Консерватор

Пожалуй, за красивой оберткой и парочкой вкусных омлетов Аякс стал забывать в чьём логове оказался. Его ноющая на плече рана все ещё болит, когда хищник находится в опасной близости, даже несмотря на то, что вообщем-то никаких попыток съесть его больше не было. Ещё грустнее осознавать, что никакое чувство вины Моракса не трогает, судя по всему. Он выпил его крови, обесчестил и теперь со спокойным лицом желает приятного аппетита и сладкого сна своими красивыми речами и прекрасными янтарными глазами. Чайльда тошнит так отзываться о том, кто буквально опасен для людей. Чёртово чувство прекрасного. Но его чувство самосохранение перестало работать ещё после третьего общего завтрака, а тело перестало бурно реагировать на каждое прикосновение врага, ограничиваюсь мелкими мурашками и горящими щеками. Может быть, его сознание поддалось чужой заботе, или забыло, как нелегко было дотянуться до раны, чтобы обработать ее, не сорвав только появившийся струп. «Стал терять хватку, Аякс» Пару дней назад Моракс отдал ему записи со своей идеей, которую, по его словам, теплил в своей голове уже не первый месяц, но никак не мог найти человека, решившегося бы на такой заказ. Что ж, он очень недооценил опыт Аякса, учитывая, что его анонимными выпусками в газетах были не только фантастические истории. Писатель, не попробовавший на себе эротические романы, - совсем зелёный писатель. Чайльд уверен в этом. Потому он принял этот вызов, первая глава оказалась на столе заказчика уже спустя пару часов, пусть это и был всего лишь черновой вариант. Удивлять так удивлять? – Аякс, дорогой, ты плохо себя чувствуешь? - вилка с отрезанным кусочком розоватого мяса зависла в воздухе.(совпадение ли, что вкусовые предпочтения хозяина остановились на кровавом стейке, или же такая прожарка была выбрана поваром специально, парень не знал) Янтарный взгляд, ни на секунду не отрывавшийся от рта Аякса, застыл в вопросе. Черт бы побрал его природный шарм. Прежёванная пища практически выпала из его рта, ибо челюсть застыла вместе со всем лицом. – Все хорошо, Чжунли, – он шумно сглотнул. Аякс умеет приспосабливаться лучше, чем кто-либо, но его разум может временами затуманиваться. Как если художник увидит идеальную модель, или повар идеальный кусочек мяса. Так и его писательский мозг пал пред красивой идеей и подаренными материалами, коих в прежнем доме Аякс достать бы не смог. – Хорошо, – Моракс продолжит трапезничать, растягивая каждый кусочек пищи на долгое жевание. Чайльд заметил, как уровень вина в его бокале остаётся прежним. – Вы… Не в настроении пить? – Аякс переводит взгляд с его напитка на губы, пока те не растягиваются в понимающей улыбке. – Не беспокойся, внутри не кровь. Аякс давится воздухом. Чжунли показательно наклоняет бокал, откуда тут же на белоснежную скатерть стекает алая струя, окрашивая стол ярким размашистым пятном. – Я и не думал… – А если быть точнее, здесь Romanée-Conti Grand Cru, – он разбалтывает вино, раскачивая жидкость в маленьком вихре, – мое любимое, с недавних пор. Только месяц назад появился в моем погребе, но я уже влюблён. Аякс кивает. – Хочешь попробовать? Думаю, тебе надоело сочетать стейк с виноградным соком, это вино не затмит его вкуса, будь уверен. Аякс вновь медленно кивает и тянется ладонью за чужим бокалом. – Благодарю. Чайльд прислоняется губами к бокалу, накрывая едва видный след чужого рта. Чжунли смеётся. - Вообще-то, я хотел попросить Эльду принести тебе новый, но если ты не против… Щеки Аякса алеют. – Разумеется, – он кашляет в кулак, – Эльда, принесите новый бокал, пожалуйста. Старушка на секунду удаляется из помещения, возвращаясь со стеклянным гранённым бокалом, слегка отливающим голубим цветом от падающих бликов лампы. Чжунли берет на себя ответственность налить визави вина, жестом останавливая готового помочь слугу, и собственноручно отдаёт его Аяксу, приподнимаясь из-за стола. – Спасибо, – Чайльд сглатывает, принимая бокал, когда кончики его пальцев на долю секунды легким мазком касаются чужих. Чжунли, не придавший этому никакого значения, возвращается на своё место, поправляя выбившийся галстук. – Приятного аппетита, Аякс. Юноша кивает, полностью отдавая внимания тарелке.

