Консерватор

Острый конец язычка оглаживает его бедра. Не пропуская, обхватывая каждый сантиметр кожи, они проводят круги по поверхности, исследуя и пробуя на вкус. Руки нежно раздвигают ягодицы и парень чувствует влажность в кольце мышц. Он сдерживает стон и лишь шумно выдыхает, стараясь сильно не шуметь. Вряд ли те страшные вышибалы возле дверей заведения оценят его вскрики, учитывая что здесь есть и другие люди. Парень зажимает рот ладошкой, когда язык чувствуется внутри. — .Мх! — он мычит в руку, подавляя в себе желание льнуть назад, навстречу чужим ласкам. Нет, он не может вести себя настолько фривольно. Тем более, они знакомы меньше дня. Чужие руки обхватывают его талию, пока язык все также остаётся на своем месте, и, о боги, парень уверен что там ему самое место. Этот язык был рожден чтобы творить. Вместо языка, Чайльд чувствует как одна фаланга пальца оказывается внутри, совсем не стесняясь тугими стенками, уже обработанными другим образом. Она входит глубже, замещая собой другие фаланги, пока палец не оказывается там полностью. Кончик нащупывает комочек нервов и Чайльд несдержанно всхлипывает. — Тише, дорогой, — голос мужчины слышен где-то позади, Аякс кивает, скорее самому себе, и кусает ладонь, чтобы не издавать лишних шумов, — не создавай нам обоим проблем, ладно? Чайльд расслабляет голову, опуская ее на подушки. Признаться честно, он несколько недоволен своим положением. Имея в виду положением тела, самой ситуацией он более чем доволен. Чайльд почти может коснуться носом своего живота, что немного осложняет получение наслаждения, но как он может жаловаться, когда кто-то вроде этого молодого человека находится меж его ног? Пусть и не всем телом, а только какой-то его частью. Чайльд сжимает край диванчика в руках, когда внутри него оказывается второй палец. Его растягивают на манер ножниц, с каждым разом задевая простату. Чайльд вздрагивает всем телом. Так аккуратно, его пронзают чужие пальцы, пока Аякс не может выдавить и слова, задыхаясь в собственных слюнях и простыне. — Ты готов, милый? Аякс хочет кивнуть, но чувствует, что не готов. Черт возьми, как бы это не было приятно, мужчина даже не удосужился растянуть его как следует, но все, что Чайльд может — утыкаться в диванчик и молиться чтобы его скорее выебали прямо здесь, среди людей. Даже если они за стенкой и не видят его, хотя это и не значит что его не слышат. Чайльд уверен, каждый успел хотя бы раз убедиться в том что у них происходит. Его глаза расширяются, когда ко входу прислоняется нечто большее. То есть, точно не третий палец. Аякс пытается проползти вперед, но руки грубо сжимают его бедра. Чайльд кривится — завтра точно останутся синяки. Или будет болеть. Пальцы вжимаются в его бедра, оставляя красные следы на молочной коже. Аякс ненавидит это, но сделать ничего не может. В него входят наполовину. Глаза слезятся. Соленые дорожки спускаются по щекам к самому подбородку, пачкая подушки под ним, а зубы крепко вцепились в собственные подушечки пальцев. Он чувствует дыхание на плече, а после теплые губы, касающиеся его кожи. — Вы… Зубы впиваются в плоть резко. Чайльд шумно выдыхает, скорее от неожиданности, и сильнее сжимает потную ладонь. Аякс не большой фанат следов, но если уж так произошло… Он не против. Но зубы не отпускают. Они лишь сильнее сжимаются на коже. Чужие волосы мягко щекочут его щеку. Чайльд поворачивает голову и видит струйку крови, стекающую по руке вниз. «Бешеный, что-ли…» — С-стойте… Мужчина крепче вцепляется зубами в плечо, а по телу Аяксу проносится новая волна боли. Это уже не смешно. Он пытается оттолкнуть его, но от этого становится лишь больнее. Чем больше он двигается — тем сильней зубы разрывают мягкие ткани, принося судороги в