Час Волков

Эймонд безжалостно гнал лошадь, так что к Драконьему Логову она принесла его вся в мыле. Вокруг не было ни души, только из черных глубин доносился рев обеспокоенных драконов. Они без видимой причины тревожились уже второй день, и даже наездники не могли усмирить их. Вхагар встретила Эймонда столбом пламени, пущенным в потолок, и ее более мелкие сородичи отозвались визгами и рычанием. — Dohaeras, Vhagar!* — приказал он, затем еще раз, громче, пока исполинский дракон не прижал голову к камням. Еще в детстве Десница запретил ему летать над городом, чтобы не пугать горожан, а не так давно напомнил об этом снова, будто Эймонд остался глупым ребенком. Вхагар действительно внушала ужас даже его семье. Она была живым воплощением величия и силы Таргариенов, завоевавших однажды весь Вестерос. Никто, кроме Эймонда, не смел приказывать ей, дракону эпохи Эйгона Завоевателя. Дракону, достойному короля. Вхагар чувствовала его ярость и, выползая из Логова, разрушила одну из опор купола, хотя, места оставалось в достатке. Рваные после сотен битв крылья поймали ветер и вознесли ее к незапятнанным облакам. Эймонд пустил дракона в бреющий полет над Королевской Гаванью, затем развернул в сторону залива, специально заставив пролететь между двумя башнями Красного замка. Люди внизу в ужасе показывали пальцами в небо, где Эймонд затмевал собой солнце. Соленый ветер выдувал из его головы непрошенные мысли и стыдливые страхи. Пусть мать и дед останутся на земле, в их крови нет пламени Древней Валирии, что однажды сожгла половину мира. Верхом на Вхагар Эймонд был властителем небес, свободным и опасным. Ему хотелось кричать, но не от ужаса, как в самый первый полет, а от кипящей внутри силы. Ярость не ушла, но затаилась на глубине, и этого будто бы было достаточно. Поймав в зените солнце, Эймонд приказал Вхагар возвращаться и, уже подлетев ко входу в Логово, заметил сестру в компании Аларры Старк. Дракон грузно обрушился на камни, прочертив когтями глубокие борозды. Эймонд сжал в кулаке веревку. Аларра Старк не отрывала взгляда от Вхагар и даже не слышала, что ей говорила Хелейна. Когда Эймонд спустился на землю, оставив дракона на попечение суетящимся загонщикам, то услышал, как Старк назвала Вхагар прекрасной. Раздражение снова захлестнуло его. Вхагар была какой угодно, только не прекрасной: старый дракон, прошедший через кровавые бури, унесший жизней больше, чем чума и серая хворь вместе взятые, – она была уродлива, как он сам, в шрамах и безжалостности. Коротко кивнув Хелейне и не удостоив северянку взглядом, Эймонд направился к лошади, как вдруг позади него раздались крики и утробный рокот. Эймонд с ужасом обернулся. Он прекрасно помнил этот звук. Вхагар наступала на Аларру Старк, раздуваясь, как гигантский кузнечный мех, а эта идиотка продолжала стоять истуканом в то время, как Хелейна вместе с другими людьми уже бежала прочь. Эймонд бездумно кинулся к ней, заорав во все горло: — Daor, Vhagar!** Дракон разъярился еще сильнее. Аларра с искренним удивлением смотрела в горящее жерло приближающейся пасти. — Daor! Dohaeras! — закричал Эймонд, в последний миг закрывая ее собой. Огненный смерч вырвался из пасти Вхагар и пронесся над их головами, уничтожая одну из дозорных башен рядом с Логовом. Вместе с градом камней на землю обрушился дождь из зеленых искр. Вхагар неистово взревела. Эймонд смотрел в застывшее лицо Аларры Старк, и ему в память врезались ее испуганные фиолетовые глаза. Продолжая прижимать ее к себе, он резко произнес на валирийском: — Drakarys odrikies iksa? — Kirimvose, syz iksan,*** — выдохнула Аларра дрожащим голосом. Ее всю трясло, как в лихорадке. Если бы не Эймонд, она бы рухнула как подкошенная. За ее спиной оседала горькая пыль. Зеленые всполохи нехотя гасли. С трудом оторвав от нее взгляд, Эймонд приказал: — Kelitas, Vhagar!**** Старая драконица заворчала, успокаиваясь. К ним подбежали рыцари и погонщики, другие уже уводили Вхагар во тьму Логова. — Принц, вы не ранены? Как это случилось? — спрашивали они наперебой, но Эймонд услышал только настойчивый шепот: — Отпусти меня. Он тотчас разжал одеревеневшие руки. — Моя сестра не пострадала? — Принцесса Хелейна упала в обморок, — сказал один из рыцарей, что сопровождал Аларру и Хелейну на прогулке, — ее уже отправили в замок. Но у нас осталась всего одна карета, а свободные лошади разбежались. Если вы соблаговолите подождать… Аларра внезапно начала заваливаться на бок, и Эймонд без колебаний подхватил ее на руки. — Едем немедлено! — Но, мой принц, — запротестовал рыцарь, — приличия… — Значит, выломайте загородки на окнах! — вышел из себя Эймонд. — Доставьте нас в замок. Аларра вздрогнула в его руках. Ее голова покоилась на его плече, а ладонь – на груди прямо напротив колотящегося сердца. Из Логова доносился драконий вой, до мурашек похожий на человеческие стоны. *Служи, Вхагар! (вал. яз.) **Нет, Вхагар! (вал. яз.) ***— Ты пострадала от огня? — Спасибо, я в порядке. (вал. яз.) ****Остановись, Вхагар! (вал. яз.)