***

Этот запах начинает сводить с ума, когда долгое время его не чувствуешь, а после вдыхаешь полной грудью. Ее лицо, кажется, скоро сморщится именно от него, а не от приближающейся старости. ГуйЧжун приходит сюда раз в неделю, даже ее домашний не особо приятный аромат может быть лучше того, что она чувствует при входе в это место. Красота требует жертв, но если эта жертва загубит ее красоту, то был ли в этом смысл? Бедность ее не красит. Когда-то, в поместье Моракса, она цвела и пахла. Конечно, он постоянно снабжал даму средствами на роскошь. А сейчас? Молодость сама себя сгубила, выбрав любимого, вместо удобного. И почему этому парню захотелось встречаться именно здесь? – Будешь пить? ГуйЧжун начало тошнить от вида этой пресной якобы алкогольной жидкости, коей нищета поит себя в мерзких барах, вроде этого. Она лишь едва заметно скривилась и мотнула головой. – Как мне заполучить его кровь? Злость брала верх. Она ходит туда сюда по злачным местам на протяжении, кажется, вечности, но внятного ответа так и не получила. – Ты предала его, ГуйЧжун. Он не пустит тебя на порог, – мужчина злобно ухмыляется, открывая вид на гнилые зубы, – все, что нам остаётся – проникнуть туда тайно. Или, может быть, у тебя есть кто-то, готовый на преступление ради тебя? Женские глазки заблестели. – Есть, конечно есть… Ее хитрые лисьи глазки блеснули в сторону окна, продуваемого холодным осенним ветром. Ошибкой было бы сказать, что в планах ГуйЧжун не стояло пару пунктов на счёт использования других. Она уже пожертвовала всеми средствами и силами своего мужа, так что останавливает ее от повторного возвращения к старым любовникам? – Осиал, жалкий глупец, – она прислоняет пальчики к своей торжествующей улыбке, – должно быть, из всех мужчин, с коими я делила постель, был самым твёрдым. Тянуть из него деньги было труднее, чем из остальных. Все богачи имеют такую привычку? Заботиться о своей нагретой горе золота. Будучи фавориткой Моракса, считавшегося элитой даже в широких кругах, ГуйЧжун довелось не раз побывать на нудных светских мероприятиях, даже беря во внимание то, как нелюдим бывает мужчина. Каждый из его друзей, называемых так лишь из вежливости самого Чжунли, призрачно падали ему в ноги, не вылизывая стопы лишь из своей мелкой гордости и статуса аристократа. Конечно, каждый завидовал всему, чего касались его пальцы, что удостаивалось благосклонного взгляда или входило в пределы почётного круга близких людей. Одним из таких подхалимов был Осиал. Лишь его напускная самоуверенность удерживала мужчину в штанах, когда ГуйЧжун позволяла себя маленькие вольности: коснуться ненароком кисти руки, взбудоражив его, запомнить толики из его рассказов, показав заинтересованность в его надоедливых беседах, или надеть подаренные серьги, кои заметит лишь он. – Мужчины слепы и доверчивы, а аристократы тем более, мой старый друг, – ГуйЧжун взглянула в маленькое зеркальца, припрятанное глубоко внутри ее кислотно розовой сумки, – богатство и власть не защита, а лишь средство к ее получению.

