Исповедь

      Однажды я ей позвонила. – Алло! – услышала я в трубку голос её мамы. – Здравствуйте, тётя Лариса, это Саша, а Женя дома? – Вы не туда попали! – и – короткие гудки. Я перезвонила снова, и повторилась та же история. Я позвонила из автомата на улице – то же самое. Я начала нервничать – не может быть, чтобы меня так сказать «вежливо послали». Я примчалась к ней домой. Открыл мне её братец. Он не пустил меня в квартиру, а вышел на лестницу и закрыл за собой дверь. – Сашенция, если не хочешь больших проблем, уходи и никогда не возвращайся в этот дом. – Генка, что случилось? – Не спрашивай ни о чём. Ты не будешь больше дружить с Жекой. Она – не для тебя. Теперь – уходи.       Но меня было не так просто разубедить в чём-либо. Я повернулась и пошла вниз по лестнице, но как только за Генкой закрылась дверь, я вернулась и прислушалась. Я слышала, как Женя кричит на брата, на родителей, что они её не понимают, и друзей она имеет право выбирать сама... А родители твердили ей, что я «плохая девочка», и что дружба со мной до добра не доведёт...       Я ей больше не звонила. Через несколько недель я столкнулась с ней на том самом эскалаторе. Она сделала вид, что не знает меня, но всё же заговорила со мной, но как-то свысока, как с маленькой, хотя я старше её на три года! – Саша, ты не понимаешь. Какое у нас с тобой могло бы быть будущее? Однажды в метро нас видел Генка, и рассказал всё отцу. Мои родители были правы, хотя я вначале и не послушала их, всё рвалась к тебе. Они не пустили, и теперь я благодарна им за это. У меня сейчас есть парень, он меня любит и я люблю его. Кстати, я сейчас встречаюсь с ним. И ему совсем необязательно тебя видеть.       Я остолбенела на месте. Моя дорогая Женька! Я же знала, что это не она говорит. Это вбили ей в голову её родители. Они сломали нашу любовь и мою жизнь. Но я ничего ей не сказала, а когда мы сошли с эскалатора, я пошла отдельно, но всё ещё следила за ней – последний раз я смотрела на неё, и запомнила её такой – как-то сразу повзрослевшей, серьёзной, в пальто и с распущенными волосами... Её парень уже ждал её, они поцеловались и обнялись, а меня будто накрыла волна ревности, одиночества и ощущения упущенного счастья... - Скажи, может, мне не надо было бояться, что эта сказка так быстро закончится? Может, я подсознательно как–то на это повлияла? Лен, как же могло такое случиться!?       Сашка вцепилась в воротник моей куртки. Ну что мне было делать? Я обняла её. А она уткнулась в моё плечо и разрыдалась. Я не пыталась остановить её – по себе я знаю, что когда плачешь, становится легче. А Сашка – взрослая, сильная, волевая девушка – плакала сейчас у меня на плече горько, как ребёнок, не понимая, за что ей такое наказание. Я провела рукой по ёжику её волос против их роста, и они тут же вернулись на место. Я повторила это движение несколько раз, и Сашка немного успокоилась, но ещё продолжала всхлипывать. Она подняла на меня свои заплаканные глаза, и я смахнула с её горящих щёк слезинки. Она задержала мою руку и прижалась к ней щекой. – У тебя руки холодные... – сказала она тихо. – Я замёрзла, а щёки горят, посмотри! – Знаешь–ка что, – я сняла куртку и накинула её Сашке на плечи, – на. А то заболеешь ещё... – А ты? – Ничего. Привыкла. У меня же свитер ещё, а ты в одной футболке! Удивительно легкомысленная девушка... – Спасибо, – прошептала она. – Дай руку, – и опять прижалась к ней щекой, закрыв глаза. – Ты о ней думаешь? – Нет. Я думаю, какая ты удивительно отзывчивая и милая... – Саш, ты меня смущаешь.       