Странная
3 ноября 2022 г., 02:57
Кокушибо уважал своего единственного господина. Был предан лишь ему и вот уже шестую сотню лет искал голубую паучью лилию. Первая Высшая луна знал всё о Мудзане, являясь его самым доверенным лицом, ближайшим подчинённым. Когда прародитель привёл в Крепость бесконечности человеческую женщину, демон не придал особого значения очередной прихоти Кибуцуджи.
Дева оказалась хрупкой даже по человеческим меркам. На мгновенье Кокушибо застыл, наблюдая за порханием кисти по холсту и отрешённым лицом художницы.
— Приведи её ко мне.
Мудзан дал Накимэ очередное распоряжение. Высшая луна всегда находился подле господина, будучи в крепости. Он, затаившись, ждал нового приказа. Появление в этой комнате человека, который стал временной игрушкой прародителя, не стоило его внимания.
— Приветствую, господин Кибуцуджи. К сожалению, не могу пожелать доброго времени суток, ибо давно потеряла им счёт.
Девушка с застывшей на губах вежливой улыбкой склонила голову.
— Ты совсем меня не боишься, художница. — не вопрос, утверждение.
— Признаю, при первой нашей встрече я испытывала страх. Но нельзя долго бояться того, что не можешь увидеть. — Макото, безошибочно распознав жест Мудзана, приглашающий подойти ближе, расположилась в кресле напротив.
Рука Кокушибо опустилась на рукоять катаны. Поводом стала увиденная им непозволительная дерзость. Впрочем, демон в тот же момент вновь обрёл безразличие к ситуации. Господину не требовалось его вмешательство, и смертная не представляла для него никакой угрозы.
— Вы интересуетесь литературой? — Хосуми продолжила беседу, немигающим взглядом обведя комнату. — Судя по шороху страниц, у вас в руках весьма древняя книга — я разбираюсь в бумаге.
— Отнюдь. Лишь ищу необходимую информацию. Известно ли тебе что-нибудь о голубой паучьей лилии?
Тот факт, что Мудзан открыл девушке данную информацию, означал лишь одно — он был уверен, что сведения никогда не покинут Крепости Бесконечности. Иначе, судьба художницы давно была предрешена. Всё происходящее — не более, чем игра.
— К сожалению, ничего о ней не слышала. — Макото склонила голову, и в бесцветных глазах отразились неподдельные эмоции.
— Вот как. — прародитель захлопнул книгу и взглянул на неё подобно хищнику, увлечённому жертвой, свысока. — Как продвигается работа над какэмоно?
— Я ждала этого вопроса. — девушка улыбнулась. — Чтобы создать полотно, мне необходимо знать, как вы выглядите.
— А как же твои слова про важность души, а не внешности, и отсутствие оной у демона? — Мудзан продолжал давить на оппонента, в его словах звучала насмешка.
— Что ж, — она на миг задумалась, — как я уже говорила, я попробую. Позволите?
Получив разрешение, художница неторопливо встала и почти беззвучно подошла к Кибуцуджи. Её пальцы коснулись сначала волос, после провели по лицу, отмечая характерные черты. Макото напоминала куклу с застывшими глазами. Перед ней выстраивался портрет её возможного убийцы. Кокушибо наблюдал. Как бы сильно он не хотел отшвырнуть это существо от своего господина, своевольно этого сделать не мог.
Девушка отстранилась. Взгляд обрёл осознанность и былую безмятежность. Теперь она знала, что нарисует.
Накимэ с очередным ударом по струнам выпроводила гостью. Мудзан пребывал в задумчивости. В момент, когда рука смертной достигла его, первым желание было отрубить ей конечность — настолько демон презирал людей. Секунды шли, а он так и не шелохнулся. Сейчас Кибуцужди пришёл к выводу, что непременно лишит девчонку жизни. И сделает это крайне жестоко. Ни один человек за тысячу лет не смел прикоснуться к нему и остаться в живых.
Недовольство сменилось безразличием. Убить человечишку не составит труда никому из его подчинённых. Другое дело, если она умрёт слишком рано. Так небольшое развлечение закончится ничем. Безрезультатность его не устраивала. Единственным демоном, полностью покорным Мудзану во всём и абсолютно не заинтересованным в людях, был обращённый истребитель, Первая Высшая луна.
— Кокушибо, время от времени проверяй девчонку. Без моего приказа не убивать.