***

Осознание накатывало на Аларру постепенно. Поездку к Драконьему Логову, на холм Рейнис, предложила Хелейна. Во время неспешной прогулки по саду, обсудив все на свете – от погоды до моды, – принцесса затронула тему драконов и поразилась живому интересу Аларры. Заметив над городом тень Вхагар, леди Старк не могла думать ни о чем другом. Живая легенда тянула за собой вглубь веков. Их встреча оказалась во всех смыслах пламенной. Покачиваясь в карете напротив угрюмого Эймонда, она забилась в самый дальний угол и пыталась справиться с дрожью. Рыцари не стали ломать окна, оставив их вдвоем в таинственном полумраке. В иной ситуации Аларра решила бы, что Эймонд натравил дракона в отместку за ее вызывающее поведение, только он сам перепугался не на шутку, хотя и пытался скрыть это всеми силами. Она оглядела его: от побелевших сжатых кулаков до сурово сдвинутых бровей. Шрам покраснел и выделялся на белой коже, будто подведенный чернилами. Эймонд заметил ее взгляд и помрачнел еще сильнее. — Откуда ты знаешь валирийский? — Выучила по книгам. — Сама? — не поверил он. Аларра дерзко вскинула подбородок. — Kessa.* Эймонд криво усмехнулся. — А ты не так глупа. — По сравнению с Флорис и Кассандрой? Почему Вхагар напала на меня? На лице принца заиграли желваки. — Мы с ней связаны. — Это не ответ. Эймонд не удостоил ее иным. Шумно выдохнув, Аларра принялась распутывать всклокоченные волосы, разбирая их прядь за прядью. — Мне показалось, или та башня горела зеленым… — При строительстве идиоты использовали смесь порошка-основы для зеленого огня, — перебил Эймонд, с преувеличенным интересом изучая внутреннее убранство кареты. Вновь воцарилось тягостное молчание, прервавшееся стуком в дверь. — Мой принц, леди Старк, мост обвалился из-за разрушенной башни. Нам придется ехать в обход, — сообщили рыцари. — Как угодно, — бросил Эймонд. Аларра не могла взять в толк, чем заслужила подобное пренебрежение к себе. Той ночной игрой? Они оба получали от нее удовольствие, разве нет? Или все дело было в том, что произошло этим утром? Криган велел ей не привлекать внимание Таргариенов, но из-за нее уже пострадала Королевская Гавань. — Эймонд, — позвала она мягко, — я не держу зла. Верю, это была случайность. — Он проигнорировал ее. — Должна сказать, что Вхагар превосходит все, что о ней когда-либо писали в книгах. Она великолепна… — Великолепна?! — Эймонд подался к ней, словно почуявший кровь дикий зверь. — Может, до сих пор считаешь ее прекрасной? Она стара и уродлива, вся в наростах и шрамах, ее крылья… — Чушь! — воскликнула Аларра. — Она – старейший дракон, носивший еще Висенью Таргариен, жену Эйгона Завоевателя. Увидеть ее – уже большая честь. — А умереть от ее пламени, видимо, еще большая? — Я говорю искренне! — Также искренне, как на мой счет? Он тут же пожалел о вырвавшихся словах и отвернулся. В полном смятении Аларра пыталась понять, чем оскорбила его, пока не заметила, что Эймонд намеренно