Она улыбнулась. – Проголодалась?       Сашка кивнула. – Тогда пойдём. Вставай. Ну вставай же! – я потянула её за руку, она поднялась и поёжилась. – Э, мать моя, а не температура ли у тебя? – я потрогала её лоб. – Ну точно! Вот, досиделась на ветру у реки! Пойдём–ка!       Я застегнула Сашке молнию на куртке, и почувствовала, что её пробирает крупная дрожь. Я пригладила её растрепавшийся ёжик и повела к метро. На входе Сашка ахнула: – Это то самое метро! И тот самый эскалатор! – Потерпи, Саш, всё будет в порядке. – Но только мы зашли на эскалатор, Сашка странно напряглась. – Ну что ещё? – Это... Это её запах... Это она! – Где? – я завертела головой. – Да не туда ты смотришь! Вон, впереди! – и она сорвалась с места. – Саша! Сашка!!!       Но она не слышала. Сбежав на несколько ступенек вниз, она остановилась в нерешительности за Женькиной спиной. Осторожно тронула её за плечо. Женька обернулась, и сверху я увидела, что она действительно очень красивая – как и рассказывала мне Сашка. «Бедная Сашка! Терять такую подругу вдвойне больно...» А Женька... А Женька её не узнала. Посмотрела и отвернулась. Сашка спустилась ещё на несколько ступенек. Теперь она стояла прямо перед Женькой. – Жень, привет! Это я, Сашка! Ты не узнаешь меня? – Саша? Я же тебе всё давно сказала! – Да, но я думала... – Саша, остановись! Всё кончено. – И она сошла с эскалатора. А Сашка – за ней. Я больше не могла терпеть это издевательство. Ничего не сказав, я догнала Сашку и остановила её, обняв за плечи, а она стала вырываться: – Пусти меня! Пусти! Я хочу к ней! – Сашенька, успокойся, прошу тебя! – я развернула её к себе лицом и, глядя ей прямо в глаза, в самую их глубину, пыталась говорить спокойно, но у меня не получалось спокойно – рядом грохотал поезд, и я почти кричала. – Вернись на землю, девочка моя! Посмотри на себя со стороны – ты бьёшься головой о стену! Ты уже не вернёшь её!       Прохожие оборачивались на нас, а один предложил помочь и довезти нас домой, но я сказала, что сами справимся. Сашка успокоилась, но шла как в тумане, она словно была где–то очень глубоко в себе. Я шла рядом и незаметно посматривала на неё. Мы зашли в вагон. Сашка стояла спиной ко мне. Вдруг она резко повернулась ко мне и, закрыв лицо руками, опять зарыдала. Я совершенно растерялась. Я притянула её к себе, подняла ей воротник на куртке и обняла её. Её бил озноб. Она опять взяла мою руку и прижала к своей щеке. Посмотрев вперёд, я поняла, что вывело Сашку из себя – Женька! Да, это была она. Она стояла к нам лицом и иронически смотрела на плачущую Сашку. «Вот бессердечная! – пронеслось у меня в голове. – Даже не подойдёт! Скотина...» Я испугалась своих мыслей, как будто Сашка могла их прочитать. «Дура! Что ты говоришь такое, она же её любит...» И я с презрением отвернулась от Женьки. – Эх ты... – только и сказала я Сашке, опять проведя рукой по её волосам. Сашка только всхлипнула: – За что?..       Поезд остановился на станции, открыл двери, и Женька, громко расхохотавшись, вылетела из вагона. «Боже мой! – ахнула я. – Да она же накачалась! Какие у неё глаза!.. Ну всё, стерва, больше я к тебе Сашку не пущу!» – Пойдём, Саш, наша станция.       От метро мы прошли пару домов. – Ты здесь живёшь?.. – безразлично спросила Сашка. – Да. – Хорошо. Тихо так, воздух чистый...       Мы поднялись на лифте. Я открыла ключом дверь и впустила Сашку в квартиру.