Час Волков

Дышать становилось невыносимо. Алисента схватилась за железную цепь звезды Семерых, будто она душила ее и тянула к полу. Ланнистеры – и Лорд, и его брат – слово в слово требовали от нее решений, к которым она не была готова. Стоило наследнику Утеса Кастерли испустить дух, как они накинулись на нее и требовали немедленной расправы над Баратеоном, чья туша безмятежно храпела под одним из пиршественных столов. Его дочь, Кассандра, стояла подле королевы ни жива, ни мертва, ясно осознавая, что ее выгодный брак рушится на глазах. Ланнистеры – их золотые прииски – значили для короны ровно столько же, сколько мощная армия Баратеона. Алисента безуспешно огляделась в поисках Лариса. Лорд Стронг смешался с тенями, как только Львы потащили ее за плотную занавесь. Отто возвышался поодаль, не вступая в перепалку. На его невыразительном лице не проступало ни малейшей лишней эмоции, хотя именно сейчас Алисенте требовалась его поддержка, если не как десницы, то как отца. — Ответьте мне! — рявкнул Джейсон Ланнистер, отшвыривая в сторону подвернувшийся под руку позолоченный штандарт, и тот полетел на пол с оглушительным грохотом. — Мой единственный наследник убит в самом сердце Королевского леса, который вы, — его тонкий палец уперся в Алисенту, — подарили Баратеонам непонятно, за какие заслуги! Мы содержим вашу армию, с наших земель присылается скотина для ваших драконов. Это наше золото! — он схватил со столика подсвечник и швырнул ей под ноги. — Мы еще не знаем, кто убил Дамона, — выдавила Алисента. Ланнистер надрывно рассмеялся. — Разумеется! Тиланд тронул его за локоть: — Брат… — Прочь! — взревел тот и ядовито сплюнул: — Вас, миледи, волнует только Железный трон. Вы не хотите терять военную мощь Оленей, поэтому даже не пытаетесь допросить его помет, что стоит прямо за вами! Будь на месте моего сына ваш, вы бы уже сожгли этот чертов лес! Алисента вскочила с кресла, сжимая кулаки. — Не смейте! Мои рыцари… — Ваши рыцари ничтожества! — заорал Джейсон. — Вы, Таргариены, кажется, забыли, что вся ваша мощь держится на драконах, которые, по слухам, скоро издохнут совсем. — Он перевел дыхание и произнес тише: — До тех пор, пока вы не принесете мне голову Баратеона, я отзываю все войска и обозы с ваших земель. Возможно, он рассчитывал, что она тотчас исполнит его волю, но Алисента просто упала обратно в кресло. За одну ночь она потеряла лояльность не самого могущественного, но весьма богатого дома, чья возможная поддержка могла склонить чашу весов на сторону Рейниры. Лишь за спинами Ланнистеров опустился полог, Кассандра упала перед ней на колени. — Моя королева, у меня есть выход! — Алисента опустила на нее тяжелый взгляд. — Переложите вину на Старков, они уже запятнали себя. Я, — она замялась, а потом затараторила: — выкраду нож у Аларры, скажу, что она тайком сговорилась с Риконом об убийстве. Он же привез лорда Ланнистера из леса! — Вы забываете про принца Эйгона, — одернул ее до того молчавший Хайтауэр. — При всем уважении, — голос Кассандры заметно дрожал, — еще пара кувшинов, и принц не вспомнит прошедший вечер. — Поди прочь, — прошептала Алисента, до боли царапая ноготь. — С глаз моих. Кассандра оторопело раскрыла рот, потом нехотя поклонилась и выскочила из комнаты. — Почему ты промолчал? Отто тронул пальцами подбородок. — Джейсон Ланнистер самолюбив и вспыльчив. Завтра намекнем ему, что место в совете стоит больше, чем его гордость, и вскоре он сам явится к нам отбивать поклоны. Алисенте стало дурно. — Речь идет о смерти ребенка. Хайтауэр не ответил, гипнотизируя взглядом