прятал в тени ту половину лица, что была перечеркнута повязкой. Настал ее черед решать: отстраниться или шагнуть навстречу. Наконец, Аларра негромко произнесла: — Я не лукавила. Ни разу, Эймонд. Кажется, он не поверил ей. Таргариен будто обратился статуей. Дотронешься – наткнешься на безжизненный камень. Она успела смириться, а потому его слова стали для нее полной неожиданностью: — Могу я пригласить тебя полетать со мной? В качестве извинения. — Полетать? — Аларра не поверила своим ушам. — На Вхагар? С тобой? Он поморщился. — Ну, или хочешь безделушку? Диадему или браслет? — Да! — воскликнула она, не скрывая своего восторга. — Да, я очень хочу полетать! А куда мы отправимся? Эймонд сначала не понял, на что именно она дала согласие, а затем смягчился. Аларра впервые видела его улыбку. Не оскал или язвительную гримасу, а осторожный изгиб тонких губ. — Куда ты хочешь? — Я никогда не видела открытого моря, — произнесла она, мечтами окунаясь в реки чернил на сухих страницах книг. Эймонд согласно кивнул. — Значит, Узкое море. Карета раскачивалась на старой разбитой дороге. Было слышно, как из-под колес градом сыпались мелкие камни. Эймонд рассказал Аларре, что очень давно этот путь использовали для транспортировки камней для строительства Драконьего Логова и дозорных башен. В один момент карета накренилась совсем сильно, и Аларра едва не слетела с сиденья, только Эймонд поймал ее за руку. — Может, нам стоит выйти? — предложила она. Его ладонь была горячей, а хватка – уверенной. Карета почти встала на четыре колеса, и тут большой валун оскользнул вниз под ее весом. В мгновение ока карета завалилась на бок и заскользила вниз по склону. Наверняка, рыцари сразу же кинулись следом, но Аларре падение показалось вечностью. Она бы убилась, если бы Эймонд не притянул ее к себе одной рукой, а второй не схватился за скамейку. Спустя десяток поворотов, разломанная карета рухнула в горную реку и застряла среди камней. Аларра приглушенно всхлипнула в шею Эймонду. Он тяжело дышал. С явным трудом оторвав руку от скамьи, принц успокаивающе огладил ее спину. — Аларра? Ты в порядке? Она продолжала тихо плакать. Окрашенная кровью лошадей ледяная вода быстро проникала внутрь, так что юбки Аларры тут же отяжелели. В дыру на месте окна было видно противоположный берег. Смерть от утопления им не грозила. — Аларра, — снова позвал Эймонд, а когда она не ответила, быстро и целомудренно ощупал ее на предмет ран. И лишь подняв голову, он ощутил под затылком нечто чужеродное. Аларра медленно приподнялась на локтях, содрагаясь от каждого движения. Ее руки были в крови – в тыльные стороны вонзились мелкие щепки. Увидев их, Аларра задохнулась от ужаса и боли. Эймонд подался было к ней, но она отшатнулась, глядя куда-то сквозь него, и принялась ломать дверь, чтобы выбраться. Он не пытался ее остановить, только наблюдал, а еще думал. Не прикрой она его – уже он истекал бы кровью. *Да. (вал. яз.)

