Консерватор

Должно быть, Аякс провинился в прошлой жизни. Или в начале этой, он не уверен. Хотя не важно в какой, грехов у него предостаточно, чтобы оплачивать их ещё очень долго. Когда он опубликовал свою первую работу под псевдонимом, Чайльда захватила странная паранойя. Он переживал каждый раз, когда отец вызывал его в кабинет. Узнал ли он? Или расшифровал его тайное имя? А может нашел записи и черновики в его комнате? Сотни мыслей и ни одна не являлась верной, ведь ни в первый месяц, ни во второй с ним ничего не случилось. Аякс всё ещё свободен, словно птица. И не важно какого размера его золотая клетка, если отец не спешит ее уменьшать. Когда паранойя стала потихоньку спадать, Аякс решился на вторую работу. Затем на ещё одну, и ещё, пока не собрал приличный клуб фанатов своих работ. Это, конечно, ограничивалось рамками известности журнала для молодых дам, но Чайльда не волновал его оклад с продаж. Ему нравилось замирание сердца, что происходило каждый раз, когда он ненароком слышал говор людей о новом коротком романе некого Тартальи, проходя по улицам родного города. Кто же знал, что имя его прадеда настолько известно, что даже важный аристократ может найти его лишь по нему. Моракс никак не смог бы найти Чайльда, если бы не знал его родословной. Что странно, откуда ему знать о каком-то древнем человеке, даже если он является одним из основателей семьи Аякса? Должно быть, Моракс достаточно начитан, раз такая глупость, как тыкать наугад в людей с подобным именем работает у него на отлично. Или дело в некоторых произведениях, опубликованных уже от имени самого Аякса. Но он был намного более осторожен! Даже выбрал другой журнал, что за нескромную сумму внёс его в первую полосу без вопросов. Неужто кто-то догадался сравнить стили двух разных авторов? Что за вздор. Чайльд пакует свои вещи уже целый день. Он все откладывает и откладывает. Не будь у него свободы во времени, Моракс был бы зол. Неужели на несколько чемоданов нужен целый день? Право, Аякс чувствует себя своей матушкой, когда та собирала свои вещи в короткое путешествие в Версаль, учитывая что оно было чисто деловое и безумно короткое. Что такое два дня для аристократки? Может быть, пару походов в дом моды. Аякс не привык выходить куда-либо одному. Он любит сбегать от охраны по ночам, когда они едут по несколько дней без отдыха, но так, чтобы официально… Аякс стал забывать, что он вовсе не принцесса или дочь деспотичного короля. Какой кошмар, Аякс спустился до сравнений. Тем ни менее, время подходит к концу, а все что ему нужно с собой — бумага с чернилами, да маленький нож для самообороны. Хотя вряд-ли его пустят с последним. — Дорогой, спускайся вниз, — матушка тихонько стучится в его массивные двери, в то время как они открыты и она могла бы просто зайти. Но Аякс любит ее за эти крупицы личного пространства. Шаги удаляются от двери и Чайльд шумно выдыхает. Что ж, он сам навлек на себя беду, когда решил что может быть хитрее отца. А может, ситуация была бы лучше, не разыграйся в нем юношеский максимализм и желание сношаться. А ещё лучше было бы воткнуть осиновый кол в сердце Моракса сразу, как тот посмел коснуться своими клыками его кожи. Иногда Аякс думает, что мир его ненавидит. Он относит свои вещи к двери, уже зная что вскоре их доставят к выходу слуги, и спускается по лестнице вниз. Была не была. Моракс улыбается ему приветливо. А Аякс думает, что тот издевается, ведь чем шире его оскал, тем чаще глаза Чайльда метаются внутрь рта, чтобы разглядеть в нем клыки. Он отдергивает себя, когда снова засматривается на чужие губы. Моракс замечает это и улыбается шире. — Ты готов, Аякс? И Аяксу отвратительно это обращение по имени. Или он давно не общался с кем-то кроме семьи, или его желание соблюдать социальные нормы проснулось слишком поздно, но ему хочется выбить каждую букву из его слов вместе с мерзкими острыми зубами. Сквозь силу, Аякс улыбается, лишь сильнее сжимая челюсть. Баночки чернил в его багаже громко лязгают друг об друга, когда он неаккуратно плюхается на заднее сидение блестящего автомобиля. Моракс, к его удивлению, садится рядом, предпочитая компанию Аякса переднему месту. Испарина покрывает лоб парня, когда их плечи соприкасаются. Он чувствует, как лопается струп под бинтом от напряжения его рук, хотя, скорее всего, Чайльд себя просто накрутил. От водителя их отделяет тонкое стекло и черная занавеска. Так что, вздумай Моракс выпить его крови, останется безнаказанным. Впрочем, Аякс уверен что вся его прислуга осведомлена о его… предпочтениях в еде. Колено Аякса мелко дрожит, что не остаётся незамеченным для вампира. — Не волнуйся, — его массивная ладонь опускается на бедро Чайльда и тот вмиг бледнеет. Дыхание касается его уха, когда Моракс тихо произносит: — я не голоден. По крайней мере, не сейчас. Аякс сглатывает. Это плохо. Хуже, чем он мог представить.