полог, как бы ожидая нового визитера с дурными вестями, и тот не подвел. Стража впустила Аларру Старк, бледную и напряженную, точно она побывала в том же Пекле, в каком сейчас мучилась Алисента. — Ваша милость, я нижайше прошу вашего позволения… — Хах! — вырвалось у королевы, и она поспешно прикрыла лицо раскрытой ладонью. — Ты? Нижайше просишь? Старк заледенела, и сам воздух похолодел вместе с ней. — Только что ворон принес весть: на Винтерфелл напали Болтоны… — С чего бы им нападать? — насмешливо спросил десница, и Аларра полоснула его взглядом. — По вашему приказу наша армия… — Ты просишь дракона, — догадалась Алисента и едва не расхохоталась над тем, как изощренно над ней пошутили боги. — Хочешь, чтобы я позволила кому-то из моих детей отправиться с тобой спасать северян. Кому? Старшему наследнику, Эйгону, или Хелейне, матери двоих детей? Нет. Ты хочешь Эймонда, я права? — она опустила ладони на подлокотники – перстни звонко ударились о дерево. При уминании последнего имени Аларра невольно дернулась. — И поведай же секрет, как ты собралась отстаивать свой замок перед армией Болтонов? Ее речь заметно ранила Аларру: девчонка кусала щеку и тряслась, но продолжала стоять неподвижно, взирая на королеву с обреченной решимостью в валирийских глазах. Больше этих порочных глаз, Алисента ненавидела только ее белые волосы, по-змеиному обвивавшие рыжие старковские пряди. Еще один бастард. Раз всем вокруг на самом деле все равно на чистоту крови, ради чего Алисента всю жизнь терпела Визериса, не познав ни ласки, ни подлинного наслаждения? — Мы веками держали Север. — Голос Аларры оказался глубок и полон гнева. — Пять тысяч лет. С момента, как был заложен первый камень Винтерфелла, в нашем замке всегда находился Старк. Лишь по вашей воле мы покинули его и позволили предателям вероломно воспользоваться этой брешью. — Аларра подошла ближе, прямая и острая, словно наточенный клинок. — Я прошу у вас позволения не для себя, а для моего брата. Полет займет не больше шести дней. Алисента вскочила и ударила ее по щеке, оставив царапину от одного из перстней. — Ты не имеешь прав ни на драконов, ни на Винтерфелл! Очередная Сноу, которую Старки пригрели не весть, зачем. Или мне называть тебя Блэкфайр? — Замолчи! — оскалилась Аларра, и Алисента от подобной наглости вновь занесла ладонь, но девчонка перехватила ее запястье, сжимая его до хруста суставов. — Стража! — взвизгнула Алисента. Рыцари ворвались внутрь и в мгновение ока заломили зарвавшейся девке руки. Та начала брыкаться, но получила удар под ребра и успокоилась. — Привяжите ее у конюшен и выставьте караул, — распорядился Отто, знаком отпуская их, после чего подошел к дочери. — Одной проблемой меньше. Разобщенный Север не станет нам угрозой. Что с тобой? Алисента покачала головой. Ее запястье браслетом обхватывали красные следы. Хватка Старк оказалась на удивление крепкой и холодной, словно лед. Королева обхватила себя за озябшие плечи. — Я велела привести ко мне Эймонда. Где он? — Очевидно, не у невесты и не у любовницы, — пожал плечами Отто. — Возможно, стоит поискать у Хелейны. — Не делай этих ужасных намеков, отец! — сорвалась Алисента, затем пристыженно спрятала лицо в ладонях. — Семеро, за что мне такое наказание? Он утешающе погладил ее по сведенной напряжением спине. — Дочь моя, я лишь имел в виду, что Эймонд проводит время с племянниками. Он весьма привязан к ним. Она глубоко вздохнула, соглашаясь. Из ее рта вырывались облачка пара. — Конечно. Найди его, прошу. И прикажи жечь больше костров, иначе мы замерзнем тут к утру.

