Час Волков

Алисента уже полчаса выслушивала разглагольствования Мастера над монетой, сира Тиланда Ланнистера, касательно нанесенных Вхагар разрушений. Однако все мысли королевы были обращены к Эймонду и леди Старк, о которых по замку уже поползли опасные слухи. Кто пустил их, оставалось загадкой. Ожидаемо, что прислуга шепталась о происшествии с каретой, только обсасывали не подробности ранений принца, а то, что он вероятно – совершенно очевидно – делал наедине с Аларрой Старк, которая вчера на глазах у всего двора едва не нашпиговала его валирийской сталью. Более того, назвала прекрасным. Алисента закрыла глаза, чтобы не видеть участливого лица Ланнистера. По словам Хелейны, Аларра также прилюдно восхищалась Вхагар. А еще Рикон Старк напал на Эймонда в коридоре. — Старки! — не выдержала королева, ударяя ладонью по столу. Ланнистер замолчал. — Простите, сир Тиланд, — сказала она виновато. — С самого утра на меня сыплются одни беды. Что там с расходами? — Расходы на празднования заметно ударили по нам, моя королева, — он был неотличим от своего близнеца, Лорда Утеса Кастерли, даже интонации их звучали одинаково. — Мы сможем восстановить пострадавшую башню, однако, я рекомендовал бы привлечь сторонние средства. Скажем, со ставок на охоте или в грядущем турнире мечников. Она согласно кивнула. — Выставим на турнир сира Кристона. В Королевской Гавани ему нет равных во владении мечом. Он принесет нам победу. — Разве не принц Эймонд желал представлять Таргариенов в этом году? — В следующий раз. Вы свободны, сир Тиланд. Когда он оставил ее одну, Алисента уронила голову на скрещенные руки. На поза-позапрошлом турнире она приказала выступить сиру Кристону, чтобы не рисковать подорванной из-за Рейниры репутацией короны; позапрошлый пришлось досрочно прекратить из-за случайной смерти лорда Долины, и Эймонд не дождался своей очереди; на прошлом Алисента настояла на кандидатуре Эйгона, как старшего принца. Тот проиграл безымянному рыцарю, но хотя бы сделал это достойно. И теперь снова. Эймонд должен был понять: корона не могла позволить себе риск. — Ваша милость, беда! — в кабинет ворвалась бледная, как смерть служанка. — У принцессы Хелейны выкидыш! — Что? — Алисента подорвалась с места, уронив стул. — Она была беременна? В покоях Хелейны царил тяжелый полумрак, наполненный запахом благовоний и прерывистыми стонами. Эйгон сидел на постели возле жены, ласково убирая с ее покрытого испариной лба прилипшие волосы. Алисента едва не лишилась чувств, когда увидела большое красное пятно на подоле и простынях. К ней с поклоном обратился мейстер: — Опасности для принцессы нет, моя королева. Ребенок был совсем мал, и его выход не причинил матери вреда. — Почему так случилось? — разъярилась Алисента. — Почему никто не сказал мне? — Мы сами не знали, матушка, — сдавленно ответил Эйгон. Он нагнулся и поцеловал мерно дышащую жену в приоткрытые губы. — Очевидно, причиной послужило сегодняшнее происшествие с драконом, — осторожно предположил мейстер. — Потрясение оказалось слишком сильным. Алисента взяла дочь за руку и попыталась согреть влажные холодные пальцы своим дыханием. — Это все Старки, провались они в Пекло! Я запру их в тюрьме до конца жизни! Хелейна дернулась и простонала: — Придется связать шнурок… — Что ты опять бормочешь, милая? — спросил Эйгон, целуя ее. — Мы закажем тебе лучших шнурков и тканей. Она помотала головой, силясь отстраниться. — Придется связать шнурок! — Хелейна! — Связать! Связать! Алисента бросилась к мейстеру: — Сделай же что-нибудь! Тот не придумал ничего лучше, чем насильно напоить Хелейну маковым молоком. Очень быстро она успокоилась и