***

Дом Моракса огромен. То есть, Аякс не деревенщина, он видел и побольше. Но то были храмы, а это — настоящий дом, где действительно кто-то живёт, а не просто навещает каждую неделю для воскресенской молитвы. Истинное варварство — отдавать такие земли для аристократа, что по сути и половины этого замка без необходимости не обходит. Тут могли быть поля или луга, но все что занимает эти квадратные метры — огромный холодный замок. Но он и вправду напоминает вампирское логово, Аякс уверен — Влад Цепеш бы оценил, если бы он существовал. Хотя Чайльд не был бы удивлен, окажись он реальным. В последнее время в его жизни столько дерьма, что он и в домового, и в болотные огоньки, и в искренность своего отца поверит. Его вещи уже заносят, так что Аякс спешит покинуть автомобиль и эту давящую морально компанию, направляясь к каменной арке на входе. Действительно, особняк не лучшее название. Замок. Там он идёт через маленький сад, окружающий его необычными цветами и парочкой съестных деревьев. Аякс делает пометку в голове — проникнуть сюда, если его будут морить голодом. Чайльд настырно игнорирует медленные шаги сзади, даже не оборачиваясь, пока его не хватают за плечо, притягивая назад. От неожиданности Аякс прикусывает язык. — Не так быстро, Аякс, сегодня твой гид — я, — Моракса парень не видит, но может представить его горящий взгляд. Мужчина сжимает его больную руку, но после пары шипений берет ее ниже, подхватывая парня под локоть. Их разница в росте невелика, но Аякс чувствует что практически висит на Мораксе и слегка отодвигается вбок. В полной тишине его сопровождают до двери. И Аякса слегка берет злость. До чего же благороден был Моракс при отце. Но стоит им отдалиться от общества на пару шагов, как Чайльд чувствует что его руку вот-вот сломают в крепкой хватке. Он напрягает мышцы. — Твоя спальная комната находится напротив моей, так что не стесняйся заходить ко мне с вопросами, — его тон вновь нежный. Аякс кивает, решая что так он сделает в последнюю очередь. Сила в его полуобьятиях слегка ослабевает, — в обеденную мы позже отправимся вместе, ну а ванная есть в твоей комнате. Думаю, экскурсия может быть закончена? Чайльд кивает. Что ж, ему не нужна подробная карта дома — чуть позже он сам исследует это место и найдет каждый уголок, в котором его не достанут. Вряд-ли здесь есть такие. — Замечательно. Эльда, — он махает кому-то рукой. Через пару секунд к ним подбегает низкая полная женщина, одетая в чёрное платье, — будь добра, проводи дорогого гостя до его спальни. Эльда кивает и шустро направляется в сторону дверей. Аякс спешит за ней. Он еле успевает нагнать ее. Уже на лестнице темп убавляется. Они минуют повороты и десятки мраморных колонн, прежде чем женщина останавливается около светлой двери, подзывая парня жестом ближе. Аякс становится рядом, пока она