Консерватор

      Его звериные глаза блестят в свете тусклой лампы, изредка являя красные вспышки в зрачке. Может, будь его кабинет чуть южнее, а комната для приема гостей расположилась бы именно там, где покоится спальня Моракса, ледяной ветер не продувал бы щели между досок, не шумел бы красными занавесками об пол, и, наверняка, не тушил свечи каждые пять минут после их зажжения. Глаза медленно проезжают по гостям, оценивая подходящие для присущей этому участку морозу костюмы. Огромной ошибкой было бы выходить из уютного автомобиля на улицу лишь в габардиновом пальто и паре армейских сапог, пусть и очень высоких, но крайне тонких. Даме же (отвратительное слово, кое для кого-то вроде неё употребить уже давно нельзя, но воспитание не позволяет называть женщин гадкими змеями. По крайней мере, в их присутствии), как человеку моды, не повезло выйти в ветреный день в длинном платье и туфлях, что цепляли за собой всю пыль и репейник, который только попадался на пути. Но наряд этих людей — последнее, чему Чжунли придал бы значение в этой ситуации. — Итак, — Моракс хмуро обращается к гостям, перекидывая ногу на ногу(чего при других, как раз таки, не позволил бы себе), — цель вашего визита? Осиал, не до конца понимающий всей комичности ситуации, потягивает тёплый напиток из фарфоровой чашки, смакуя импортный чай на языке. Желание стереть эту довольную улыбку с лица у хозяина росло с каждой секундой. — Мы с дорогой ГуйЧжун, — он переводит взгляд на девушку, что неловко улыбнулась и махнула головой, поднимая все свои объёмные кудри на воздух, после тяжело опадающие на лицо, — направлялись домой из нового театра подле церкви. Слышал о таком? Недавно открылся, — растягивает ухмылку Осиал, а ярость от осознания того, что старый друг, вероятнее всего, пытается похвастать своей невестой, закипает в Чжунли с каждой секундой. Даже если Осиал не знает, в каких отношениях раньше они состояли с ГуйЧжун. — Слышал, — кивает Моракс, а после с презрением добавляет, — хотя я был уверен, что поблизости или хотя бы по одной с моим поместьем дороге у тебя имений нет. Осиал поправляет свой галстук, чинно выпрямляя плечи. — Недавно приобрёл, — его морщинистая рука медленно опускается на плечо ГуйЧжун, сжимая ткань ее шали до треска нитей, сопровождаемая почти одержимым любовью взглядом. Девушка еле заметно скрипит зубами, — неподалёку есть прелестное озеро, знаешь, ГуйЧжун так любит природу! О, он знает, какова ее реакция на каждое живое существо, не имеющее хоть каплю красоты в глазах девушки. В голове проносится, что рядом также есть огромное болото, наполненное жабами и отвратительным запахом сбрасываемых туда отходов, но эта мысль так и остаётся на языке. — И я подумал, почему бы не приобрести дом в таком чудесном месте? — он с мечтательным выражением лица оглядывает вид из окна, наполненный лишь слякотью недавних дождей и шумом вихря из листьев, — А после я узнал, что ты вернулся из Китая. Разве не здорово? Моракс кивает, умалчивая, что вернулся ещё около десяти лет назад, стараясь не поддерживать связи с прошлым. Он оставил Аякса за дверью. Может, его присутствие успокоило Моракса хоть немного. — Чудесно, будем соседями. Зубы скрипят в блаженной тишине, Осиал сюрпает жалкие остатки чая в чашке.