погрузилась в тревожный сон. Эйгон попытался ускользнуть, но мать поймала его за шиворот. — Ты был у Эймонда? Он тебе что-то рассказал? Принц пожевал вертящиеся на языке слова. После утренней потасовки он еще заметно шепелявил. — Ты же знаешь Эймонда, матушка. Он почти евнух. Сомневаюсь, что ему известно, с какой стороны… — Прекрати! — выпалила она. — Я про его связь со Старками. — Я бы не заподозрил их, — загадочно протянул Эйгон, — если бы не поведение Вхагар. — При чем тут дракон? — не поняла Алисента и заметила, как переменился ее сын. Между ними будто возникла пропасть. — Ты не поймешь, — бросил Эйгон. — Это только между нами, Таргариенами. Изумление оказалось так велико, что Алисента разжала руки, выпустив его на свободу. Еще никто не указывал ей на ее место настолько явно. На ее голове корона, но в крови нет и никогда не будет пламени драконов. Она навсегда останется жидкой и едва теплой. Эйгон вывалился в коридор и направился к себе, попутно приказав слугам подать вина. Мать всегда говорила ему, что делать. По ее указке он позорился на турнирах, блевал с похмелья на охоте, ублажал сестру, хотя последнее и пришлось ему по вкусу. Теперь она решила сделать из него идиота, шпионящего за шлюхами Эймонда. Он намеренно решил пройтись именно по тому коридору, который вел мимо покоев Старков. Из-за дверей Рикона доносилась приглушенная ругань, среди которой отчетливо выделялся голос Аларры. Она говорила уверенно и четко, без малейшего пиетета распекая будущего Лорда Винтерфелла. Даже если они с Риконом были близнецами, тот – по мнению Эйгона – позволял ей слишком много. В отношении принца стража – прикормленная с рук вином и монетами – оставалась избирательно слепа, однако, Эйгон не стал испытывать судьбу и скрылся в ближайшем потайном ходе. Он мог попасться на глаза слугам, а тем не заткнешь рот так же легко. Оказавшись с той стороны стены, Эйгон прижался ухом к щели и тотчас был оглушен хлестким окриком: — Если бы я этого не сделала, то мы получили бы труп Эймонда Таргариена. — Мы здесь заложники, Лисенок! — настаивал Рикон. — Про вас уже болтают невесть, что! — Все вранье. — Объясни это людям, — речь стала невнятной: Старк расхаживал взад вперед. — Начни ты перетягивать одеяло на себя, Баратеоны пойдут на крайние меры. — Я не идиотка, Рикон, — теперь Аларра звучала усталой. — Ты бы беспокоился о Серене. — Он спросил что-то, и она рассмеялась. — Конечно, нет! Она еще долго сходила с ума по образу Эйгона, который сама же и придумала. Помнишь, что было, когда отец не позволил ей получить тот валирийский меч? Верно, ее нашли только через четыре дня на пути в Дорн. Она лишь делает вид, что ей все равно. Как не напрягался Эйгон, он не смог расслышать ответ Рикона, а вот слова Аларры прозвучали отчетливо: — Это всего лишь полет. Прикрой меня от Мириам и Серены. Они не поймут. Не сдержавшись, Эйгон потер руки. Если бы его брату дали выбор: выколоть второй глаз или позволить постороннему даже подышать на Вхагар, он бы в тот же миг всадил кинжал себе в глазницу. "Чем же его зацепила Аларра Старк, что он готов посадить ее себе на лицо?" — прикинул Эйгон, а потом подумал, что сам бы не отказался от подобного опыта чисто из любопытства и самую малость спортивного интереса. Выбравшись из тоннеля, он постучался к Серене. Леди Старк встретила неожиданного гостя в расстроенных чувствах, однако, почти сразу ее тяжелое скуластое лицо украсила улыбка. — Мой принц! — она низко поклонилась. — Могу ли я быть полезна? Рыжая, очевидно, в породу Старков, высокая, дерзкая. Дикая. Эйгон умел быть галантным и обходительным, когда хотел этого. Потому спустя пару часов милой