Исповедь

– Мам, я дома. – У тебя родители дома? – Сашка сразу очнулась. Я поспешила её успокоить: – У меня очень хорошая мама. В мои дела не лезет, много не спрашивает и понимает меня. Она не помешает. – А то, что я... Она знает? – Нет, но даже если и узнает, то ничего не скажет. Снимай кроссовки, пойдём.       Сашка сняла куртку и кроссовки и прошла в комнату. Я усадила её на диван: – Посиди, я принесу тебе что-нибудь от температуры.       Сашка еле заметно кивнула. Я пошла на кухню, взяла таблетку аспирина и бросила её в стакан с водой. Мама вязала носок, – я усмехнулась, – а она поинтересовалась только, как зовут Сашку, и не нужна ли её помощь. Когда я вернулась, Сашка почти засыпала. – Погоди спать. На, выпей. – Что это? – Вкусно. Пей.       Сашка с трудом выпила кружку воды с аспирином. – Ни фига не вкусно, – поморщилась она. – Ну ладно, спи теперь. – Да нет, что ты... В гостях... – Да какие гости! Ты же больная! Спи, кому я сказала! – Нет, я не могу...       Я вытащила из тумбочки подушку и уложила Сашку на диван. Она слабо посопротивлялась и тут же уснула. Я покачала головой, глядя на неё: она уснула в неудобной позе и прямо в одежде. Я вздохнула и стянула с Сашки её джинсы. На пол из кармана упал пейджер. Я посмотрела дату последнего присланного сообщения: чуть не месяц назад. «Ну ни фига себе!» Я накрыла её пледом, а она улыбнулась во сне и положила руки под голову – ну совсем как ребёнок! Я присела на пол рядом с кроватью и обняла Сашку. Я слушала её дыхание, стук её сердца... Каждую минуту я узнавала о Сашке что-то новое, что сама она мне не говорила – я догадывалась. «Бедная моя Сашка, она же никому не нужна!.. Ни родителям своим, ни братцу, ни Женьке этой... Дома она не появлялась, родители её даже не ищут. Последнее сообщение – месяц назад! На её месте я бы уже давно продала этот пейджер...» Мои мысли прервала мама, позвавшая меня обедать. Я вышла из комнаты, а маме сказала, что буду только чай. Мама не смотрела на меня, но я поняла, что она ждёт от меня объяснений. – Мам. Понимаешь, у Сашки дома очень сложная ситуация. Ей уже 20, и она ушла из дома, а родители за неё даже не волнуются, не ищут её. Она заболела, а всем всё равно, понимаешь!       Мама тихо кивала, заваривая чай. – Ты хочешь, чтобы она осталась у нас? – Мам! Ты золото! – я встала за чашкой и поцеловала её. – Ну хорошо, пусть остаётся. В конце концов, ты уже взрослая, сама зарабатываешь деньги... – Ну мам, при чём тут деньги! – я пила почему-то сегодня особенно вкусный чай. – А что ты в чай добавила? – Клубнику со сливками. – Очень вкусно. Спасибо. Я пойду покурю. – Хорошо. Посмотри заодно, высохло ли на балконе полотенце.       Я почувствовала лёгкий укор совести – я курю, а мать знает и не запрещает! «Нет, определённо с куревом надо кончать. И Сашка сигарет не выносит...» Я тихо прошла мимо спящей Сашки на балкон, закрыла за собой дверь и закурила. Я выкурила сигареты четыре подряд; я думала и смотрела на бульвар: машин сейчас было меньше, чем днём, и воздух немного очистился. Я почувствовала, что из-за сигарет у меня ухудшается восприятие запахов, и заглянув в пачку, в которой оставалось всего две сигареты, без сожаления смяла её и швырнула с балкона, и тут же пожалела об этом: «Я же здесь живу! Нехорошо мусорить». Пачка угодила в соседку, прогуливающую под окнами своего пуделька, и она незамедлительно предложила мне отправиться ко всем чертям. Я хихикнула, извинилась и отошла от перил – а что, я здесь не при чём... Я взяла зажигалку и, пройдя на кухню, выбросила её в мусорку. Мама удивлённо посмотрела на меня: – Ленок, ты решила бросить? – Да, – неопределённо пожала я плечами и вернулась в комнату. «Чёрт, про полотенце забыла» Я вышла на балкон и потрогала его – оно было ещё влажное. Порыв ветра из раскрытой двери сдул журнал со стола прямо на Сашку. – А? Что? Где я? – она вскочила, озираясь по сторонам, а я невольно улыбнулась. – Дома. Прости, я тебя разбудила. Ложись давай.       