***

С обратной стороны двери Аякс царапает ногтями краску с покрытия дерева, стараясь не дышать, чтобы услышать чужой голос, но слов разобрать не может. Он слышал имя ГуйЧжун не раз и уже успел получить крайне отрицательное мнение на ее счёт. Аякс лишь восхищался выдержкой Моракса, который с легкой улыбкой встречал друга и свою сбежавшую даму сердца, словно и не страдал из-за нее долгими неделями, тянущимися, казалось, вечность. Крохи информации, полученные Чайльдом по прибытию, не давали никакого преимущества над ситуацией. Его оружие — язык, но есть ли в нем смысл, когда колкость в сторону противника не принесет ему ран? Воспитание не позволяло ему спросить напрямую, потому он смиренно ждал пока Чжунли донесет до него суть ситуации На душе стало гадко Слуги копошатся на кухне, и Чайльд знает и видит — они понимают ситуацию лучше всего, в отличие от него, человека, знающего про некую ГуйЧжун лишь из рассказов Эльды давным давно. Когда дверь, наконец, со скрипом отмирает, на порог выходит женщина, едва достигающая роста самого Аякса, хотя, не то чтобы он был очень низким, он всегда представлял ГуйЧжун чуть выше. Она элегантна, укутанная во все эти одеяния, купленные за баснословные суммы(он может отличить такие от обычных, уж очень матушка любила подобные вещи в молодости). Ее кудри прыгают при каждом шаге, выглядя как идеально вылизанный парик. Чайльду остаётся только гадать, насколько они были сожжены и испорчены, прежде чем стать красивыми. Ее глубоко засевшие впадины под глазами и складки в каждой части тела выдавали возраст, наверняка граничащий с возрастом матери Чайльда. И он почувствовал легкую ностальгию от ее парфюма, ударившего в лицо. «Вау, — думал Аякс, — должно быть, она действительно берет уроки у моей матери или вроде того» Может, дама желала омолодиться, но выглядела как эталон моды, вероятно, двадцатилетней давности. Аякс знал, что не все готовы смириться с утекающей из пальцев моды прошлых лет. Ее лицо кривится настолько, насколько парень даже не уверен что способно чье-нибудь лицо. Когда глаза встречаются с глазами Аякса, она даже не пытается сменить свое выражение, притворяясь любезной, как она это делала до этого перед неким Осиалом и самим Чжунли. Может, он действительно не был важен для нее, чтобы стараться выглядеть милой. Ее лицо меняется лишь тогда, когда рядом с ними появляется хозяин дома, мягко положив ладони на плечи Аякса. И последний испытывает огромную вину, когда непроизвольно вздрагивает под весом чужих рук. — Аякс, прошу прощения, но мне пора проводить гостей, — кидает он, заправляя фразу легкой улыбкой, которую обычно использует на крайне мешающих гостях, — отправляйся в столовую, боюсь, гости не останутся на трапезу. ГуйЧжун довольно хмыкает, скорее разворачиваясь в сторону двери, даже не обращая внимания на почти возмущенного Осиала. Тот открывает рот, смыкая его, словно рыба, но быстро останавливает себя от неудачной фразы. Все-таки, они в гостях, судить об чужом гостеприимстве невежливо. Моракс и бровью не ведет. Его руки вскоре исчезают с Аякса, оставляя кожу под тканью рубашки гореть от пустоты. Чайльд кивает гостям, направляясь в сторону кухни, намереваясь все же закончить подготовку к обеду. Он слышит, как хлопает дверь, как прощается Чжунли, а также тихое шипение и возмущение кого-то под дверью. Чайльд не обращает внимания.