***

Эйгон поставил себе цель напиваться до тех пор, пока воочию не узрит Семерых, о которых распиналась в молитвах матушка. Он рявкнул на зазевавшегося слугу и велел подать еще вина и добрую шлюху. Шлюх в походе не оказалось, и вслед слуге полетела раскаленная кочерга. С протяжным стоном Эйгон растянулся на кровати, которую должен был делить с Хелейной, но жена, как обычно, предпочла ему жесткую кушетку и насекомых. Вино пролилось из початой бутыли и напитало покрывало, окрашивая его в бордовый. Эйгон приподнялся на локте и принялся хлебать из горла. Его чуть не убили, а Хелейна даже не справилась о его здоровье. Он мог быть ранен, покалечен, простужен, испуган, в конце концов! "Они с Эймондом всегда ждали, пока я сдохну, чтобы зажить уже счастливо", — подумал принц, намеренно расковыривая душевную рану, надавливая на самое больное. — "Я никому не нужен, кроме матери, да и той только в качестве держателя для короны Эйгона Завоевателя. Он покорил Вестерос, а я Блошиный конец". Его колкий смех наполнил узорчатый шатер с коптящим очагом в центре. Неожиданно сквозь теплый треск отчетливо проступил смешок, и Эйгон подскочил на постели. У изножья бесшумно, как сам Неведомый, возникла Серена Старк. Она взирала на принца с тем самым выражением, которое он так жаждал видеть на лице своей вечно отстраненной и нелюдимой жены. Серена забрала из его ослабевшей руки бутыль и сделала большой глоток, затем нагнулась над распростертым Эйгоном, завороженным танцем пламени на ее распущенных волосах. — Я молилась, — прошептала она ему на ухо, согревая дыханием, — чтобы мой принц вернулся невредимым. Когда я увидела вас раненого, то едва не лишилась чувств. — Вокруг предостаточно тех, кто хотел бы завершить начатое, — едкость вышла с налетом обреченности. Серена серьезно посмотрела ему в глаза и снова отхлебнула вина, затем приставила горлышко к его губам, но Эйгон недовольно мотнул головой. — За что ты любишь меня? Старк вскинула брови – жест сделал ее похожей на сестру, не внешностью, но повадками. — Любишь ли ты меня за мой титул? — продолжал Эйгон. — За возможности, что он дает? Или за мои умения? Серена облизнула припухшие губы. — Они бесспорны, мой принц, однако, — она принялась распускать шнуровку на его груди, пропуская шелковый шнурок через узкие петли, — у моего жениха, Рогара Болтона, тоже есть титул и перспективы. Его армия почти равняется нашей числом. И ничто из этого не отменяет того, что он редкостный урод с манией величия и нездоровой любовью к свежеванию людей. Эйгон удивленно вздохнул отчасти из-за ее слов, отчасти из-за последовавшего влажного поцелуя в основание шеи. — Выходит, дело в том, что я не свежую людей? Она чувствительно укусила его, продолжая пробираться вниз по одежде. — Вы красивы, мой принц, умны и властны, даже если сами не признаете этого. Впервые мое сердце замирает при виде… Он скинул ее с себя на кровать, а сам сел на край, утопая босыми ступнями в пушистом, но холодном ковре. — Чего ты хочешь, Серена? Я женат. Или леди Старк будет довольно роли моей любовницы? Она завозилась позади него. — Я хочу почувствовать себя любимой! — Эйгон поморщился от назойливых капризных ноток. — Прежде чем проведу ночь пыток и зарежу Болтона, а потом буду казнена за измену! — Значит, я просто подвернулся под руку, — пробормотал Эйгон себе под нос. Ему стало противно не столько от нее, сколько от себя самого. — Хочешь моего брата? — внезапно предложил он. — Дейрона. Он просто душка! Весь Старомест считает его ангелом во плоти. А Красный замок считает ангелом тебя, — Эйгон обернулся к ней, чтобы сполна насладиться чудесным калейдоскопом эмоции. — Ты провела отличную работу. Столица с удовольствием поносит твою сестру, пока ты спихиваешь на нее свои грешки, — Серена пошла красными пятнами. — Ее не жалко, она ведь бастардка! — он нехорошо усмехнулся. — Вопрос лишь в том, на что еще ты готова пойти? Снаружи раздались крики и брань. Кто-то заорал – кажется, один из Ланнистеров, – а следом раздался звон. Боясь, что он передумает, Серена затараторила: — Я на все готова, лишь бы не быть женой Болтона! Эйгон поднялся, бросая на нее глубокую тень. Серена сидела перед ним, как испуганная лань, доверчиво подставившая под нож шею. Эйгон приподнял ее голову за подбородок, наслаждаясь внезапно обретенной властью, у которой оказался упоительно-пьянящий вкус. Наконец, путь открылся перед ним со всей ясностью. — Заставь Север присягнуть мне, — отчеканил он. — Ты старшая дочь Кригана Старка. Сделай себя важной в глазах короны, и получишь все: кроткого мужа, влияние, самую лучшую жизнь, — принц помедлил немного, обдумывая следующие слова, — и наши дальнейшие встречи. Ты ведь сделаешь это для меня? Большим пальцем Эйгон надавил ей на нижнюю губу, заставив приоткрыть рот, и то, с какой готовностью она подчинилась, как прожгла его взглядом, полным обожания, – все это помутило его рассудок. "Так вот, что чувствует король!" Его объяло желание доказать всем, на что он способен: не пьяница и не идиот. Он, принц Эйгон, второй своего имени, достоин править Вестеросом, как и его прославленный предок. — Ступай и найди способ исполнить мою волю, — приказал он, указывая Серене на полог. — Леди Серена Таргариен. Если у нее и имелись сомнения, то они исчезли после последних слов. А снаружи слуга, что принес бутыли с вином, тотчас понесся доносить королеве, но, пробираясь в темноте между шатрами, напоролся на темную фигуру.