***

Мейстер внимательно осмотрел ее руки. Аларра сидела в глубоком кресле в своих покоях. Все еще грязная и мокрая. Эймонд застыл рядом. Его раны оказались пустяком: синяки и царапины. Ему посоветовали покой и кубок горячего вина, за которым послали слугу. То же вино рекомендовали и Аларре, только та категорически отказалась. Мейстер сочувственно цокнул и связал ее состояние с сильным испугом. — Леди Старк, — проскрипел он, — настоятельно прошу вас принять макового молока, чтобы облегчить боль. Несколько ран придется зашивать. — Шейте так, — процедила Аларра. Щепки уже достали, и это стало отдельной пыткой, во время которой в покои влетела полуживая от страха королева. Она несколько раз в подробностях расспросила Эймонда и про Вхагар, и про падение, затем настоятельно порекомендовала ему вернуться к себе, пообещав лично присмотреть за леди Старк. То, что Эймонд по-прежнему стоял рядом, значило, что его молчаливое несогласие прекрасно подействовало на мать. Это мейстер также назвал последствием сильного испуга, хотя принц выглядел самым спокойным из всех. Когда игла вошла в плоть, Аларра надрывно застонала. Это оказалось больнее, чем она думала. Все Старые боги, боль была ослепляющей. Чего она не могла понять, зачем Эймонд Таргариен пялился на нее все это время? Страдания доставляли ему удовольствие? К концу первого шва ворвался Рикон с тренировочным мечом наперевес. — Ты! — его безумный взгляд остановился на Эймонде. — Ты чуть не убил мою сестру! — Это был несчастный… — начала Аларра и выругалась сквозь зубы, потому что игла вошла особенно глубоко. Рикон выронил меч. — Лисенок, что он с тобой сделал? Он кинулся к ней, но налетел на Таргариена, перекрывшего ему путь. — Твоя сестра спасла мне жизнь. Если из-за того, что ты помешаешь мейстеру, она пострадает… — Единственный, от кого она страдает, это ты! — выпалил Старк. — Твой дракон едва не сжег ее дотла! — И меня вместе с ней. — Плевать мне на тебя. Убирайся из ее покоев! Аларра взвилась на ноги, не дав даже закончить стежок, и отпихнула их друг от друга. — Убирайтесь оба! Не хочу никого видеть. Никто не виноват, а тому, кто думает иначе, я врежу! Мейстер проворно утащил ее обратно в кресло. Эймонд развернулся на каблуках и ушел, хлопнув дверью. — Лисенок… — Я сказала, вон! — она швырнула в него железными щипцами, которыми из нее доставали щепки. Как только Рикон оставил ее, Аларра уронила голову на грудь и завыла. Зря она отказалась от макового молока.

***

В коридоре Рикон нагнал Эймонда и в бешенстве схватил его за плечо. — Ты изуродовал ее! Тот развернулся, сбрасывая с себя руку. — Изуродовал? И как же? — У нее останутся шрамы, и ей придется всю жизнь скрывать их под перчатками. — Шрамы? — оскалился Эймонд. — Считаешь шрамы уродливыми, Старк? — Она девушка, а им не прощают изъянов! — Рикон сжал кулаки. — Ей теперь придется терпеть постоянные насмешки. Эймонд угрожающе навис над ним. — Если кто-то в этом замке посмеет насмехаться над ней, я лично вспорю ему глотку. Мы договорились, Старк? Тот, скрепя сердце, отступил. Умом он понимал, что наговорил на обвинение в измене, но когда дело касалось Аларры, об уме речи не шло. Рикона трясло от одной мысли о том, что она провела наедине с Таргариеном достаточно времени. Достаточно для того, о чем он не хотел думать.

***

Понадеявшись найти в личных покоях уединение, Эймонд жестоко ошибся: на его кровати прямо в сапогах развалился Эйгон. — Ты вернулся! — он небрежно помахал ему. — Ну, как все прошло? Что интересного вы успели натворить? — Едва не умереть. — Скучно! — принц порывисто вскочил и подобрался ближе. — Ты уже попробовал ее? Только отличная реакция, натренированная Колем, спасла его от кулака брата. — Все настолько серьезно? — надменно фыркнул Эйгон. — Раз ты такой нерешительный и скоро женишься, я возьму ее первым. — Эймонд сжал рукоять кинжала, а брат продолжал его провоцировать: — Говорят, Старки в постели точно дикие волчицы, так и норовят растерзать! — Выметайся. Эйгон посерьезнел. — Осторожнее, братец. Я ведь могу всем рассказать по большому секрету, чем вы с ней занимались в карете. — Ложь! — рыкнул Эймонд, но кинжал выпустил. — Разумеется, ложь, — принц лукаво подмигнул ему. — Но кому же поверит двор: дикарке с севера или принцу? Перед мысленным взором Эймонда ярко пылала картина того, как он вбивает слова Эйгона ему же в рот. — Чего ты хочешь? Братец. — Поцелуя будет достаточно для начала, — Эйгон показушно облизнулся. — А право первой ночи, так и быть, отдам тебе. Только не расплачься снова, как тогда в борделе. — Мне было тринадцать, — сквозь зубы выплюнул Эймонд. Эйгон ядовито рассмеялся в ответ.