отмыкает комнату ключом. — Господин, — она нарушает тишину, вместе с этим шумя ключом в замочной скважине, а Чайльд подпрыгивает от неожиданности, — я очень рада вашему приезду. С тех пор, как госпожа нас покинула, тут редко бывают гости. Говорит она почти шепотом. Должно быть, хозяин дома не любит такие обсуждения. Аякс сглатывает, не зная что ответить. Он кидает ей сочувствующий взгляд, когда женщина начинает судорожно махать руками — Нет-нет, она не умерла! — Говорит она чуть громче, чем планировала, и резко закрывает себе ладошками рот, — Она сбежала с нашим лекарем… Бывшим лекарем, — Аякс выдыхает. На одну неловкую ситуацию меньше, — Но мы все ее любили, господин. И вы так на нее похожи. Она наматывает на палец кудрявый локон, со вдохом его опуская. Чайльд слегка пятится. — Госпожа была прекрасна, вместе с ней господин Моракс светился, но прошло уже более пятнадцати лет, так что, — дверь со скрипом отворяется и женщина протягивает Чайльду ключи, — я говорю это не для того, чтобы посплетничать. Просто хочу предупредить, наш господин может иногда и перебарщивает, но не держите на него обиды. Он просто очень одинок. Она смотрит на него по матерински нежно. Аякс не знает что сказать. Женщина кладет свою маленькую ручку на щеку парню. — Впрочем, я и так сболтнула лишнего. Будьте осторожны. Эльда покидает его быстрым шагом, а Чайльд не успевает даже поблагодарить ее. Он вздыхает. Проходя в комнату, Чайльд думал что ему выделили что-то среднее, может даже маленькое и тесное. Он здесь не на каникулах, а приехал работать, выделять ему что-то комфортное не так важно. Так что Аякс уже был готов к каморке под лестницей или чулану, заброшенному древними вещицами. И Чайльд был удивлен, ведь его комната выглядит даже лучше прежней. И если его спросят, доволен ли он, то Аякс даже промолчит про эти розоватые занавески на кровати, заменяющие нормальные одеяла, и будет счастлив тому, что дали. Размером комната его удивила. А ещё стол. О боже, Аякс самый счастливый в мире писатель! Стол, что был вдвое больше его прежнего, был сделан из темного дерева и имел множество шкафчиков в себе, где Чайльд нашел целую гору листиков и перьев. Но они не в пятнадцатом веке, хотя он не знает в каком родился Моракс, так что у него есть более удобные варианты письма, что ему некогда привез отец из Франции. Но чей дом, того и правила. А Аякс не против и пером писать. Он пробует окна, с удивлением замечая что те не так легко открыть. Что ж, глупо было надеяться что с его репутацией будут держать все выходы открытыми. Чайльд был дураком, когда с облегчением выдохнул, войдя сюда. Он не освободился от отца, просто его решетка немного отдалилась от заключённого. Пожалуй, от этого Аякс отцепится только после смерти. Своей или его, не важно. Чайльд падает на двуспальную кровать, прикрывая глаза.