болтовни, он завел Серену в укромную беседку в королевском саду, спасаясь от так вовремя начавшегося дождя. — Из всех земных чудес непостижимым для меня остается чудо красоты, — Эйгон сорвал с пышного куста розу, — заключенное в нежности цветка. — Он склонился к Серене, испуганной ланью вжавшейся в широкую колонну. — Разве не прекрасно: лепестки, будто свежая кровь, — он позволил шелковому бутону обласкать ее шею и открытые ключицы, — на молочном мраморе, лишь с виду ледяном и отчужденном. Серена тихо ахнула, когда холодная капля сорвалась с лепестка и скатилась под кружево декольте. Эйгон жадно проследил ее путь. — Познать его – величайшее искушение, — произнес принц, почти касаясь губами ее губ, — и позволят ли небеса однажды… — тенью обещанного прикосновения, — вкусить его сладость? Серена подалась вперед, голодно целуя его, притягивая к себе за шею. Эйгон сжал ее так сильно, что косточки корсета больно впились в ладони. Он глубоко проникал языком в ее поддатливый рот, с каждым движением ослабляя сопротивление до тех пор, пока Серена не задрожала в ответ на грубые ласки. Ее кожа горела от торопливых поцелуев, усеявших шею и плечи влажными отметинами. — Хочу познать тебя, — шептал Эйгон ей на ухо, ни на секунду не прекращая шарить по телу, завернутому в парчу. — Наполнить собой без остатка! Не дав Серене прийти в себя, он торопливо задрал ей юбку и настойчиво прижался пальцами к горячей влажности, скрытой под тонкой тканью панталон. — Так жарко, — его слова пронзили ее, заставив ноги подогнуться. — Мой принц… — простонала она, слепо цепляясь за его плечи. — Хочу брать тебя, пока ты не забудешь все, кроме моего имени. — Эйгон… — Уверен, ты примешь меня целиком, а потом я хочу посмотреть, как твои прекрасные губы сомкнутся вокруг меня. Не выдержав, он дернул завязки и скользнул вниз, по коже и жестким волоскам в трепещущее лоно, неаккуратно задев ногтями чувствительную плоть. Серена вскрикнула. — Прямо сейчас, — потребовала она и тут же взмолилась: — мой принц! Эйгон заинтересованно хмыкнул. Хватило нескольких слов и нехитрых приемов, чтобы заставить старшую леди Старк раздвинуть ноги прямо посреди сада в просматриваемой беседке. Стена дождя и дикий виноград частично скрывали их от посторонних глаз, хотя, Эйгона мало волновали подобные мелочи. Ему предлагали лакомый кусок, и он не собирался отказываться. "Интересно, с младшей будет также легко?" — весело подумал он, затем бесцеремонно развернул Серену спиной к себе. Эйгон слишком распалился, чтобы продержаться долго. Его собственное удовольствие заботило его куда больше, чем заглушенные ладонью визги любовницы. Резко покинув ее, он отступил, и без его поддержки Серена сползла на колени, пачкая юбку о грязный пол. — Постарайся для меня еще немного. Она не понимала, что происходит, а потому безвольно подчинилась, стоило Эйгону направить покрытую кровью головку меж ее губ. Пара минут – и он излился ей в рот. — Глотай. Все до капли. Глядя на то, как безропотно подчинилась эта невыносимо-гордая девка, Эйгон ощутил новую волну обжигающего удовольствия. Теперь ему хотелось попробовать обеих сестер вместе. Эта – которой он дарил прощальный поцелуй – согласится на все, стоит лишь правильно приласкать. А вторая могла стать проблемой. То, что настоящей проблемой вскоре станет случайный свидетель, он еще не подозревал. Всего через четверть часа подмастерье садовника стоял, запыхавшийся, в покоях Лариса Стронга. — Ты уверен в том, что видел? Мальчишка отчаянно закивал. Ларис отпустил его взмахом руки. Таргариены и Старки? Расстановка сил стремительно менялась. А королеве знать об этом вовсе не обязательно.