***

Стороннему наблюдателю могло показаться, что Лорд Стронг вовсе не заинтересован в сбивчивых объяснениях слуги принца Эйгона, однако, оставаясь внешне безучастным, Ларис тщательно обдумывал свое положение. Он привык извлекать выгоду из самых отчаянных ситуаций, и этот раз не стал исключением. В положении калеки имелся существенный плюс: личная закрытая карета, в которой он мог скрыться от посторонних глаз. — Это все? Слуга неистово закивал. Ларис подал знак своему безмолвному шпиону, и тот перерезал парню горло. Невыносимо-жесткие деревянные скамьи прикрывались единственной подушкой, подложенной под больную поясницу Лариса, однако, с них легко смывалась кровь. — Уже нашли тела в лесу? Шпион кивнул. — Кто отдал приказ напасть? Ответ был неопределенным. — Избавьтесь от трупа, — произнес Стронг и вывалился из кареты в ночной ветер. Его мысли занимали лишь два вопроса: как в свете новых событий использовать Старков и кто позволил себе приказывать его собственным людям. Ступня вязла во влажной земле, ее простреливало болью, но Ларис продолжал упрямо волочиться пешком. К тому моменту, как он доковыляет до стоянки, то превратится в покрытое грязью посмешище, но все равно солжет, что решил совершить полезный для здоровья променад. Ларис настолько погрузился в размышления, что не заметил рыцарей, что едва не затоптали его лошадьми. — Лорд Стронг! — перед ним в отяжелевшем от прошедшего дождя белом плаще гарцевал сир Кристон. — Вас немедленно желает видеть королева. Совершенно внезапно его повели не мимо центрального костра, а через конюшни. В дальнем крытом стоиле сидела привязанная к столбу Аларра Старк с кляпом во рту. Сир Кристон не отказал себе в удовольствии пихнуть ее мыском сапога, на что Старк яростно зарычала сквозь тряпку. — Она напала на королеву, — в ответ на молчаливый вопрос пояснил Коль. — Леди Кассандра поделилась со мной превосходной идеей переложить вину за смерть Дамона Ланнистера с Баратеонов на Старков, — его ладонь в латной перчатке обрушилась на вздернутое плечо Лариса, будто желая выровнять его относительно второго, вечно опущенного. — Ее милость не дала четкого ответа, но вы объясните ей, что так будет лучше для всех. Ларис смотрел на плененную волчицу и подмечал малейшие детали: изможденную бледность, нехарактерную для Валирии синеву фиолетовых глаз, наполовину седую голову. — Что конкретно сделала леди Старк? — Схватила Алисенту за руку, — ответил Коль и многозначительно добавил: — вы знаете, как она не любит нежелательные прикосновения. Ларис сделал вид, что не понял намека. — Веди меня к Алисенте, — распорядился он.