***

— Господин, мне привести гостя к вам? — Старый дворецкий аккуратно стучится ему в дверь, когда Моракс перебирает старые документы. Он поднимает взгляд на одну секунду, позже снова возвращаясь к бумагам. — Не стоит, думаю ему нужно свыкнуться. Мужчина кивает и без слов направляется к его столу, помогая собрать ненужные листы в стопку и убрать в шкаф. Моракс благодарно кивает. Дворецкому не нужна просьба, чтобы выполнить то, что нужно. Моракс почувствовал бы себя без него как без рук. Должно быть, последние пятьдесят лет в обществе разнежили его. Моракс мотает головой. Скорее, слабость к ним, а не сами люди. Он наблюдает как дворецкий улыбается своими сухими губами, а на лице появляются глубокие морщинки. У глаз, вокруг губ, на подбородке. Моракс помнит его ещё незрелым юношей, что осмелился нагрубить прохожему, случайно наступившему ему на ногу. Кто же знал, что спустя время он станет так верен и сохранит его секрет. Горделивая сущность Моракса радостно урчит, когда чувствует покорность и уважение. Немногие люди могут заслужить его доверие. Моракс живёт не первое столетие, он видел много плохих персон, считающих себя умнее его, жившего дольше всего их рода. Моракс чертовски стар и он устал доказывать таким их неправоту. Он предпочтет запереться в своем поместье, живя на богатства, накопленные за его долгую жизнь. Словно тщеславный дракон, он наслаждается золотом и властью, но только в одиночестве. Должно быть именно поэтому такого человека никто не знает. На Моракса работает старая репутация, а не он сам. Он кидает взгляд на часы. Пожалуй, он поспешил с отказом дворецкому, скоро приближается время обеда и Аяксу следует придти к нему как можно скорее. Но тревожить мужчину вновь не стоит. Моракс выдыхает и выходит из своего кабинета, направляясь в покои гостя. Как неудачно Эльда выбрала эту комнату. Он невесомо касается поверхности двери, вспоминая как раньше она была покрыта маленькими рисунками и забавными росписями, во времена когда его жена ещё была юной гостьей в этом поместье, находясь у Моракса лишь из-за своего отца садовника. Она изводила бедных слуг, пачкая дверь каждый раз, когда ее очищали. Раз за разом, пока Эльда не смирилась. Дверь не трогали, когда она переехала в покои Моракса, как воспоминание. Когда она сбежала, Моракс приказал сменить все двери на этаже. Планировала ли она совратить его уже тогда, когда неловко мялась у входа в комнату впервые, говоря что не заслуживает чего-то подобного? Моракс со злостью ударяет по двери, когда с другой стороны кто-то тихо вскрикивает. Дверь приоткрывается и рыжая макушка Аякса выглядывает из-за нее. — Вы чего-то хотели? — Он вздрагивает, когда замечает кулак на дереве, вокруг которого расходятся маленькие трещинки и отколы. Чайльд шумно сглатывает. — Обед. Пора обедать, — он выдавливает из себя дежурную улыбку, неловко убирая руку. Они молчат, смотря друг на друга, ещё пару секунд, пока Чайльд не кивает, закрывая дверь снова. Моракс остаётся напротив, таращась на стену. Он очнулся лишь тогда, когда в него врезалась открытая дверь. Моракс обнаруживает себя в полуметре от нее в бездействии. Должно быть, это выглядит странно. Переодетый, Чайльд протискивается в этом узком пространстве, становясь подальше от мужчины. И Моракс может понять, почему. Путь до столовой проходит в тишине, лишь изредка разбавляясь восхищенными вздохами юноши. Глаза того расширяются, когда они заходят в огромную комнату, повсюду покрытую золотыми вставками и статуэтками. — Так вот на что идут налоги, — шепчет он. Моракс посмеивается, садясь во главу стола. Парень, не решаясь, садится напротив. Их разделяют минимум несколько метров, в середине которых стоит лишь одинокий канделябр, и это заставляет чувствовать Аякса себя увереннее, когда до предполагаемой угрозы есть много пространства. Чтобы убежать достаточно. Хотя он не уверен, что вампиры не имеют супер скорости или типа того. Он рассматривает свои ногти, стараясь не так открыто пялиться на мужчину. Держи врагов в поле зрения, да? Слуги поспешно заносят тарелки. Один из них начинает тушеваться, сомневаясь кому в этом огромном разрыве нести и накрывать первому. Но отдает предпочтение хозяину. Перед Чайльдом ставят чашу сомнительного на вид супа, который имеет вполне привлекательный запах, и бокал, наполненный чем-то красным. Чайльд надеется на вино, а не кровь. Хотя обоняние кричит что это вишневый сок. Он