***

От чтения трактата Эймонда отвлек деликатный стук в дверь, который тот решительно проигнорировал. До вечернего приема оставались считанные часы, которые он желал всецело посвятить искусству политических дебатов на примере философских изречений мудрейших мейстеров Цитадели. Трактат затрагивал самые обширные темы, кроме той, что на самом деле волновала Эймонда. Эта тема сейчас готовилась к ужину в своих покоях. На столе покоилась еще одна книга большего объема: генеалогическое древо Великих Домов, начиная от Долгой Ночи. Старки: волосы темные или рыжие, глаза карие или зеленые, реже голубые, рост средний или высокий. Таргариены: волосы белые, глаза фиолетовые, реже синие, рост средний или высокий. Все Старки поголовно, включая Серену и Рикона подходили под описание, кроме Аларры. Пусть они с братом безумно походили друг на друга, так что история с близнецами уже не казалась выдумкой, нечто чужеродное не позволяло Эймонду в нее поверить. Мог ли Эйгон быть прав, когда обвинил их отца в связи… с кем? Эймонд скосил глаза на исписанный убористым почерком листок. Лисанна Старк, старшая сестра Кригана Старка. Теория выходила складной, если бы не тот факт, что Старки не покидали Север со времен назначения Рейниры наследницей, а Визерис не оставлял столицу. Эймонд нашел еще одно, весьма простое объяснение: согрешить мог кто-то из Дома Веларионов. Они тоже хранили чистоту крови Древней Валирии. Случилось это с Лисанной или раньше, понять было невозможно. Стук повторился настойчивее, вырывая Эймонда из раздумий. За дверью стояла весьма уязвленная Кассандра Баратеон. — Мой принц, не хотели бы вы показать мне замок? — Не хотел бы, — ответил Эймонд и закрыл дверь у нее перед носом. На этот раз она постучала кулаком. — Мой отец послал меня. Если я не выполню его волю, он выпорет меня! — крикнула она на весь коридор. — Надеюсь, использует розги, — равнодушно произнес Эймонд, возвращаясь к столу. Кассандра не сдавалась: — Я кое-что знаю про Старков. Двери снова распахнулись, и самая старшая из Четырех Штормов победно вскинула подбородок. — Так что насчет прогулки? Или мне метнуть в вас парочку кинжалов? Намек ему не понравился. — Последите за языком. — С удовольствием послежу за вашим. Эймонд недобро усмехнулся. — Не старайтесь, леди Баратеон. Вам придется приударить за Ланнистером или Талли, если хотите оставить при себе Штормовой Предел. Я уже решил взять в жены вашу сестру Флорис и объявлю об этом завтра. Кассандра будто проглотила ложку уксуса. — Почему же не сегодня? Пир – замечательное время. Все будут там, — она выдержала крошечную паузу, — даже Старки. Или вы хватаетесь за последний шанс станцевать с Аларрой? Уверяю, — она скользнула по его груди обеими ладонями сразу, — я куда лучшая танцовщица! Эймонд сбросил ее руки. — Непременно приглашу вас, когда буду "танцевать" с Флорис. Дадите экспертную оценку. А теперь убирайтесь, пока не опозорились еще сильнее. Она не позволила выставить себя второй раз и юркнула мимо него в покои. — Позвольте объяснить, мой принц, — она бесцеремонно уселась в его кресло. — Вашей семье очень понадобится поддержка моего отца, когда начнется бойня. Старки скомпрометированы. Вопрос времени, когда они отправятся за решетку. Я призываю вас подумать и выбрать правильно. Вместе со мной вы получите Штормовой Предел, огромные земли, армию и влияние. — И первоклассную шлюху, судя по всему. Она побагровела, но смогла сдержать эмоции. — Меня учили искусству любви, это правда, — процедила Кассандра, — но я невинна, в отличие от Аларры Старк.

***

Аларра только закончила заплетать косу, когда Мия ворвалась к ней, едва не перевернув табурет. — Госпожа, я только что видела, как леди Кассандра выходит из покоев принца Эймонда, и у нее был несколько компрометирующий вид! Руки Аларры дрогнули. Мейстер настоятельно рекомендовал не тревожить раны и не снимать бинты. На столе возле нее лежала пара перчаток на размер больше необходимого. Они чертовски не подходили к платью, что прислала ей королева – из шелка цвета стали. Он невыгодно оттенял ее лицо, делал его блеклым и еще более усталым. Кажется, Алисенте не понравилось, что она спасла ее сына. — И что с того? Он женится на одной из Баратеон. Возможно, выбирает с умом. — Но как же? — растерялась служанка. — Вы же… — Меньше слушай небылицы. Помоги мне с корсетом. Мия от души затянула шнуры, так что Аларра едва могла дышать, но попросить о пощаде не успела. За ней уже пришли.

***

На пиру она не танцевала, и после двух отказов, ее оставили в покое. От смеси еды, пота и духов кружилась голова. Аларре казалось, что треск ее ребер заглушает даже музыку. Эймонд, наоборот, не выпускал Кассандру из танцевального круга. Они словно приросли друг к другу и едва ли не совокуплялись на виду у всех. Флорис тоже не скучала, кажется, ничуть не расстроенная холодностью принца. Она мелькала то в компании Эйгона, то других лордов и придворных. Серена тоже почему-то не горела желанием развлекаться. Сестра смирно сидела на жестком стуле, избегая лишнего движения. Аларра бы поинтересовалась ее самочувствием, если бы сама не ловила перед глазами призрачные черные пятна. Не дожидаясь конца пира, она тихо ушла, желая лишь дойти до покоев и снять корсет, ставший пыточным орудием. Силы покинули ее, когда она закрыла двери. Не дотянувшись до завязок совсем немного, Аларра без чувств упала на пол. Забвение оказалось долгим. Вовсю царствовала ночь. Аларра выругалась. Никто не приходил к ней, даже Рикон. Возможно, он еще развлекался на пиру. Выбравшись из ненавистного платья, Аларра зашвырнула его в дальний угол и подползла к окну. — Пекло! — воскликнула она. — Твою мать! Судя по луне, перевалило заполночь. Эймонд уже должен был ждать ее на условленном месте!