руке. Слёзы льются из глаз, но Аякс может только брыкаться, пытаясь отцепить мужчину от себя. А толчки все не прекращаются. Он входит в Чайльда резко и грубо, параллельно вылизывая место укуса. Мужчина издает гортанный рык и вновь впивается рядом со старой меткой. Чайльд чувствует что его голова кружится. Он со всей силы толкает мужчину назад. Тот отлетает и со страшным шумом ударяется о стенку дивана. Аякс падает на пол и отползает к углу, сжимаясь там как маленькое дитя, которое прячется от взрослых. Аякс уверен, выглядит все ужасно странно. Его левая часть тела в крови. Он голый сидит на полу, напротив мужчины, что трахал его минутой ранее и позорно рыдает. Отвратительно. Аякс поднимает взгляд на мужчину. Его глаза сияют кор ляписом в темноте комнаты. С подбородка стекает кровь, а изо рта виднеются острые зубы. Клыки

***

Аякс дописывает последнюю строчку, прежде чем ее вырывают у него из-под рук. Женщина смотрит на него недовольно, размахивая листком прямо напротив его головы. — Мистер Чайльд, — она выделяет его имя с особенным пренебрежением, да так, что Аякс кривится, протягивая руку за своими записями. Женщина поднимает лист выше, не давая парню забрать его обратно, — я, кажется, просила не отвлекаться на моих уроках. Вокруг раздаются смешки и Аякс розовеет от стыда. Да как эта карга вообще посмела опозорить его перед всеми… — Госпожа Ваутерс, я не отвлекаюсь, правда, — он соединяет ладони вместе, кладя их под подбородок. — И чем же вы занимались, если не секрет? — Она рассматривает листок, что забрала юноши, и с каждой строчкой ее брови ползут наверх. Чайльд прячет лицо в ладонях, скрывая ото всех свое смущение. — Как интересно. Считаете, вашему отцу это понравится? О нет, только не снова… — Госпожа Ваутерс, не рассказывайте ему прошу… И Чайльда берет злость. Почему он, Чайльд Аякс, должен молить кого-то? Право, он наследник своей семьи — он выше этого всего! Тем ни менее, сейчас он на колени готов встать перед этой старой ведьмой, лишь бы записи не попали к его отцу. — Я была бы рада помочь вам, вот только подобная чушь — совсем не дело для юноши вашего статуса! — Она кажется до ужаса оскорбленной. Будто бы это ее титул Аякс так бесстыдно растрачивает на развлечения. — Я забуду об этом, но только в этот раз. Чайльд выдыхает. Ну слава богу. Женщина сминает листок в руках и он отправляется в карман ее вязанной кофты. Что ж, небольшая потеря лучше порки от отца. Лучше месячного наказания. Сбоку кто-то тихо смеётся и Аякс смиряется с тем, что даже статус не может повысить уважение среди его ровесников. То есть, эти дети, что вообще ему никто, находятся здесь лишь потому что родились у друзей его родителей, не более. И ему надо бы учиться у этой старой усталой женщины одному, но, к сожалению, его матушка посчитала социализацию необходимой. Аяксу уже девятнадцать, он мог бы продолжить обучение в другой стране, если бы не чёртовы обстоятельства. Он только начал нравиться учителям, когда в стране наступило военное положение и его, как английского студента, выперли из французского университета со всеми документами. Он был готов разбить носы паре немцев, что так усердно выпроваживали его, вот только сам получил бы от отца. Одно оказалось болезненнее другого. И теперь он должен учиться здесь с этой женщиной, что якобы является француженкой. Да Аякс на французском говорить может лучше, чем она учить других людей! Аякс уходит в свою комнату прежде, чем глупый выходец из семьи мелких богатеев успевает подшутить над ним. Чайльд падает на кровать. Руки непроизвольно тянутся к забинтованному плечу, но парень старается остановить себя. Трогать рану — не лучшее занятие. Лучше бы он и в правду учился, как говорит преподавательница. Но Чайльд не был