***

Вопреки приказу, Эймонд не пошел к матери. Галдящая толпа вызывала в нем желание схватиться за меч и рубить головы, как спелые тыквы. После событий этой ночи он мечтал остаться в одиночестве, только Кассандра решила иначе. Она побежала за ним, бесконечно и громко называя его суженым, чтобы все – особенно ее свалившийся под стол отец – точно понимали, кому вскоре предстоит кланяться. — Я бы хотела кое-что обсудить перед нашей свадьбой! — заявила она, бесцеремонно входя за ним в отведенную ему часть шатра. В углу аскетичной комнаты все еще стояла бадья с мутной мыльной водой, и Эймонд поймал себя на мысли, что неплохо было бы утопить невесту прямо там. В общем переполохе ее хватятся, в лучшем случае, к следующему полудню. — И что же? — сдержанно произнес он, отстегивая и швыряя на кровать поясные ножны с кинжалом. — Речь о верности, мой принц. Эймонд круто развернулся и вперил в нее немигающий взгляд, от которого Кассандре заметно стало не по себе. Однако, старшая из Штормов гордо расправила плечи, являя ему выправку благородной леди. — Я клянусь хранить вам верность до конца своих дней, но и от вас осмелюсь потребовать того же. Ей хотелось казаться властной, но вышло резко и надменно, будто не он, а она оказывала ему величайшую честь этим браком. — Смеешь указывать мне? — Мой отец никогда не позволял себе греховных связей на стороне, порочащих честь моего рода, а именно появления бастардов. — Она с вызовом вздернула подбородок. — От того с мощью Баратеонов многие поколения считается весь мир! Наша кровь… — Такая же жидкая, как и прочая, — перебил Эймонд. — Молись своим богам, чтобы она не вскипела, когда ты понесешь моего ребенка. — Вот как? — разозлилась Кассандра. От ярости она пихнула его в грудь, но принц не двинулся с места. Он, действительно, горел, как в лихорадке. — Значит, все дело в крови? Достаточно, чтобы в этой шлюхе была капля от Таргариенов, и неважно, сколько северян успели ее опро… Эймонд схватил ее за руку и вышвырнул вон с такой силой, что Кассандра покатилась по коврам. — Единственная причина, по которой ты станешь моей женой, — процедил Эймонд, — заключается в том, что ты по случайной воле богов наследуешь Штормовой Предел. Вспоминай об этом каждый раз, как осмелишься открыть рот. Поднимаясь с пола, Кассандра нарочно завесилась блестящими темными волосами, но ее плечи красноречиво вздрагивали. На ее счастье, покои Эймонда находились в достаточном отдалении, чтобы безобразная сцена осталась без свидетелей. Вернувшись к себе, Эймонд уставился в огонь. Ему не хватало воздуха, как обычно при полетах на большой высоте, где он едва не терял сознание, но все равно гнал Вхагар выше. Пламя трескалось и рвалось на волокна, извиваясь в необузданном танце, играя лентами сладковатого дыма. Лишь раз принцу доводилось лицезреть нечто похожее, когда дорнийские танцовщицы искушали еще не выжившего из ума Визериса и прочих придворных. Эйгон тогда так вдохновился, что переспал сразу с двумя из них. Эймонду было двенадцать, и он провел жаркую бессонную ночь, мечась на влажных простынях и вспоминая, как одна их женщин подарила ему жгучий взгляд. На следующее утро Эйгон поднял его на смех, в красках описывая причины новых для Эймонда эмоций. И вновь этот танец, этот огонь заполнили его сознание, а сквозь языки пламени проступали смутные образы – воспоминания или бред? Кто-то подошел к нему сзади почти неслышно. Эймонд успел потянуться к поясу, но схватил пустоту, и его голову разорвало болью. Он не потерял сознание, хотя незнакомец явно рассчитывал на это. Сквозь пульсирующий вспышками мрак принц едва смог разглядеть темный силуэт в тканевой маске. Незнакомка поставила босую ногу ему на грудь, не позволяя встать, и махнула рукавом над очагом, насылая на Эймонда тончайшую вуаль сладкого дыма. — Засыпай, мой дракон, — певуче протянула она, царапая слух южным акцентом. — Будет не больно. Тело перестало подчиняться Эймонду. Затухающим сознанием он понимал, что его одурманили. Запах казался ему знакомым. Таким знакомым… Он слабо мазнул пальцами по щиколотке отравительницы, на что та хрипло усмехнулась и разжала ему стиснутые зубы, вливая в глотку какую-то горькую дрянь. Эймонд исторг жалкий стон. — Тише, милый, — шепнула женщина, затем стянула его глазную повязку и постучала ногтем по сапфиру. — Я заберу это, ты же не против? Он различил серебряный блеск, а затем в пустую глазницу вгрызлась ослепляющая боль. Наркотик притупил ее, но Эймонд будто вернулся в детство, где его точно также резал наживую ублюдок Стронг.