***

Ветер тянул за собой дымный шлейф и вонь с королевской кухни. Ночь была хороша: тонкий покров облаков и упругий бриз со стороны залива. Узкое море, должно быть, пенилось и бурлило у скал Глотки. Превосходная ночь для полета. Эймонд стоял, привалившись спиной к стене, у тайного хода неподалеку от порта. Рядом доверчиво фыркал оседланный конь – породистый скакун Эйгона, которого тот нежно обожал даже больше, чем выпивку. Увести его из стоила оказалось непросто. Машинально Эймонд поправил идеально сидящую повязку. Жест стал привычкой, напоминавшей о том, кто он и что он. Ждать дольше не имело смысла. Он развернул коня и начал спускаться вниз по улице, когда услышал позади торопливый бег. Аларра налетела на него, едва не сбивая с ног. — Прости-прости-прости! — лепетала она, без сил утыкаясь лбом ему в спину. — И почему ты опоздала? — холодно осведомился Эймонд. Она замялась, явно подыскивая достойное оправдание. — Упала в обморок. Мия перестаралась с корсетом. Кажется, она хотела моей смерти. Эймонд развернулся и всмотрелся в ее лицо в поисках лжи. — Ты поэтому ушла так рано? Из-за платья? — Ты заметил? — удивилась она. Эймонд неопределенно повел плечами и велел ей лезть в седло. — Верхом умеешь ездить? — Спрашиваешь Старка? — лукаво подмигнула она. — К Логову? Эймонд покачал головой. — К тем скалам. Аларра забралась в седло позади него и приготовилась к скачке, однако, Эймонд послал коня неспешной рысью. Они, словно тени, скользили по городу, неспящему даже в такое позднее время. Крики, ругань, песни, музыка – шум необремененных заботами улиц накатывал на них пенными волнами, растворяя тревоги, будто колкие крупицы соли в родниковой воде. Их титулы остались там, за стенами Красного замка, как и долг, который оба несли перед своими Домами. Аларра прижалась щекой к спине Эймонда, отчетливо ощущая, как перекатываются мышцы под тонкой курткой. Ее переполняло нетерпение первого полета, о котором она мечтала с тех пор, как осознала себя, даже смутные опасения от новой встречи с Вхагар не умаляли ее восторга. Она крепче сжала руки на талии Эймонда. Он не позволит Вхагар испепелить ее, иначе не защитил бы в первый раз. Объяснение было слишком простым, чтобы питать иллюзии на этот счет: смерть Аларры заставит Старков действовать решительно, что создавало прямую угрозу для Хайтауэров.

***

Эймонд привязал коня достаточно далеко, чтобы тот не нанес себе вред, испугавшись дракона. Аларра уверенно шла подле него на полшага позади, строго соблюдая этикет, в котором не было нужды. Она облачилась в неприметную мужскую одежду, которая позволила Эймонду в полной мере оценить ее широкие бедра, обтянутые тканью брюк. Рубашку и кожаную куртку она, наверняка, взяла у брата – те болтались на ней, как на нескладном ребенке. — Ты же никому не сказала, куда ушла? Аларра окинула его насмешливым взглядом. — А должна была? Или ты решил вместо дракона покатать меня на, — она в последний момент прикусила язык, — лошади? Эймонд бы с удовольствием покатал ее, особенно сейчас, когда добраться до нее было делом пары движений. Прямо здесь, на песке, под взглядом тысяч созвездий. Если то, что сказала Кассандра, правда, ночь станет незабываемой. А если нет, то незабываемыми станут последствия. — Этот конь принадлежит Эйгону. Попроси его и объезжай, сколько влезет. От Аларры повеяло холодом, и дело было далеко не в ветре. — Боюсь, ты переоцениваешь мой опыт в верховой езде. Ты обещал мне дракона, а хочешь подсунуть лошадь? — Дракон уже перед тобой, — ухмыльнулся Эймонд, скрестив руки на груди. Он ни чуть не жалел о своей авантюре. Играть с Аларрой Старк оказалось увлекательно и волнующе. Они словно танцевали дорнийский танец с кинжалами над жерлами Четырнадцати Огней. Укол, отступление, уловка. Аларра демонстративно огляделась: — Пока что я вижу только ящериц, — и указала на покрытый мхом валун. Там действительно сидела крошечная ящерка с коротким хвостом. — Тогда присмотрись внимательней. — Эймонд иронично вскинул бровь: — Или волчицу подводит зрение? Она нахмурилась, в растерянности обводя взглядом черные скалы, сливавшиеся с тьмой. — Правее, — Эймонд обманчиво-мягко взял ее за подбородок, направляя. — Vhagar, manaeras!* Одна из скал пришла в движение. — Пекло! — вскрикнула Аларра и вцепилась в Эймонда. Вхагар вальяжно развалилась посреди пляжа, занимая собой все свободное пространство между скал, куда смогли бы свободно поместиться два флагманских корабля Веларионов, оставайся они в столице. Отзываясь на приказ наездника, она лениво повернула голову. Желтые глаза поблескивали в темноте, будто тлеющие угли. Аларру пробрала противная дрожь. Она никак не могла сдвинуться с места или выпустить рубашку Эймонда. — Zuga daor, — шепот опалил ее ухо, — я рядом. — Zugan daor,** — солгала она. *Вхагар, поднимайся! (вал. яз.) **Не бойся./Я не боюсь. (вал. яз.)

