Всегда проверяйте рецепты

Обед со кансильером, дуэль, неизбежный разговор с Его Высокопреосвященством. Всё смешалось в один огромный комок из событий. Даже вытрясти из Штанцлера название яда, которым тот наделил Ричард, удалось. Читая описание, по которому выпивший яд должен был скончаться в муках через день, Рокэ всё сильнее и сильнее хотелось собственноручно застрелить кансильера. Оказалось, дриксенский гусь варил яд самостоятельно. Пытаться узнать что-то у самого Штанцлера было бесполезно - это Рокэ понял ещё во время обеда по белому лицу. "Эр Август" смотрел на него как на выходца, а значит эффект от яда действительно был ошибкой. На новость о том, что кансильер покинул Талиг, Рокэ только махнул рукой. Ему предстояло искать ошибку, из-за которой его оруженосец стал пятилетним ребёнком, и исправлять. С Ричардом же дела обстояли одновременно и проще, и сложнее. Если речь на Талиге мальчик пусть и не полностью, но понимал, то говорить сам не мог. Решение этой проблемы неожиданно нашёл Хуан. Он послал нескольких слуг в надорский квартал, и через час те вернулись с седовласым стариком. Старик странно посмотрел на Рокэ, но не слова не сказал. Надорским диалектом он владел прекрасно и Ричардом был принят с радостью. В особняке к мальчику относились хорошо. Послушного и тихого ребёнка было сложно не любить, даже несмотря на произошедшее. Глупо было сейчас винить его за это. Сам Ричард слуг уже не боялся так, как вначале, но больше всего доверия заслужили Кончита и, неожиданно, Пако. И Рокэ даже его понимал. Кончита относилась к мальчику, как к собственному сыну. Тот послушно съедал всё, что ему клали, был вежлив и сам предлагал помощь, которую с радостью принимали. В конюшню Ричард заглянул, когда перестал бояться и стал обследовать особняк. Тогда он перегладил почти всех лошадей и, можно сказать, подружился с Пако. С конюхом они общались почти без слов. Один раз Рокэ застал картину, как мальчик полез к Моро. Хотя сказать "полез" было не очень правильно: мальчик стоял перед конём и держал на вытянутой руке красное яблоко. За тем, что было дальше Рокэ наблюдал затаив дыхание. Моро обнюхал угощение, аккуратно забрал его и даже дал себя немного погладить по морде. На невысказанный вопрос Пако лишь покачал головой - Сону Ричард не помнил. К самому Рокэ Ричард пришёл через несколько дней после случившегося. Тот день закончился не самой приятной беседой с кардиналом, и Рокэ был в отвратительном настроении. Мальчик зашёл, оглядел кабинет и заставленный бутылками пол, молча подошёл к сидящему в кресле Рокэ и вдруг залез к нему на колени и обнял за шею. От неожиданности Алва замер. Он видел, как Ричард иногда обнимал кого-то из слуг или ту же Кончиту, но такого порыва, направленного на него, понять не мог. А выяснить это возможности не было: надорец, которого нашли слуги, в особняке жить отказался. На все предложения старик покачал головой и сказал, что у него есть свой дом и ждущая его семья. За вечер Ричард не сказал ни слова. Вино в бокале кончилось, но Рокэ остался сидеть, покачивая пустым бокалом, потому что чтобы взять бутылку надо было тревожить мальчика. Лишь когда в камине остались тлеющие угли, Алва тронул Ричарда за плечо и обнаружил, что тот спит. До спальни Рокэ донёс мальчика сам. *** Всё свободное время Алва посвящал поиску противоядия. Все горизонтальные поверхности в кабинете, где Рокэ пропадал дни напролёт в компании лекаря-морриска, заполнили разные колбы, банки, флаконы, мешочки и коробочки. Неожиданной новостью стал тот факт, что мышей в особняке на улице Мимоз не водилось. Это, безусловно, было хорошо, но грызуны нужны были для испытаний. Наверное, на приказ достать мышей, слуги даже не удивились. Ричард оказался спокойным ребёнком. Рокэ бы сказал, что очень спокойным. Себя в этом возрасте он не помнил, но по рассказам слуг знал, что был той ещё головной болью. Окделл, когда не был на кухне или в конюшне, мог часами пропадать в библиотеке или саду. А иногда приходил к самому Рокэ, когда тот был занят бумажными делами, молча садился рядом и рисовал. Выбора места Алва не понимал, но мальчика не гонял и даже не ругался, когда несколько рисунков случайно оказались на документах. За работой над противоядием Рокэ потерял счёт времени. Ошибку нашли быстро, а вот в обратную сторону было намного сложнее. Когда морриск показал ему мышку, вернувшуюся в свой первоначальный вид, Рокэ вначале не поверил. Все прошлые попытки либо оставались маленькими, либо умирали. Алва заставил перепроверить ещё несколько раз, но итог оставался один и тот же - мыши снова возвращались в свой изначальный возраст. Противоядие Рокэ принёс сам. Перехватив слугу, нёсшего Ричарду молоко, Рокэ забрал поднос и по дороге в комнату добавил жидкость в стакан, которая тихо растворилась, не оставляя ни вкуса, ни запаха. После отравления к Ричарду вернулась надорская болезнь. Приступов не было, но он начал часто кашлять, что заметила Кончита и стала каждый вечер давать ему тёплое молоко с мёдом. Сам Рокэ этот напиток терпеть не мог, но мальчик послушно пил, и, кажется, ему даже нравилось. Тому, что пришёл Рокэ, Ричард не удивился. Или сделал вид. Пока ребёнок пил молоко, Алва невольно сравнивал этого Ричарда и взрослого. Они были похожи, но с возрастом из Окделла полностью ушла детская наивность и доверчивость. Юноша смотрел на всех волчонком, везде искал подвох. Наверное, это было действительно грустно. Допив молоко, Ричард убрал пустой стакан на поднос, пожелал Рокэ спокойной ночи и завернулся в одеяло с головой. Алва забрал поднос и тихо вышел, осторожно закрыв за собой дверь. Если всё получится, завтра будет очень сложный день. Но это будет завтра.