***

– Вы уверены, что хотите сделать это сами? Эльда с неким родительским беспокойством смотрела на Аякса, лишь слегка придерживая кастрюлю в чужих руках. – Конечно, – он неловко улыбнулся, пытаясь аккуратно вырвать предмет у женщины, беспокоясь, как бы в сотейнике рядом не убежала вода, – Может быть, не похоже, но я хорошо готовлю. Старушка старается выдавить из себя вежливую улыбку, смиряясь с настойчивостью юноши, и ,наконец, отходит в сторону. – Так говорила матушка. Тяжёлый вздох. – Ну если вы так думаете… Шепотки и копошение слуг Аякс прекрасно слышал и не оборачиваясь, делая вид, словно их обсуждения «глупостей молодого господина» его никак не трогают. Чайльд рос в семье, где ценятся умения и работоспособность, готовить и уметь делать элементарные для одинокой жизни действия это то, чему его обучала старая экономка ещё с самого детства. Или их местный господин только омлеты готовить и умеет? – Покажу вельможе прелести иностранной кухни… Будучи довольно способным, Аякс мог бы выжить в дикой природе, используя только стекляшку и деревянное копье, что, может быть, среди других аристократов считалось бы дикостью. В особенности воспитание его небезгрешного отца. Бросить ребёнка в глубокой трущобе на семьдесят два часа – мелочь, если после этого мальчик вернётся мужчиной. Такова политика ещё самого Чайльда Тартальи, его далекого деда в далеком поколении далеких времён. Потому дети родительских партнеров в его глазах было не внушительней младенцев, рвущихся на поле боя. А сравнивая их с иностранными людьми, увиденными в отвратительный ситуациях, поведения сих в корне отличалось от установленных в его семье норм. Аякс даже не побоится слова беспомощные. Страны, в коих Аяксу довелось побывать, порой казались более опасными, чем способы воспитания его отца, или даже изощренней методов пыток слуг шпионов во Франции в данное время. Такой ему показалось страна с длинным, труднопроизносимым названием, кратко именуемая аббревиатурой РСФСР. Честное слово, произнося «Росси́йская Сове́тская Федерати́вная Социалисти́ческая Респу́блика» на родной словесности можно порвать уздечку языка, прежде чем дойдёшь до оригинального звучания. Помимо населения, Аякс запомнил местную кухню. А блюда из русской кухни точно должны удивить приезжего в эту страну китайца? Чайльд не уверен, сможет ли Чжунли вообще произнести его название, учитывая специфику китайского языка и акцента мужчины. Судя по его данным, Щи – классическое национальное блюдо русской кухни, заправочный суп, основу которого составляет рубленая свежая или квашеная капуста, приготовляемый на костном или мясокостном или рыбном бульоне. Так сказал странный справочник рецептов, криво переведённый с трудного языка. На самом деле, такое блюдо Аякс готовил впервые, а теория и практика в кулинарии, как показал его многолетний стаж в виде испорченных продуктов и прожжённых сковородок, далекие друг от друга вещи. Пожалуй, самая трудная для Аякса часть – подготовка нарезанных и мытных ингредиентов, что временами растягивалось вдвое, а то и втрое больше, чем само время готовки. В самом начале его кулинарного стажа пальцы терпели постоянные порезы и ожоги, покраснения от ярких овощей и мелкие синяки, что, впрочем, со временем не исчезло, а лишь поубавилось. А половину названий продуктов понять тяжелее, чем собственно найти, потому переводчики книги нашли аналог, доступный для поиска, не подразумевающего выезд далеко за границу. Чистить и резать картошку, верить куриное мясо, лук, морковь, капуста. В общем все, что обнаружилось на кухне, пошло в кастрюлю, уже через мучительные полтора часа разлитую на тарелки слугам. Горевшие аппетитом и немым восхищением глаза Эльды он запомнит надолго, впрочем, как и ее недоверие по началу. – Нравится? Женщина в восторге зачерпывает деревянной большой ложкой суп, сначала сдувая горячие пары, а после отправляя его в рот. – Это…, – она мнётся, прежде чем с уверенностью кидает в кастрюлю горсть соли(Аякс уверен, ее там было предостаточно и так), и поднимает указательный палец вверх, – Вкусно. Но совсем немного не хватает соли. Чайлд мысленно закатывает глаза. Так трудно признать, что была неправа? Когда на кухню входит дворецкий, Аякс спешит поднести ему тарелку, не забыв положить на край натёртый чесноком хлеб(без знания для чего, но с полной уверенностью что так правильно). Старик лишь останавливает его рукой, медленно поправляя съехавший с ошарашенного лица монокль, становясь посреди комнаты. Слуги удивлённо толпятся вокруг. Мужчина кашляет в кулак, а мелкая дрожь рук все ещё выдаёт то, как он был взбудоражен, до того как пришёл к ним. Всегда опрятная одежда слегка помялась, чёрная бабочка потеряла свою идеальную форму, превратившись в грубо связанный неумелым дитем бантик. Дворецкий вытер пот со лба. – Нас посетил господин Осиал, – в комнате послышались редкие облегчённые выдохи, словно кто-то боялся услышать тревожные новости, о раненом хозяине, потерянной работе или стремительном росте цен и снижения зарплат, – а с ним госпожа ГуйЧжун, его новая невеста. Под рукой Эльды хрустнул деревянная ложка. Лишь Аякс в неведении застыл посреди общей паники.