***

Аларра решительно следовала за Эймондом к древнему чудовищу, сказке, которой ее пугали в детстве. Несмотря на браваду, она не отпускала ладонь принца, сжимая ее все отчаяннее. Последнюю дюжину шагов Эймонд провел ее, придерживая за талию, и все равно при первом же движении дракона, Аларра дернулась назад, врезавшись в принца. — Вхагар похожа на тебя, — выпалила она, чтобы скрыть охвативший ее ужас. — И чем же? Ветер улегся, и теперь Эймонд говорил совсем негромко. Его ладонь покоилась на ее животе, там, где пола куртки сдвинулась в сторону. Их разделял лишь слой тонкого белого льна. Он явно чувствовал биение ее сердца. В иной ситуации Аларра бы не разрешила так откровенно прикасаться к себе, но не перед ликом дракона. — Она кажется… несокрушимой. Эймонд на мгновение опешил. — Вхагар действительно несокрушима, — спиной Аларра почувствовала, как ускорилось его дыхание. — Идем? Подниматься пришлось по веревочной лестнице. Руки Аларры все еще были замотаны бинтами, потому Эймонд лез сразу за ней, страхуя от падения. Чешуя Вхагар оказалась холодной и скользкой от ночной росы, а на ощупь напоминала камень. Аларра собиралась занять место позади наездника, но Эймонд небрежно сдвинул ее вперед. Седло было слишком узким для двоих, поэтому им пришлось плотно прижаться друг к другу. — Встречный ветер будет сильным, поэтому пригнись, вот так, — он наклонился, вынуждая Аларру подчиниться. — Держись здесь, — принц положил ее руки на выпирающие ручки, а сам взял поводья-канаты. — Я буду править. Мы полетим над Черноводным заливом на Острый Мыс, поднимимся выше облаков. Аларра невольно вскинула взгляд к небу, затянутому пушистыми тучами. — Ты готова? Меж их телами не осталось пространства. Подобного Аларра не позволяла даже Рикону, когда они детьми валялись на шкурах у закопченого камина или шуточно боролись. Вхагар поднялась над песком, исторгая утробное ворчание, и Аларра тут же вцепилась в локоть принца, оборачиваясь. — Эймонд… Он был так близко, что дыхание смешивалось меж их губ. — Я держу тебя, — в подтверждение своих слов, Эймонд обхватил ее поперек талии, получив в ответ едва слышный вздох. — Доверься мне. Доверься дракону. — Pasan,* — произнесла Аларра, чем вызвала его улыбку. Эймонд натянул поводья. — Vhagar, soves!** *Я верю (вал.) **Вхагар, взлетай! (вал.)