***

Рикон сновал по лагерю туда-сюда, но нигде не мог найти матери или Серены – обе как сквозь землю провалились. Его терзало жуткое предчувствие, будто нечто страшное надвигалось из-за горизонта. Рикон никак не мог успокоить колотящееся сердце. Неосторожно он наткнулся на Ланнистеров, выходящих из королевского шатра, и поспешно скрылся в тени. Близнецы спорили, приглушая голоса: — Ты рискуешь оставить нас без поддержки короны! Я могу лишиться своего места, и кто тогда будет скрывать твои налоговые выкрутасы? — В Пекло деньги! — судя по цвету дублета, говорил Лорд Джейсон. — Пусть эта сучка возьмет на себя ответственность. Баратеоны слишком зарвались. Я лучше вступлю в союз со Старками, чтобы северяне сожгли его блядский замок дотла! Сир Тиланд шикнул на него, затем нехотя согласился, что замок Борроса действительно блядский. — Если его прирежут, — бушевал Джейсон, — одним лицемером станет меньше. Он же тогда заявлял, что шлюхи не люди, и трахался с ними в покоях собственной жены, пока мне приходилось утешать ее. — И ты утешил так, что его дочь… Ланнистеры отошли слишком далеко, чтобы Рикон смог расслышать окончание их разговора, но и этого было уже достаточно. В отчаянии он кинулся на поиски Аларры, которая тоже исчезла неведомо, куда. Метания лорда Старка подмечало все больше встречных, поэтому он сбавил шаг и направился к Эймонду, здраво рассудив, что Аларра не сунется к старшему принцу или, упасите Старые боги, к Алисенте. На зов никто не откликнулся, и Рикон хотел уже уйти, как почувствовал противный сладкий запашок. Точно так же пахли волосы Аларры, когда она вернулась из борделя Пиявки. Осторожно Рикон заглянул за полог, затем, не медля, кинулся внутрь. Эймонд неподвижно распластался у чадящего очага, а половина его лица была залита кровью. На месте скрытой повязкой глазницы зияла рваная рана. Принц едва дышал, и с каждым хриплым выдохом у него на губах выступала белая пена. — Стража! — закричал Рикон. — Сюда, скорее! Помогите! В шатре стояла невыносимая вонь – наркотик неумолимо отравлял сознание Старка, и тот, пошатываясь, бросился к пологу и сорвал его напрочь. В скудном предрассветном мареве он различил бегущих к шатру слуг и рыцарей. Вернувшись к Эймонду, Рикон приподнял его, ругаясь сквозь зубы, и потащил наружу, навстречу живительному свежему воздуху. — Какой же ты здоровый, мать твою! — не выдержал он и осел на пол рядом с принцем. Шатер качался и расплывался перед его взором, к горлу подкатывала тошнота. К счастью, рыцари во главе с сиром Кристоном были совсем близко. Какая-то служанка в панике завизжала, тыча в Рикона пальцем: — На нем кровь! Он убил принца Эймонда! Ее вопли подхватили другие, и не успел Рикон возмутиться, как его слуха коснулся звон обнажаемой стали. Последнее, что он увидел – сияющий росчерк меча.

***

Алисента запнулась о юбку и рухнула в грязь. — Нет, Кристон! — воскликнула она, но было поздно. Отрубленная голова Рикона Старка глухо упала на землю, а мгновением позже осело обезглавленное тело. Леденящий кровь женский крик разорвал наступившую тишину. Мириам, что спешила к шатру вместе с королевой, застыла, не дойдя до сына нескольких шагов, и лишилась чувств. Сир Кристон вытер меч о белый плащ. — Он покусился на жизнь вашего сына, миледи. — Эймонд? Алисента подползла к нему, стараясь не смотреть на мертвого наследника Винтерфелла и на командующего, на чьем лице не отражалось ни капли раскаяния. — Мейстера, — позвала она и заорала: — Мейстера сюда, или всех сожгу заживо! Слуги и часть рыцарей кинулись врассыпную. Позади Алисенты раздавался неритмичный скрежет – Ларис приковылял только сейчас и молчаливой статуей встал позади королевы, которая укачивала на руках едва дышащего сына.