***

За обеденным столом они встречаются через полчаса, когда Чжунли улаживает все свои дела и срывает злость на набивных подушках в своей комнате, выглядевшей, словно по ней прошелся ураган. Он также отказывается от порции донорской крови, предпочитая развивать голод в своем желудке до конца, потому что вкус железа стал бы напоминать ему об ГуйЧжун, жертвовавшей ему кровь каждый месяц, чтобы иметь время на восстановление. Он чистил свои клыки часами после ее исчезновения, чтобы избавиться от ее запаха в своем рту, который никак не хотел выветриваться. Сейчас он смотрит на молодого Аякса, наливающего суп в их тарелки, и удивляется, насколько большой была разница между его гостями. ГуйЧжун была гостьей недолго, пока не стала местной хозяйкой, подло пользующейся свой малой властью. Никто из персонала не любил ее так, как сам Моракс, но никто из них также не имел право показывать свое неудовольствие от ее присутствия. Свобода работников — такой была политика Чжунли на протяжении многих столетий, пока эта змея не пробралась в его дом и не запудрила ему мозги. На самом деле, исчезла она почти также быстро, как и появилась. Что такое для бессмертного парочка десятилетий? С ней, или без нее. Аякс, напротив, никогда не был особой проблемой в доме Чжунли. Работники его любили, пусть и не показывали этого так, как главная горничная, но эта была явная симпатия. Коей никто из его гостей — кроме, разумеется, Венти в его редкие визиты, но все были слишком упрямы, чтобы признаться в снисходительности к нему, — не удостаивался ранее. Они не старались сжиться, у них это получилось на ура. — Чжунли, мне попросить кого-нибудь подать тебе вина? Ты кажешься расстроенным, — как всегда заботливо щебечет мальчик, когда напротив его собственной чашки становятся бокалы с водой. Кто еще мог заметить его состояние? Да кто угодно, кто имел глаза и немного внимательности. Визиты бывших невест никогда не бывают счастливыми, особенно если они идут в комплекте с новым женихом — его старым другом. Особенно, если в доме есть кто-то, кого Моракс не хотел бы в это вмешивать. Он качает головой. — Спасибо, дорогой Аякс, но я не чувствую, что сейчас подходящее время для алкоголя, — пусть оно и было лучшим, что существовало в этой стране, — лучше скажи мне, как дела с работой? Он старается переключиться на что-то легкое, что они с парнем могли бы обсудить, не примешивая туда призраков его прошлого. А то, ради чего Аякс сюда приехал, было как нельзя кстати. — На удивление, легко, — сразу подхватывает ритм, уводя разговор в приятное русло, — обычно, темы, которые я не придумываю сам, кажутся мне сложными. Сердце не лежит к их написанию, понимаете? С вашей просьбой справиться легче, она кажется мне интересной. Чжунли кивает, растягивая губы в полуулыбке. — Я рад, что мы с тобой сработались, — он видит, как Чайльд улыбается а ответ, и сердце окончательно возвращает привычный ритм, — сколько времени тебе может понадобиться? Аякс думает около минуты. — Я думаю, пару недель и ваше произведение будет готово. Вы не поставили невыполнимых целей, — он берет в рот ложку, раскусывая кусочки овощей на языке. Чжунли смотрит на него, включая во взгляд всю присущую ему решительность. — Ты же знаешь, что можешь обращаться ко мне на «ты», да? Аякс выглядит изумленным, будто бы Чжунли сказал какую-то несусветную глупость. — Если вы…ты не против, я так и сделаю, — губы растягиваются в подобие улыбки, но та все равно выглядит напряженной. — Я понимаю, что наша разница в возрасте может показаться слишком большой, — начинает Чжунли, и видит на лице Аякса выражение, говорящее «о, разумеется», — но я не хочу, чтобы это стало проблемой для нас, дорогой Аякс. Он хочет положить свою ладонь на его, но расстояние не позволяет достать, потому Моракс строит свою самую обворожительную улыбку. Аякс чувствует, что он, возможно, попал. — Как тебе мясо? Он переводит тему, нарочно используя больше местоимений, чтобы поскорее привыкнуть. Ты… Как можно обращаться на «ты» к тому, кто возможно прадеда твоего нянчил? Аякс не чувствовал, что может так делать. — Великолепное, спасибо. Аякс хмыкает. Его готовил не он, и подобное никто и не собирался ставить в час дня на стол, но Эльза была чересчур старательна, чтобы понять это. Борщ — единственное, что имеет право быть на столе, пока Аякс трудится на кухне. Его детский дух соперничества с поваром — который был ужасно глупый, в конце концов, как он может соперничать с кем-то, кто проходил специальные курсы по готовке, — разгорался все сильнее. В этот раз борщ остался отставлен в сторону, так что это была проигранная битва, но не бой. — Где ты, Аякс? Чжунли смотрит на него, пока Чайльд моргает пару раз, приходя в себя. — Я… эм… я здесь? Аякс задумчиво мнет темечко, обращая свое внимание прожаренному куску мяса, никак не идущего в сравнение с его собственными блюдами. Разумеется. — Нет, где твоя голова? Ты словно где-то далеко. — Ничего важного, Чжунли, — он сглатывает говядину, кисло-сладким соусом проехавшуюся на языке, отправляя ее внутрь. Внутри становится тепло. Он расслабленно растягивает губы, — лучше скажи, есть ли предложения для работы? Чжунли задумывается, откусывая кусочек с вилки, и подставляет ладонь под подбородок. — Я думал о том, чтобы добавить несколько оригинальных персонажей от себя, — мужчина отпивает воды из граненного стакан. Аякс внимательно слушает. — Ты сможешь добавить человека по моему рассказу? — он улыбается, — мой старый друг скоро приедет к нам погостить, и я хотел бы удивить его. Чайльд кивает. — Конечно. Как его будут звать? Чжунли отворачивается на секунду. — Венти.