***

Полет напомнил Аларре битву с бурей: обжигающий соленый ветер норовил выбросить ее из седла, но позади она ощущала твердое тело Эймонда, надежного, как дракон, которым он правил. Поначалу в ночи было невозможно что-либо разглядеть, а затем они внезапно вырвались из пелены туч и упали прямо в звездный океан. Луна висела неподвижным маяком, заливая Вхагар и ее наездников потусторонним белым светом. Призывное сияние уводило их на юго-восток, к крайней точке Вестероса. Никогда прежде Аларра не испытывала похожего восторга! Мир будто бы исчез вместе с его бедами, династическими кризисами и дряной политикой. Осталась только свобода и великий простор, венчавший их ветром и мерцающими звездами. Аларра бесстрашно раскинула руки и откинула голову на плечо Эймонда. Ее шапка тут же улетела куда-то вниз. Вхагар парила над облачным ковром удивительно легко, и принц позволил себе выпустить один из канатов, устраивая свободную руку под грудью Аларры. Ее сердце заходилось трепещущей птицей. Слишком быстро Эймонд приказал Вхагар спускаться вниз. Они приземлились на крутые скалы, черными зеркалами уходящие в воду. Узкое море клокотало и бурлило, врезаясь в них с неистовой силой, так что брызги долетали даже до спешившихся людей. — Как тебе полет? — небрежно спросил Эймонд, нарочито отстраненно взирая на чистый горизонт, в котором тонули светлеющие небеса. Аларра спустилась на землю и, не раздумывая, обняла его, уткнувшись носом в шею. — Это самое прекрасное, что случалось со мной когда-либо! Я бы даже не держала зла, если бы ты сейчас скормил меня Вхагар. Эймонд сдержанно рассмеялся. — Опрометчивое заявление. Я ведь могу поддаться искушению. Вхагар уже разлеглась на острых камнях, разметав по сторонам гигантские крылья-паруса, и смежила каменные веки. Старому дракону не было дела, чем там занимается ее наездник. Аларра отошла к краю обрыва. Бездна манила к себе, звала окунуться в ледяные воды и стать частью бессмертной мощи. Горизонт резко выделялся на фоне черной воды, предвещая близкий рассвет. Во все стороны раскинулось море, будто бы за ним не было никакой земли, городов и империй – сокрушенных и только расцветающих. — Разве не прекрасно? — она обернулась к Эймонду и смутилась под темным взглядом. — Меня гложет любопытство, — он приблизился, оттесняя ее к краю, — и ты либо ответишь правду, либо я сброшу тебя вниз. Улыбка Аларры растаяла без следа. — Я всегда была честна с тобой. — Кассандра кое-что рассказала мне про вас с Риконом. Ее лицо вдруг стало непроницаемым, а затем исказилось маской злости. — Кассандра. Какое совпадение, что она решила заползти к тебе в постель сразу после того, как пошли сплетни о нас с тобой! Он вернул ей ее же фразу: — Это не ответ. — О, разумеется! — она расхохоталась и крикнула, заглушая ветер: — Я каждую ночь трахаюсь с собственным братом, только сегодня пришлось сделать исключение ради того, чтобы потрахаться с тобой. Эймонд схватил ее за горло, не сильно, но ощутимо демонстрируя силу, и она тут же вцепилась ногтями в его ладонь. — Раз веришь в чушь обо мне, — шипела она, — я поверю в ту, что о тебе и твоем брате! Это правда, что Эйгон по пьяни трахал свинью, и ему понравилось? Или в то, что тебе… — она не смогла произнести вслух те жестокие слова про его шрам, — ты больше любишь своего дракона, чем женщин? Мне продолжить про твою мать и Лариса Стронга? Или правду говорят только про Старков? Он подтянул ее к себе, вынуждая встать на носки. — Ты не Старк. Ты бастард. Это больно ударило ее. Слишком больно. — Не больше, чем ты! — выдавила Аларра. Ее всю колотило от ярости. — У тебя валирийские глаза, а это, — он дернул ее за косу, — не результат сражения с лютоволком. — А ты наизусть знаешь мое древо? — она сузила глаза. — Или хочешь познакомить со своим, но не можешь пойти против воли мамочки? Эймонд отшвырнул ее от себя и направился к Вхагар. — Поспеши! — крикнула она ему вслед. — А то вдруг Баратеонам не понравится, что ручной Таргариен сбежал из будки. Он окаменел, и Аларра поняла, что перегнула. Эймонд оставит ее здесь или испепелит драконьим огнем, тем более, что Вхагар начала предупреждающе ворчать. Она кинулась по скользким камням к дракону, надеясь успеть хотя бы добраться до веревочной лестницы, а оттуда ему придется отдирать ее вместе с седлом. Маневр сработал. Эймонд просто не ожидал, что она