Правление первых

      Утро было пасмурным: моросил дождь, холодный ветер продувал до костей, даже шуба с меховым воротом из горностая не спасала — всё равно ощущалась промозглость. Гермиона, несмотря на смену погоды, любила гулять по утрам, когда появлялся перерыв между астрологией и собранием королевского Совета. Мать всегда настаивала, чтобы юная принцесса присутствовала на подобных сборищах знати; это являлось хорошим опытом и практикой — Миранда позволяла ей не стесняясь озвучивать свои мысли, и за это Гермиона была очень ей благодарна.       Если не брать во внимание вспыльчивый характер и горячий темперамент, дочь королевы была погружена больше в точные науки, чем политическую патетику. Но никакая математика не поможет ей решить: кого казнить, а кого помиловать. Это сложный вопрос, который ей придётся разрешать постоянно.       — И ты опять гуляешь в одиночестве. Даже не хочу спрашивать, что на этот раз не так, — мужской голос раздался позади, и Грейнджер невольно вздрогнула, словно опомнившись.       — А ты опять портишь мой покой. Что на этот раз, Тео? — улыбнулась она.       Молодой дворянин поклонился в знак приветствия и подошёл к Гермионе; они были ровесниками, но он выглядел на все двадцать три. Тёмные кудри были непривычно уложены, отчего казались зализанными — Теодор переставал быть похожим на себя.       — Мне следует проводить тебя на Совет, иначе Миранда будет кричать, как мандрагора, — он склонил голову влево, осматривая её наряд.       Она лишь отвернулась, позволяя старому другу подойти и протянуть ей локоть. Прогулочный шаг немного ускорился, но Гермиона все равно успевала рассмотреть утёс Эдинбурга. Серые башенки замка уходили ввысь, скрываясь за пеленой тумана и облаков. Принцесса часто сбегала из замка через секретные катакомбы; у неё был обширный выбор мест, куда можно пойти.       Зелёная долина казалась просторной и бескрайней: она тянулась лишь к северу, пока на западе и юге был Эдинбург со своей шумной атмосферой — столица Шотландии полна веселья и развратных аппетитов; люди могли торговать друг другом и обходить прямые законы, устраивать тайные бордели и незаконно продавать девственниц в сексуальное рабство. Все это увидела Гермиона, когда впервые отправилась в город без охраны. Она пыталась повлиять на матушку, но все было тщетно: назревала война с Англией, и Миранде было не до мелких разборок в тёмных переулках, куда даже мыши со всем «букетом» болезней не забегали, обходили стороной.       — Чего грустишь? — Нотт повернул к ней голову, буравля профиль взглядом кофейных глаз.       — Меня выдают замуж за наглеца и пьяницу. Ещё немного, и начну танцевать хорнпайп от радости, — фыркнула Гермиона, чувствуя, как в носу начинает предательски щипать.       — Но… Чего ещё я не знаю? — устало пробормотал Теодор.       Грейнджер остановилась, смотря, как волны бьются об утес. Вода буйствовала.       — Наверное, того, что я уезжаю во Францию?       Нотт резко остановился, а потом схватил её за плечи, разворачивая к себе. В его глазах плескалось бешенство.       — Неужели королева действительно спятила?! Она выдаёт тебя за кронпринца Малфоя?       — Этот политический союз поможет в борьбе с Англией. У меня нет иного выхода, — устало пробормотала Гермиона, невольно накручивая на палец белёсую прядь.       Семья Кроули была известна своей связью с магией, что для многих считалась тёмной. Использовать Адское пламя было непростительным для колдунов, в то время как Миранда, в девичестве Кроули, применила его уже в свои семь лет, когда на замок напали англичане. Ей пришлось скрывать свою магию, когда она вышла за отца Гермионы, короля Вермунда Грейнджера.       Принцесса не видела белого света все то время, пока жил король. Он был слишком строг к собственной дочери, любил выпить и поставить золото в азартной игре с сомнительными личностями. А ещё он избивал Миранду. И в один день… та не выдержала и сожгла его, оставив лишь обгорелый скелет. Гермионе было четырнадцать, когда она увидела труп человека, что измывался над ней. И это был отец.       С тех пор Миранда красила белую прядь хной, чтобы не давать народу повода для слухов и бунтов. А легенда была простой — Вермунд в пьяном состоянии пошёл на кухню и залез в печь. Звучало не очень убедительно, но все прекрасно знали о пристрастии Грейнджера к алкоголю. Слухи улеглись.       — Ты не должна выходить замуж, если не хочешь. Скажи об этом королеве! — воскликнул Теодор.       — Нас всех перебьют, если я не сделаю выбор. Мне нужно будет уехать в следующем месяце. Королева Нарцисса уже прислала письмо матери, что меня ожидают в Шамборе, — она ускорилась, чтобы наконец попасть на Совет.       — Ты повторишь судьбу Миранды, если выйдешь за Малфоя. Все знают, что он распутный человек без моральных принципов, — крикнул ей вдогонку Тео, не идя следом.       Гермиона обернулась, вперяясь взглядом в его фигуру. И все слова Тео имели смысл, ведь она совсем не знала наследного принца. Она видела портреты юного Малфоя, что привозили в шотландский двор. Его лик казался знакомым, словно раньше она с ним встречалась, хотя Гермиона никогда не бывала во Франции.       — Значит, я поступлю так же, как моя мать, только уже сожгу весь замок дотла вместе с принцем.

***

      Карту развернули на общем столе, предварительно закрепив постоянно сгибающиеся уголки. Знать приподнялась со стульев, склонив в знак почтения и уважения свои головы, когда двери отворились и в комнату вошла Миранда. Женщина выглядела как никогда воинственно: чёрное закрытое платье с пушниной на вороте, аккуратно собранные волосы и глаза, что были переполнены яростью, — все смешалось в единую картину. Она мельком глянула на дочь, и последняя склонила голову.       — Мне доложили, что Англия подводит войска к нашим границам. Что происходит? — сходу спросила Миранда, стягивая кожаные перчатки с какой-то злостью и резкостью.       — Шпионы из Ньюкасла прислали письмо с информацией, что войска стекаются в город, чтобы потом подойти ближе к нашей территории, — ответил главнокомандующий Барклай.       Королева тяжело вздохнула, буквально падая на свой стул обессиленно. Под глазами у неё были синяки, что являлось свидетельством бессонных ночей, проведённых за разрабатыванием стратегии.       — У нас нет войск, чтобы противостоять им, — прошипела Миранда, ударяя кулаком по столу. Фигурки встряхнулись и повалились.       Гермиона прикрыла веки, пытаясь собрать мысли воедино. Если они не смогут отразить удар англичан, то Шотландия будет обречена на погибель. У них недостаточно войск для того, чтобы пережить нападение.       — Нужно найти как минимум шесть рот, чтобы не допустить этого, — неожиданно для всех произнесла Гермиона.       — У нас нет столько сейчас. Надо придумать другой путь, — Барклай поставил на карту фигурку солдата на чужую территорию, — только если Франция не поможет нам.       — Вы говорите о моем будущем союзе с Драко Малфоем? — встрепенулась Грейнджер, нервно сжимая подол платья.       Главнокомандующий продолжил выставлять фигуры на карту.       — Народ требует вашего участия в судьбе Шотландии, моя принцесса. Было бы разумным не ждать месяц, а ехать во Францию уже сейчас. Если Люциус даст вам людей, мы сможем отбиться.       — У нас есть свои условия, сир Барклай. И договоренности в том числе. Моя дочь поедет во Францию только тогда, когда наступит её время, — возразила королева, но её прервали.       Вперёд вышел господин Моррисон — один из основных поставщиков зерна в Эдинбурге. Этот толстосум всем своим видом показывал недовольство: то потирал пухлыми пальцами жирный подбородок, то фыркал, да так, что слюни летели в разные стороны. Мерзкий тип, который совершенно не походил на аристократа.       — А почему мы должны действовать так… нелепо? Видимо, Мать-Воительница не понимает серьёзность положения на линии фронта, раз так легко отказывается от Франции. Отдайте девушку юному Малфою и сделайте выигрышный ход хотя бы раз, — громко заявил Моррисон, с ухмылкой смотря на Гермиону. Бросая ей вызов.       — Есть договор… — начала Миранда, но её одернули.       — Скажите, королева, почему воинам не дали достаточно хлеба в дорогу? А может, вы знаете, почему у них рваные сапоги? Вы уже проиграли эту битву, Миранда. Откажитесь от престола в пользу знати. Женщины не имеют право занимать место мужчины, — крикнул Кристон Валуа, дворянин.       