сомневается, прежде чем брать в руки ложку. Хотя у Моракса было куча шансов чтобы убить его, что мешает ему отравить Аякса сейчас? Вампир замечает его смешанные эмоции на лице и понимающе улыбается. Он первым отпивает из своего бокала (Чайльд молится чтобы там также был вишневый сок) и смеётся, когда замечает пристальный взгляд на своих губах. — Виноградное вино, — он поднимает его вверх, слегка проворачивая. Жидкость омывает стекло по кругу в маленьком шторме, — очень вкусное. Рагнвиндры знают толк в своем ремесле. Знакомая фамилия остаётся в голове и Чайльд предпочитает сосредоточиться на ней, а не на панике. — Не знал, пьешь ли ты. Так что решил подать тебе сок. Также от этих производителей, — он улыбается. Аякс подмечает то, как он умело отводит его мысли от своей вампирской сути. Но Чайльд не глупец. Тем не менее, он подхватывает общее дружелюбное настроение. — Пью, но лишь изредка. Благодарю. — Тогда в следущий раз смею предложить тебе вино из Османтуса, — «следущий раз». Аякс отпивает свой сок, смакуя на языке, — оно производится из белого винограда отборного качества с добавлением свежих цветов османтуса. Это вино представляет собой напиток бледно-золотистого цвета, сияющего и кристально-прозрачного, с приятным богатым, утонченным ароматом, который ему придают цветы османтуса. В этом вине можно найти свежий мягкий гармоничный букет с цветочными нотками, мягкий и нежный вкус, изящную структуру и уникальный стиль. Аякс подминает ладошку под щеку и наклоняет голову, внимательно слушая мужчину. Лицо его полностью расслабленно. Взгляд Чайльда останавливается на золотистых глазах, направленный в его полупустой бокал. — Цветок османтуса широко используются в медицине, особым отваром из соцветий лечат кашель, а компресс из отвара коры используется для борьбы с нагноениями. Эфирное масло османтуса оказывает благотворное воздействие на кожу, вызывая регенерирующее, противовоспалительное и иммуностимулирующее действие, потому некогда ходили легенды, что вино имеет целебные свойства, — он слегка посмеивается, перемешивая оставшуюся жидкость в своем бокале. Он немного отпивает, поворачивая голову на собеседника, — но это лишь доля от правды. Белый виноград также имеет противопоказания для слабых кишечников или для людей с повышенной кислотностью организма. Надеюсь, ничего из этого нельзя отнести к тебе? Аякс неуверенно кивает. — Вы много знаете о вине, господин Моракс. — Наедине можешь звать меня Чжунли, — он улыбается. Чайльд называет его, беря имя на пробу. Он не слышал о таком раньше. — Чжун, как колокольчик? ¹ — Он слегка посмеивается. Чжунли на это мягко улыбается. — Верно. Я приятно удивлен тем, что ты это знаешь. — Положение обязывает знать культуру стран, в которых мне придется побывать в ближайшем будущем. Так значит, вы, Чжунли, родом из Китая? Мужчина наклоняет голову вбок. Аякс понимает что затронул тему, которой избегал больше всего. По коже пробегает холодок. — Верно. Но вся моя жизнь — большое путешествие. Давно я не бывал на родине, — и в его ответе Аякс не замечает ничего странного. Хотя у Чайльда есть некоторые думы, что мужчина застал появление своей страны. Но он старается откинуть все лишние мысли. — Насколько давно? Мужчина отводит взгляд в сторону, задумываясь. Его палец стучит по поверхности стола, а с губ слетает тихое мычание. Аякс пытается сосредоточиться на остывающем супе. — Около двадцати лет, я думаю. — Вот как… И сколько же вам лет, Чжунли? — Он прикусывает язык. Право, излишнее любопытство когда-нибудь доведет его до гроба, но Чжунли сделал достаточно, чтобы вызвать этот неподдельный интерес. Пусть вкушает плоды своей неосторожности. — Тридцать первого декабря исполнится шесть тысяч, хотя я не уверен. Аякс давится этой цифрой. — Что ж, вы довольно молодо выглядите, — Чайльд вытирает выступивший пот тыльной стороной ладони, еле выдавливая из себя нервную улыбку. Чжунли посмеивается. — Благодарю. Он достает тоненький платок из нагрудного кармана, вытирая им рот, и привстает со своего места. Мужчина задвигает стул обратно и направляется ко входу. — Спасибо за совместную трапезу, дорогой Аякс, — кидает он возле массивной двери, не оборачиваясь к собеседнику лицом, — и да, будь аккуратен в своей речи. Развязность языка перед посторонними может привести к печальным последствиям. Он покидает помещение, оставляя Аякса наедине со своей тревогой. Ему что, только что угрожали?