— Слушаюсь…
***
Макото вернулась в свои покои, следуя за звуком открывающихся сёдзи. Она не знала, есть ли в этих бесконечных комнатах свет. Свеча служила источником тепла. Стоило девушке обратиться с просьбой вслух, как необходимое оказывалось за дверью. Хосуми решила, что крепость явно кто-то контролирует. Поэтому она нашла своё положение довольно удобным, ведь необходимость в том, чтобы самостоятельно ориентироваться в бесконечном количестве комнат, отпадала. К тому же, хозяин этого места, не допустит к ней никого постороннего, и о посетителях можно было не волноваться. — Точно, он тоже был там. Находясь в покоях Кибуцуджи, Макото слышала за своей спиной тяжёлое дыхание, ощущала его взгляд. Она уже поняла, что демона послал Мудзан, и скорее всего он станет её единственным собеседником до самой смерти. При следующей встрече надо будет спросить его имя. Девушка, вздохнув, направилась к своему рабочему месту, намериваясь и в этот раз пропустить приём пищи. Что толку, если она всё равно не усваивается. Засучив рукава по привычке и завязав длинные шелковистые волосы в низкий хвост, взяла в руки кисть. Прародитель демонов обладал красивой внешностью, если сравнить её с распространёнными в Японии стандартами. Что есть красота для неё самой, Макото не знала. Она любила наблюдать за восходом, ощущать кожей тепло рассветных лучей. Любила свежий весенний ветерок, мягкость зелёной травы, шорох опавших листьев под ногами. А люди… люди или демоны подобных чувств не вызывали. Кисть погрузилась в чернила цвета вороньего крыла, заскользила по свитку, вырисовывая на том силуэт Кибуцуджи. Художница рисовала в в технике укиё-э, ведь тушь было куда проще достать чем цветные краски. Штрих за штрихом, расслабленная поза, наклон головы, гордый взгляд, на дне которого презрение, а глаза… глаза человеческие. Вокруг — тела. Безликие, молящие о пощаде, взывающие к Богу, которого нет и никогда не было. Только люди и демоны, ведущие борьбу вот уже сотни лет. Да, Макото верила, что есть люди, противостоящие этим существам, ведь всегда если есть тьма, будет и свет. Набросок был готов. Девушка заранее знала — демону не понравиться. Нет, надеялась, что тот будет в бешенстве, возможно даже испытает страх и вспомнит о моментах, когда сам находился на волоске от смерти. Пока Мудзан, ложно полагая, что всё в его руках, утопает в своём тщеславии, души убитых им множатся, людская ненависть растёт. Одинокий силуэт на холсте, которого почти полностью поглотили покойники, тянущиеся к нему руки, направленные мечи. Твой конец близок, прародитель демонов. Жаль только, что я его не увижу. Макото отложила кисть. Отставила чернильницу и накрыла полотно тканью. Ей предстояло ещё добавить красок, света, проработать черты. Кропотливое занятие не одного дня. Теперь можно и поесть. Вкуса риса она не почувствовала, только наличие сухих зёрен во рту. Интересно, а демоны едят обычную пищу. Жидкость приятно промочила горло, избавила от привкуса крови во рту. Уже скоро. Девушка рухнула на футон. Сон не шёл, но усталость непосильным грузом давила на виски, вызывая головную боль. Она хотела, чтобы эти мучения поскорее закончились. Художница, узнав о своей болезни, надеялась лишь оставить память о себе, и ничего более. Но не так давно она поняла, что хочет не просто умереть, будучи чьей-то игрушкой, но уйти достойно. И пусть о ней забудут, Макото не позволит Кибуцуджи так просто получить желаемое. Если ей, жалкой смертной, удастся хоть немного разозлить это существо, значит всё было не зря. Это даже смешно. Но терять-то мне нечего, так давайте же повеселимся.***
Аказа шёл по запаху Первой Высшей луны. Не так давно на состоявшемся собрании он бросил ему вызов, но получил лишь «Удачи… с этим…». Я обязательно тебя убью. Двери крепости распахивались перед ним без особых усилий. Кокушибо был близко, но выбранный коридор вёл не к покоям господина, где обычно демон проводил всё время, а вглубь коридора, к дальним комнатам. Стоило Аказе свернуть ещё один раз, как сёдзи перед ним захлопнулись. Третья Высшая луна снёс их прежде, чем успел осознать это. Он двигался на инстинктах. И вот перед ним место, откуда доносился слабый запах. Здесь. Аказа резким движением распахивает створки. Но в комнате — не желанный противник. За низким столом из лакированного дерева, с