понравился. Прощаясь, Сириус, должно быть, понял, что Ремус надеется на большее, чем хочет он сам, что, вероятно, часто с ним происходит, и сразу же стал более отстраненным, как только заметил глупую надежду Ремуса. Приносят еду, но Ремус уже не голоден. Ремус подумывает о том, чтобы придумать отговорку и не идти, когда его приглашают на небольшой ужин в дом Поттеров – только Лили и Джеймс, Доркас и Марлин, Питер, Сириус и он сам. Останавливает его мысль о том, как нелепо отказываться от приглашения из-за того, что человек, с которым у него был всего один разговор, был довольно резок, когда они прощались. Итак, Ремус все же приходит, и в самом начале, видя лучезарную улыбку Лили, когда она втаскивает его в комнату, он даже рад этому. — Вот ты где! Я так рада, что ты смог прийти! Я опробовала новый рецепт десерта, и мне нужно твое мнение как моего коллеги-сладкоежки. — Если в нем есть шоколад, я готов быть твоим подопытным кроликом в любое время, — смеется Ремус. — Моя шоколадозависимая подопытная морская свинка прибыла! — объявляет Лили, и остальные гости радостно приветствуют Ремуса. Сириус только кивает, а затем снова отворачивается. Ремус старается получать удовольствие от вечера, действительно старается. Все добры, беседа течет легко, даже если Ремус очень тихий, а то, что Джеймс (вместе с Сириусом) рассказывает о всех их проделках в школе, очень занимательно. Однако Сириус не обращается к Ремусу напрямую, за исключением самых необходимых случаев, и за весь ужин он ни разу не смотрит на него. Ремус понимает, что они едва знакомы, и он и не ожидал, что Сириус вдруг станет относиться к нему как к близкому другу, но не понимает того, почему Сириус ведет себя так, будто того достаточно личного разговора, который они вели на крыльце во время празднования Хэллоуина, никогда не было. Нет нужды говорить, что Ремус чувствует себя все хуже и хуже по мере того, как идет вечер. На десерт у них фантастический, влажный шоколадный торт, и он очень старается убедить Лили, что он в восторге от него, несмотря на отсутствие аппетита. Однако, как только десерт заканчивается, он уже не может справиться с желанием уйти домой и извиняется перед Лили и Джеймсом, подробно благодаря их за гостеприимство и потрясающий ужин, но говоря, что очень устал и ему пора идти. Лили обнимает его перед уходом. — Ты уверен, что у тебя все в порядке? Ты был довольно тихим этим вечером. — Я в порядке, Лили. Не нужно так опекать меня. — Будь уверен, я никогда не перестану опекать тебя, Ремус Люпин! Ремусу удается улыбнуться и он поворачивается к остальным, чтобы попрощаться, и чувствует, как его охватывает шок: Сириус смотрит прямо на него широко раскрытыми глазами, впервые за этот вечер. Ремус краснеет, ненавидя то, как это на него действует Сириус, и быстро выходит. Вечер прохладный, и Ремус закутывается в шарф и сует руки в карманы своего шерстяного пальто, спускаясь вниз по улице. — Эй! Подожди! Пожалуйста, подожди! Удивленный, Ремус оборачивается и видит, что к нему спешит Сириус, на котором, несмотря на холод, только футболка. Он останавливается перед ним, задыхаясь от напряжения. — Ты Ремус Люпин? Это определенно было не то, чего ожидал Ремус. — Думаю, я возьму назад свои слова о том, что ты умный. Сириус качает головой, переводя дыхание. — Я имею в виду, тебя зовут Ремус Люпин? — Ты шутишь? — спрашивает Ремус, чувствуя, как в нем нарастает гнев. — Слушай, я знаю, что у нас был только один разговор, но я не понимаю, почему ты ведешь себя так, будто совсем меня не знаешь! Даже если ты тогда пришел поговорить со мной только для того, чтобы отвлечься, потому что какой-то парень грубо отверг тебя, и я могу представить, что ты не привык к такому… — Ты тот самый парень! — Сириус прерывает. — Ты – тот парень, который грубо отверг меня. — Что? — ошарашено спрашивает Ремус. — Я не… Сириус проводит рукой по волосам, выглядя очень смущенным. — Я думал, ты дал мне вымышленное имя. — Вымышленное… — возмущается Ремус. — Ну, а что я должен был подумать? — защищаясь, прерывает его Сириус. — Ты был одет как чертов оборотень и сказал, что тебя зовут чертов Ремус Люпин! Ремус просто смотрит на него, и Сириус неловко потирает шею. — И тебе потребовалось около пяти минут, чтобы ответить, когда я спросил… Ремус еще немного отупело смотрит на него, а потом начинает смеяться. — О Боже, это… Я даже не… Подумать только… Боже мой! — Ремус уже практически хрипит, у него по щекам катятся слезы. — И я так долго молчал, прежде чем назвать свое имя! Конечно, ты бы подумал… Я бы подумал точно так же! Сириус смотрит на него сначала со смущением, потом с легким весельем, и в конце концов, глядя на хохочущего Ремуса, не может не присоединиться. — Ты мне действительно очень понравился, —сквозь смех говорит он. — Я никогда раньше не чувствовал такого мгновенного… влечения к кому-либо. Я был уверен, что веду себя совершенно очевидно, что я слишком настойчив и заставляю тебя чувствовать себя так, что тебе пришлось назвать вымышленное имя, чтобы отвязаться от меня. И когда ты, в костюме оборотня, в конце концов придумал «Ремус Люпин», что вообще-то означает «Волчонок Маквульф», я просто подумал: «Вау, он даже не пытается быть тонким, отшивая меня». А я прекрасно понимаю намеки, поэтому я решил явно дать понять, что больше не буду тебя беспокоить. Ремус качает головой, вытирая слезы. — Никаких намеков, — говорит он, голос все еще слегка дрожит от смеха, — только мое настоящее имя. Если бы я и намекнул тебе на что-то, то уж точно не на то, чтобы ты перестал меня беспокоить. — О? — Сириус поднимает бровь, его смущение уже исчезло, уступив место привычной уверенности. — И на что ты бы намекнул бы? Ремус краснеет, но смело встречает взгляд Сириуса. — Попросить мой номер телефона? Или пригласить меня на свидание? Лицо Сириуса озаряется одной из самых ярких улыбок, которые Ремус когда-либо видел. — Думаю, я могу сделать и то, и другое! 