бы собой, если бы предпочел книжки своей собственной писанине Он поднял объёмную подушку и достал оттуда бархатный сверток, сделанный из обрезок тканей портного, приезжавшего на прошлой неделе для его нового костюма. Аякс открыл его. Бумага была неровной. Он погладил исписанные листы, продавленные маленькими буквами и кляксами, перелистывая страницу за страницей, пока не остановился на последней. С него на Аякса смотрели два глаза, пока чёрно-белые, но парень чувствовал давление драгоценных камней этого взгляда. Чайльд сглотнул. Чуть ниже портрета, он продолжил выводить строчку на строчкой, придумывая рифму. — А глаза у него… Точно Корляпис, — он улыбнулся своим мыслям и выписал их на бумагу. Ох, право, отец был бы крайне зол, увидь чем тут занимается его главный наследник. Тоня была бы недовольна, крайне недовольна. Она и вправду считала Аякса недостойным своего положения. А парень думал также. Родись он только девушкой… — Господин, могу я войти? В дверь стучится домработница и Аякс рефлекторно запихивает свою маленькую записную книжку под матрасы, будто бы на пороге уже объявился отец, а не всего лишь старенькая женщина с письмом или подносом еды. — Да-да, входи, — он спешит подняться с кровати и сесть на маленькое кресло около нее. Всё-таки, встречать даму лежа было бы невежливо, — ты чего-то хотела? — Ваш отец просил посетить его после обеда, я предупреждала вас ранее, — Чайльд кидает взгляд на часы и сглатывает. Обед прошел давно, а он совсем забыл. — Спасибо, Хильда, можешь идти. Он быстро поправляет свою помятую рубаху, приводя ее в более менее приличное состояние, и заправляет в штаны. Тратить время на сборы было бы глупо. Лучше выслушать за внешний вид, чем за опоздание, так что уже через минуту Аякс выходит из своей комнаты и направляется в кабинет отца. Он гипнотизирует взглядом огромные двери, не спеша заходить. Аякс боится стучаться, а без стука входить нельзя — призрачные удары чувствуются на спине каждый раз, когда в его голове появляется желание так сделать, так что Чайльд все равно постучит, но ему нужна минутка собраться. И подходит ближе, касаясь кончиками пальцев темного дерева, оглаживая каждый узор. За дверью слышится голос его отца. Чайльд напрягается. — Я даже не знаю, господин, — отца почти не слышно, так что Аякс старается не дышать, чтобы сконцентрироваться на происходящем в кабинете. Помимо голоса он слышит медленные шаги по всей комнате, но они достаточно далеко чтобы парень мог не беспокоиться о том что его раскроют. В кабинете громок кашляют, — все же, он единственный наследник… Чайльда берет холодный пот. Они говорят про него?.. Чужой голос появляется неожиданно, но слишком тихо, чтобы разобрать что-либо. Аякс слышит лишь шум. — Нет, нет, он слишком юн, — в голосе отца чувствуется беспокойство, — Тевкр даже не закончил основное обучение, он не может быть наследником… А я слишком стар, господин… Аякс прислоняется ухом к двери, стараясь разобрать что говорит второй собеседник. — Вы не можете так просто забрать его! При всем моем уважении, это похищение, — ещё никогда Чайльд не слышал такого страха в голосе своего отца. Что могло напугать его так сильно, чтобы показывать слабость перед кем-то посторонним, если мужчина даже не может быть благосклонен к собственным детям? Нервная улыбка расцветает на губах Аякса, — хорошо, но только он сам должен согласиться. Дайте нам время! Шаги приближаются и Чайльд отпрыгивает от двери как ошпаренный. — Аякс, ты пришел? — Отец выпрямляется, будто бы в его голосе не было тревоги минутой ранее, и делает строгий взгляд, — Проходи. Чайльд входит вглубь комнаты с опущенной головой, стараясь не смотреть на собеседника отца до последнего. Он не знает что хочет этот человек — но вряд-ли чего-то хорошего, раз отец так волновался. Аякс садится на гостевой стул и слышит как мужчина садится подле. Аякс поворачивает голову, встречаясь взглядом с янтарными глазами и острым зрачком. — Здравствуй, Аякс, — его бархатный голос звенит в голове. Чайльд бледнеет. В голове проносятся стоны, что он слышал не так давно этим голосом, нежные руки, гладящие его ягодицы и губы, целующие его весь тот вечер. Плечо заныло. — Аякс, это грубо, поздоровайся с господином Мораксом. Что ж, по крайней мере Аякс теперь знает его имя. — З-здравствуйте… — Его голос дрожит. Не мог же он рассказать его отцу? Но отец вполне спокоен, так что вряд-ли… А собирается ли?.. — Давайте перейдем к сути, — мужчина улыбнулся, обнажив зубы. Аякса передёрнуло, когда клыки блеснули в свете ламп. Он кинул взгляд на отца. Тот улыбался, будто бы не видел их. Или не хотел делать вид что заметил. — Аякс, я слышал от твоих преподавателей, что ты увлекаешься писательством? Отец Чайльда сохранял спокойное лицо, но парень знает — тот в ярости. Аякс кратко кивает. — Похвально. Молодые люди твоего возраста нечасто интересуются чем-то подобным, — Аяксу страшно спросить сколько ему лет, раз он использует подобные этому выражения. Выглядит Моракс молодо, но Чайльд знает — упыри живут столетиями. Хотя он полностью не уверен, кем является этот мужчина, — Мы с твоим отцом, — он перевел взгляд на нервно постукивающего по поверхности стола кулаком папу, — решили что ты можешь развить эту свою сторону. Аякс удивлённо переводит взгляд с одного мужчины на другого. Стоп, что… — То есть?.. — Последнее время я увлекаюсь художественной литературой. Жанра фантастики, разумеется, — он кладет сомкнутые ладони под подбородок, — но хороших авторов действительно мало, особенно подобного рода. А не так давно я наткнулся на опубликованное от твоего имени произведение и был удивлен… — Я тоже был удивлен, — перебивает отец его и недовольно сверлит взглядом, а Чайльд чувствует как покрывается красными пятнами от стыда. — …А позже нашел тебя и выдвинул предложение, — Моракс продолжает, не обращая внимания на чужую грубость — не будешь ли ты против заказа на произведение? Аякса повергает шок который раз за день. — П-простите?.. — Естественно, не бесплатно. Я заплачу тебе и познакомлю с людьми, довольно знаменитыми в этой сфере. Ты слышал о Дилюке Рагнвиндре? Глаза Чайльда загораются. Конечно, он, черт возьми, знает Дилюка Рагнвиндра. Кто его не знает? Да Аякс главный его фанат! — Вижу, ты заинтересован, — Моракс улыбается словно по-кошачьи, наклоняя голову вбок. — что ж, но у меня есть условия. А как же. Странно было бы отдать столько всего, в обмен на простую писанину, ещё не получившего свою славу мелкого авторишку. Аякс слегка хмурится. — Почему бы тебе не пожить у меня это время? Согласие твоего отца я получил. «А мое?..» Чайльд был в недоумении. Тогда, они с отцом обсуждали это? А к чему был разговор про наследника? — Я думал, это помешает твоей подготовке к передаче титула и семейного дела, но господин Моракс пообещал мне что трудностей не будет. Чайльд закусил губу. Если отец согласен, то у него действительно есть веская причина. И это точно не желание помочь Аяксу. Неужели Моракс настолько влиятелен, что ему нельзя отказывать? Черт возьми, это слишком тяжкое бремя для него. — Ты согласен? Аяксу страшно. До ужаса страшно. Он все ещё помнит то, что произошло с ними несколько ночей назад. Страшно оказаться с этим человеком (или нет) в одном помещении. Страшно быть уязвимым перед кем-то вроде него. Не то чтобы у него есть выбор. Отец был бы в ярости, подставь Аякс их семью. Через силу, он кивает. — Чудесно, я дам тебе время собраться. Он покидает помещение, а сердце Аякса падает в пятки.