окажется настолько безрассудной, что помчится навстречу своенравной Вхагар. Аларра скользила на мокрых камнях, и Эймонд тоже. Она была проворнее, наученная окрестными горами и старыми руинами вокруг Винтерфелла, а он, тренированный воин, – выносливее. Ему удалось нагнать ее у лестницы. Эймонд прижал Аларру к боку Вхагар, рявкнув той лежать смирно. Развернув строптивую девчонку лицом к себе, Эймонд угрожающе протянул: — Еще одно слово, и ты горько пожалеешь, что не зарылась поглубже в снег где-то за Стеной. Она попыталась оттолкнуть его, но он тут же перехватил ее руки и удержал их над головой, раня тонкую кожу о чешую. — Поделитесь, кого выбрали, мой принц, — издевательски бросила Аларра, — красавицу Флорис, или Кассандра ублажала вас более умело? — Я не спал с ней, ты, идиотка! — зарычал Эймонд. — Почему тебя вообще волнует, какую из них я буду иметь? — А я не спала с Риконом. Почему это так волнует тебя? Они загнанно дышали в унисон, готовые растерзать друг друга, и оставалось только решиться на последний шаг в омут, у которого не было видно дна. Эймонд вжался в нее, бесстыдно демонстрируя свое возбуждение, и произнес на ухо: — Ты слишком смелая для невинной. Я не поверю, пока не смогу убедиться лично, — он чувствительно прикусил мочку с золотой сережкой. Аларра прикрыла глаза, ее благоразумие трещало по швам, а голос предательски дрожал: — Я не перехожу грань. — И часто ты прежде подходила к этой грани? Она ощутила мимолетное прикосновение языка к своей шее и закусила губу, чтобы сдержать стон. — Dori…* — Никогда? — он был заметно удивлен. — Никто прежде не касался тебя так? — Эймонд нарочито трепетно прижался поцелуем к бьющейся венке на шее. — Или так? Его рука проворно забралась под ткань рубашки, задирая ее вверх. Обжигающие прикосновения оставляли эфемерные ожоги на животе, ребрах и дразняще скользили по груди. Аларра не сдержала низкого чувственного стона, в ответ на который Эймонд покатал в пальцах ее напряженный сосок, после чего собственнически сжал тяжелую упругую грудь обеими ладонями. Это оказалось еще прекраснее, чем он себе представлял. Освободившись, Аларра притянула Эймонда ближе. — Я тебя ненавижу! Он усмехнулся, гипнотизируя ее темным взглядом. — Мне остановиться? — Пекло! Скажи она "да", он бы умер на месте! Аларра прерывисто дышала, беспрестанно облизывая губы, от которых принц не мог оторвать глаз. — Скажи, чего ты хочешь. Только исполню ли я? — Aemond Targaryen, — требовательно произнесла она, — Dohaeras!** Целуй меня! Он тут же подчинился, проникая языком меж желанных губ, вкушая Аларру Старк, как самое сладкое вино. Начнись сейчас второй Рок Валирии, он бы не оторвался от нее. Поначалу Аларра отвечала робко и осторожно, но постепенно все больше вошла во вкус, лаская его язык своим, чувствительно кусая губы, отступая дразняще на краткий миг, вынуждая ведомого желанием Эймонда следовать за ней. Каждое ее движение – как она тянула его волосы, царапала шею и плечи, прижималась разведеными бедрами – стрелой отдавалось в изнывающих чреслах, истерзанных грубой тканью, а в ушах гремела кровь и приказ на валирийском. В какой-то момент Аларра попыталась отвернуться. — Эймонд, остановись… — он не услышал ее, — здесь не место, Эйм… — она ахнула, стоило ему проследить пальцами путь вниз до кромки пояса. — Kelitas!*** Он зарычал и ударил кулаком по боку рокочущей Вхагар. — Приказываешь мне, как животному? — Нет, — она обняла ладонями его лицо, оглаживая острые скулы, — как дракону. Эймонд отступил, силясь выровнять дыхание. — Ты права, нам надо возвращаться. Над Узким морем ширилась полоска розового света. Пара часов – и покажется солнце. В Королевской Гавани времени будет чуть больше, ведь им предстоял полет на северо-запад. Вместе с рассудком пришло горькое послевкусие: в Красном замке Эймонда ждала невеста, а Аларру косые взгляды. Принц искоса следил за ней и отчетливо понимал, что наваждение никуда не исчезло. Кассандра Баратеон же, как ни старалась, своими выходками лишь вызвала у Эймонда слабый интерес и испортила себе прическу. Аларра стояла спиной к нему и переплетала длинную косу. "Кто же ты?" — думал он. Самый простой способ выяснить это прямо сейчас неторопливо складывал крылья, распахивая песок. — Аларра, ты хочешь на обратном пути управлять Вхагар? *Никогда… (вал.) **Служи мне! (вал.) ***Остановись! (вал.)