распущенными волосами и в растрёпанном кимоно кистью на свитке выводит иероглифы девушка. Человек. — Эй, где Кокушибо?! — Кто? — она отвлекается, и от устремлённых на него прозрачных глаз становиться не по себе; каких только он ни видел за свою долгую жизнь, но прозрачных, будто покрытых туманной дымкой, — никогда. — Первая Высшая луна, я спрашиваю. — Аказа опирается о стену, скрестив руки на груди, и только сейчас он понимает, что упустил самое главное. — Ты что здесь забыла? — Меня привёл, судя по всему, твой хозяин. — незнакомка усмехается и, встав с татами, подходит ближе. — Мудзан-сама? Не неси чепухи, на кой ему сдалась такая слабачка. — Пф, сам-то ты больно силён? — она вопросительно выгибает бровь, продолжая улыбаться. — Ты меня с собой не равняй! Его кулак проходит в сантиметре от лица девушки, но та не двигается с места, не обращая внимания на произошедшее, будто… — Ты не видишь. — Верно, я слепа. Несколько мгновение он смотрит на эту странную особу с нескрываемым интересом. Тот, впрочем, также быстро пропадает. Его ждут более важные дела. Аказа разворачивается с намерением уйти, так и не найдя Кокушибо. Тц. Придётся оставить это на потом. — Подожди пожалуйста, — девушка протягивает руку в попытке ухватиться за него, но та ожидаемо не достигает цели, — как тебя зовут? — Я говорю своё имя только достойным противникам. — его лицо искажает гримаса презрения. — Тогда, грубиян-кун, у меня есть к тебе небольшая просьба. — она складывает руки в просительном жесте. — Отвали, девчонка! Без тебя забот хватает. — Аказа редко общался с женщинами, считая их слишком слабыми и предпочитая питаться исключительно мужчинами. Неужели они все такие странные?! Человек перед ним должен был трястись от страха, а не смотреть с любопытством. — Макото. — поклонившись, она вновь улыбается ему, смотря будто насквозь, и протягивает руку. — Моё имя, так что будем знакомы. — Я его не спрашивал! — демон с раздражением проводит по волосам, искоса смотря на тонкие пальцы, которые ему не составит труда сломать. Но смелости ей не занимать. — Аказа. А теперь отстань от меня. — Аказа-кун, пожалуйста можно мне тебе нарисовать. — Чего? — Третья Высшая луна не знает, чему уже удивляться. Макото тем временем задвигает за его спиной сёдзи, предлагает пройти дальше. В небольшой комнате царит полумрак в отличие ото всей остальной освещённой крепости, но горит несколько крупных свеч. Демон не чувствует ни тепла, ни холода. Его внимание привлекают огромное количество свитков, разложенных на полу, и исписанные стены. Это всё она нарисовала? Взяв в руки ещё слегка влажный пергамент, Аказа рассматривает разводы туши на нём и узнаёт в них фейерверки. Надо же. Если присмотреться, то на всех картинах изображены лишь очертания предметов и людей, в которых таковые-то не сразу и узнаешь. Девушка же, не переставая, продолжает что-то рассказывать, перебирая на полу рисунки. — Ты первый, с кем я говорю уже за довольно долгое время. Не представляешь, как здесь скучно и одиноко… А, нашла! Взяв в руки кисть и чернильницу с чистым свитком, она вновь усаживается на пол и хлопает рукой, приглашая сесть рядом. Демон, так и не поверя в услышанное, за долю секунды преодолевает расстояние между ними и заглядывает в её бездонные глаза. — Ты точно не видишь? — Абсолютно, — Макото усмехается, продолжая смотреть вдаль, — но я чувствую тебя, слышу. Аказа со вздохом усаживается напротив. Девушка рассматривает его руки в два раза больше собственных, шепчет что-то про рост, пропорции тела. Стоит ей привстать и протянуть пальцы к его волосам, как демон вновь чуть не рассекает её голову. — Эй, кто разрешил тебе трогать меня, безмозглая! — Прости-прости! — она поднимает руки в примирительном жесте. — не подумала… Секунды тянутся вечность, Аказа наблюдает, как девушка, не опуская головы, водит кистью по холсту. Он решил дождаться итога, удовлетворить своё любопытство и отправиться на поиски еды. По расчётам близился закат, а значит — время охоты. — Ну вот и всё. — Макото удовлетворённо кивает и протягивает демону свиток. На нём изображён юноша с тёмными торчащими во все стороны волосами, в традиционной японской одежде, с размытым выражением лица, но светлыми, нарисованными сильно разведённой тушью, серыми глазами. Он — Аказа. Человек. Бумага рвётся в тот же миг.