Это можно было назвать прямым оскорблением короны. Гермиона судорожно втянула воздух сквозь зубы, злобно смотря на Валуа: складывалось впечатление, что вся знать только и ждала провала её матери. Миранда замерла, как вкопанная, открывая рот словно рыба, выброшенная волнами на сушу. Ей было нечего сказать; о проблемах в снаряжении армии всем давно известно. Казна пустела, из-за чего им пришлось ослабить собственную охрану, оставив всего лишь по два стража. И если сейчас Миранда не ответит, то знать загрызет королеву, подобно голодным волкам. Принцесса ждала, пока мать ответит, но та лишь опустила глаза.       — Может, проблема в вас, сир Валуа? — прорычала Гермиона, выходя вперёд. — В том, что, когда всю знать просили выделить повышенный налог в государственную казну на содержание армии, вы уклонились от уплаты? Мне достаточно приказа лишить вас головы, чтобы удовлетворить собственное зло, сидящее где-то глубоко внутри, но это не вернёт к жизни умерших солдат, что погибли из-за вашей жадности.       На мгновение повисла гнетущая тишина; время остановилось в своём движении. Она посмотрела на Миранду, натыкаясь на взгляд, полный холодной отстранённости, но в то же время в зелёных глазах читалась гордость за дочь.       — Я выйду за Драко Малфоя и отправлюсь на корабле во Францию уже через три дня, но не потому, что это приказали мне вы, а из уважения к стране, в которой я выросла. И запомните, господа, все принимаемые мной и королевой решения не подлежат вашему обсуждению, — продолжила Гермиона, смотря на мать.       Миранда вздохнула, а затем тихо произнесла:       — Всем выйти.       Им предстояло переговорить по душам, несмотря на личные обиды. Противостояние не могло длиться вечность, и теперь стена между ними треснула в тот момент, когда Гермиона заступилась за мать. Возможно, именно объединение поможет им справиться с невзгодами, что свалились на плечи валуном.       — Ты заявила об этом публично. Значит, принимаешь условия? — спросила Миранда, пытливо смотря на неё.       — У меня нет иного выбора, чем подчиниться твоей воле.       Мать кивнула в сторону стульев, и Гермиона села, осознавая, насколько тяжело было стоять.       — Для меня было действительно важно услышать твоё согласие, Гермиона, — прошептала Миранда.       — Флот будет плыть как минимум две недели. Боюсь, я измотаю себя этой длительной поездкой, — поделилась переживаниями Гермиона.       — Возьми с собой своих фрейлин. Думаю, Джинни и Алисия согласятся отплыть с тобой, — предложила Миранда.       Джинни и Алисия — её подруги детства, которые с двенадцатилетия Гермионы стали фрейлинами. И хотя девушки разительно отличались друг от друга и по интеллектуальному развитию, и по характерам, они продолжали общаться и находить общий язык, не без труда, конечно же.       — Думаешь, стоит? — неуверенно пробормотала Гермиона.       — Тебе нужна хорошая компания. Даже если заскучаешь, всегда рядом будут девочки, которые поддержат, — улыбнулась Миранда.       Гермиона не знала, что испытывать по отношению к матери. Вроде та и заботилась о дочери, но в то же время она не чувствовала любви от королевы.       — Я поговорю с ними.       — Тебе придётся отплыть уже совсем скоро, Гермиона. Постарайся поладить с королевой Нарциссой. Эта женщина хитра и умна, поэтому будь бдительна. Мнение принца не так важно, как влияние его родителей, — сказала Миранда, отстёгивая браслет из янтаря с руки и передавая его дочери.       Гермиона приняла украшение, рассматривая жёлтые камни на свету.       — Но жить мне не с ней, — грустно улыбнулась Гермиона. — Зачем ты дала его мне?       — Янтарь дарует спокойствие, девочка. А ещё есть поверье, что янтарь помогает женщине выносить здоровое дитя, если она будет всегда хранить его подле себя. Не снимай его и помни о долге. Помни обо мне, — Миранда сжала её ладонь в своей и кивнула, стараясь улыбаться; зелёные глаза наполнились слезами.       Гермиона лишь выдавила улыбку, чувствуя, что ещё не готова расставаться с матерью, пусть и такой никудышной. Её дом — Шотландия. Бескрайние просторы, свежий воздух в лесах, розовый вереск — это все её родина. Безусловно, Гермиона будет скучать по дому, томясь во французских башнях и питаясь вестфальским окороком или яйцами с флердоранжевой водой. А ей всегда хотелось простой жизни. Она бы согласилась побыть обычной учительницей или гувернанткой, чтобы просто сидеть с детьми и обучать их, а после — получать деньги и со спокойной душой жить дальше.       Но ей не дадут малого.