На моё удивление, Сашка сопротивляться не стала и легла, закутавшись в плед. Она окинула взглядом комнату и остановилась на полках с книгами. – И ты всё это прочитала? – Почти что... – Можно, я у тебя возьму что-нибудь почитать? – У тебя будет время прочитать здесь всё, – загадочно сказала я, но Сашка меня не поняла. Куда ж ей, бедной больной девочке, ещё и после такого нервного потрясения... – Лен, сядь, – она кивнула на диван рядом с собой. Я села, а она приподнялась и положила голову мне на колени. – Что мне сделать для тебя? – То есть? – теперь я не поняла её. – Ну, ты со мной так... как с родной... Заботишься обо мне... Спасибо тебе... – Фу ты, господи! Не думай сейчас об этом. Вот выздоровеешь, тогда и поговорим. – Спасибо, Ленка... – она снова прижалась щекой к моей руке и закрыла глаза. – Знаешь, мне так не хватает понимания, дружеского тепла, я постоянно была одна... А теперь у меня есть ты. Ты заполнила собой эту пустоту здесь... – она показала в область сердца.       Я потрогала её лоб, а она открыла глаза, села на диване и, нахмурившись, посмотрела на меня: – Ты не думай, я не брежу.       Кажется, ей хотелось заплакать. «Что я наделала!» – Я верю тебе! – и я обняла её. Она прижалась к моей шее и потянула носом: – Это Givenchy? – Нет. – Конечно, я соврала. Не нужно было Сашке ещё одного неизбежно болезненного напоминания о Женьке. Разве я виновата, что у меня те же духи?       Сашка легла, но руки моей не выпустила, только крепче сжала её. Я подумала, что если Сашка сейчас заснёт, я схожу в парикмахерскую и сделаю себе такой же ёжик. Сашка смотрела на меня, потом протянула свободную руку и запустила пальцы в мои волосы. – Никогда не обстригай их. Тебе очень идёт такое каре. – Саш, ты прямо мысли мои читаешь! – Что, решила не обстригать? – Нет, наоборот... Только что хотела подстричься, но теперь не буду.       Тут в комнату заглянула мама. – Алёнушка, выйди на минутку. – Я сейчас, – шепнула я Сашке и вышла. – Ленок, я, пожалуй, съезжу на дачу, посмотрю, как там, да и огородом заняться надо. Я просила Антонину приглядеть с апреля за ним. А если там выросло что, я тебе привезу. – Кто такая Антонина? – Соседка. Не помнишь? Они в прошлом году только купили участок. Ах да, ты же не была там в прошлом году... Хочешь, приезжай потом с Сашенькой, когда она поправится. – Мам, ты у меня просто чудо! Мечта любой девчонки – иметь такую маму! Знаешь, вообще-то это хорошо, что ты одна такая. А то, признайся, приелось бы такое хорошее отношение родителей к своим детям, и никто бы этого не ценил!       Мама засмеялась: – Интересно мыслишь! Ладно, я пошла собирать вещи.       Я кивнула ей и посмотрела на Сашку. Она уснула, не дождавшись меня. Я закрыла к ней дверь и пошла в комнату к матери. – Сашка спит. Я провожу тебя до вокзала. – Ты её оставишь одну? – Я оставлю ей записку, чтобы она поела, когда проснётся. Обед на плите, как я поняла? – Да.       Я проводила её до вокзала. Когда я вернулась, Сашка уже не спала. Она стояла на кухне и держала правую руку под краном. – Что случилось? – Обожглась... – Сашка покраснела и отвернулась. – Здорово! А ну-ка, закрой воду! Садись. – Я оттащила её от крана и усадила за стол. – Как это ты ухитрилась?       Сашка молчала. Она прятала глаза. – Я тебе чуть квартиру не спалила... Хотела воду вскипятить... – О чём ты говоришь! Ты посмотри на свою ладошку! – я намазала обожжённое место мазью и замотала бинтом. – Ну, как ты? – Ничего... – Сашка отвернулась. – Лен, я пойду... – Куда «пойду», глупенькая! Я не пущу тебя никуда. – Нет, я не могу оставаться. Я тебе столько хлопот доставляю... – Сашунь, успокойся, моя милая девочка! Мама уехала, так что можешь пока у меня пожить. А там подумаем, что делать дальше. – Ну Лен, может, всё-таки... – Нет! – отрезала я. – Оставайся. Я тебя очень прошу. Умоляю просто! Хочешь, на колени встану? – я опустилась перед ней на колени, а она схватила меня за руки и потащила вверх. – Лен, встань, что ты делаешь?! – Значит, останешься? – Хорошо, хорошо, остаюсь...       Я подхватила её на руки и, сев на её место, посадила её к себе на колени. – А ты лёгкая... Зачем ты так делаешь? – Что? – Почему не хотела оставаться? Зачем говорила, что уйдёшь? – Алёнка, – она обняла меня за плечи и, наклонив голову, коснулась моей щеки своей. – Я думала, что смогу одна, сама пережить разлуку с Женькой. Но я ошибалась. Мне нужна ты. Ты одна. Я поняла, как ошиблась в Женьке. Она меня не любила. Зато теперь я знаю точно, один человек на свете меня любит, и я нужна ему, так же, как он нужен мне. Это – ты.       Я осторожно коснулась губами Сашкиного лба. Вроде Сашка не температурила. Я обняла её, притянула к себе, и она меня поцеловала.       Я была счастлива.