3 недели спустя — Джеймс сегодня невероятно бодр, — констатирует Ремус, сидя с Лили на диване в гостиной Поттеров и ожидая, пока его чай с карамелизированной грушей достаточно остынет. Лили оглядывается через плечо на Джеймса, который на кухне готовит пирог, радостно насвистывая, а иногда даже напевая. — Я еще не рассказала тебе новость, — говорит Лили, снова поворачиваясь к Ремусу. — Сириус Блэк с кем-то встречается! — Правда? — спрашивает Ремус, улыбаясь своей кружке, когда делает первый глоток чая. — Да! — восклицает Лили. — Несколько свиданий! С одним и тем же человеком! То есть, конечно, прошло всего пару недель, но все же. — И Джеймс действительно просто счастлив за Сириуса? — Ну, да, — отвечает Лили. — Но это все же еще и немного эгоистичная радость. Понимаешь, Сириус встречается с кем-то отсюда. Ремус вопросительно смотрит на нее. — А это значит, что если он наконец-то остепенится, — медленно продолжает Лили. — Он остепенится здесь! Он больше не будет постоянно мотаться по всему миру, — Лили смеется и качает головой. — Конечно, мы забегаем далеко вперед. Ты, наверное, думаешь, что мы совсем спятили, раз думаем о таких вещах после всего лишь пары недель знакомства! — Но разве Сириус когда-нибудь сделал бы это? — спрашивает Ремус, глядя на свой чай и проводя пальцем по ободку кружки. — Отказался от своего авантюрного образа жизни и остался на одном месте ради парня? — Да, — тут же говорит Лили, и Ремус удивленно поднимает глаза. — Сириус переезжает с места на место не потому, что хочет уйти, а потому что ищет причину остаться, если это имеет смысл. Если он найдет эту причину, если он сможет заполнить эту пустоту, я думаю, это сделает его… счастливее. Ремус просто кивает, перебирая в памяти то, что он знает о Сириусе, и в итоге понимая, что Лили имеет в виду. Лили снова смеется. — Но только послушай, что я говорю! Слишком много, слишком рано. Боже, когда мы с Джеймсом встретим этого беднягу, мы должны держать эти мысли и надежды при себе. Он убежит с криками, — Лили снова оглядывается на Джеймса, наклоняется немного вперед и понижает голос. — Но знаешь, что еще? Ремусу кажется, что он не должен это слышать, но он не может придумать, что делать, кроме как тихо покачать головой. — Джеймс разговаривал с Сириусом прошлой ночью, — говорит девушка. — И Сириус сказал ему, что он думает, что этот парень может быть тем самым. Единственным. Концом игры. Ремус едва может дышать из-за внезапного комка в горле и сдавленности в груди. — Он… он так сказал? — Да, — говорит Лили, снова садясь. — И я знаю, о чем ты думаешь. Как он мог сказать это спустя такое короткое время? Разве это все не слишком быстро? Но Ремус, если бы ты только мог его видеть! Я никогда не видела его таким. Выражение его лица, даже когда он просто говорит об этом парне… В груди Ремуса разливается теплое чувство, и на его лице появляется глупая улыбка, которая не исчезает, когда мгновение спустя дверь черного хода открывается. Он наблюдает, как Сириус, выглядящий как всегда прекрасно, с волосами, завязанными в пучок, растрепанный из-за ветра на улице, в зимних ботинках, узких джинсах и уютном, но стильном свитере, крепко обнимает Джеймса и подходит к Лили, чтобы поцеловать ее в щеку. — Вспомнишь солнце, — улыбается Лили. — Помнишь моего коллегу, но в основном хорошего друга, Ремуса Люпина? Сириус садится на диван рядом с Ремусом, ближе, чем это уместно для двух людей, которые, предположительно, общались друг с другом всего два раза. Сириус улыбается той улыбкой, которую Ремус уже успел полюбить. — Это имя звучит знакомо. Ремус не может удержаться. Он протягивает руку и убирает прядь волос за ухо Сириуса, кладет руку ему на шею и наклоняется вперед, чтобы поцеловать его. Он чувствует, как Сириус улыбается ему в ответ. Когда они отстраняются друг от друга, то видят Джеймса в фартуке и с миской под мышкой, смотрящего на них в полном восторге, и Лили с широко раскрытыми от изумления глазами. — Это он! — от переизбытка эмоций она бьет мужа по руке. — Он встречается с ним! Они встречаются друг с другом! Как мы могли пропустить это? Они идеально подходят друг другу! Как мы могли не подумать об этом? Джеймс потирает руку. — Нам и не нужно было об этом думать, не так ли? Они прекрасно нашли друг друга без нашей помощи! Ремус оборачивается к Сириусу, который улыбается ему с веселым блеском в глазах. — Да, — мягко говорит он. — Мы нашли друг друга.