***

      — Вы можете лишиться девственности, и принц не возьмёт вас замуж, — хихикнула Алисия, складывая одежду в чёрные переносные ящики.       — Да, вот только тогда я не выйду замуж никогда, — фыркнула Гермиона, а затем громко захлопнула зеркальце и повернулась к фрейлинам.       Алисия и Джинни переглянулись, явно подумав, что принцесса гневается из-за слишком личных вопросов, но Гермиона лишь рассмеялась и распростёрла руки для объятий.       — Идите ко мне!       Они с визгом накинулись на Гермиону, крепко обнимая; несмотря на значительную разницу в росте, она обеих обняла и поцеловала в макушки. К слову, Грейнджер была самой высокой среди подруг.       — Вы будете скучать по Шотландии? — спросила Джинни, утыкаясь носом в её шею.       — Очень… На самом деле, я бы не уезжала никогда отсюда, — с толикой грусти ответила Гермиона.       На Эдинбург начали опускаться сумерки, погружая замок в полумрак; вдалеке виднелись уходящие лучи закатного солнца, что выглянуло лишь ближе к вечеру, прогоняя тучи и морось. Все вещи были сложены, а девушки успели к сроку — корабль отходил уже завтра днем. Миранда даже не стала ждать ответа от королевы Нарциссы, сразу намекнув в переписке, что дочь уже в пути и стоит готовиться к её приезду. Гермионе безумно не хотелось уезжать. Шотландия придавала ей сил, именно благодаря этой стране её внутренний ангел пел задушевные песни.       Прошло какое-то время, когда они определились с выбором одежды, что будут брать с собой, прежде чем начали обсуждать Францию, короля и королеву и, конечно же, кронпринца Драко. Они специально отослали служанок, чтобы те не подслушивали их сплетни о королевской семье.       — Вы слышали, что семья Малфоев держит самых настоящих драконов? Говорят, король Чарли, в знак политической договоренности между Швейцарией и Францией, подарил Люциусу четыре яйца драконов. Уже столько лет прошло… Кронпринц является единственным, кого признали драконы. Ходит слух, что он является всадником, — хихикнула Алисия.       Признаться честно, Гермионе было интересно слушать про французскую семью. Про драконов она знала мало — в Шотландии они были сродни эльфам. И хотя все единороги уже вымерли, просуществовав долгое время, на их фоне драконы все равно казались чем-то нереальным.       — Всадником? Он управляет драконом? — удивилась Джинни, а затем передала Гермионе тарелку с трюфелями, что принесла служанка.       — Таков слух. Говорят, из-за этого его считают полубогом. Но он вдобавок имеет огромный успех среди богатеньких девиц. Не пропустил ни одной красивой юбки, — продолжила Алисия, не замечая, как Гермиона меняется в лице.       Неужели ей и вправду предстоит жить и править рука об руку с человеком, что столь безответственен? Можно смириться с пьяницей, но никак не с явным изменщиком. Каким он будет королем, если уже о нем ходят такие сплетни? В мгновение ей стало так мерзко, что хотелось смыть с себя толщу грязи, что только что была произнесена из уст подруги и выплеснута на Гермиону.       — У него уже есть бастарды? — холодно спросила Гермиона, отчего фрейлины смутились и опустили головы.       — Не могу знать, принцесса. Но не стоит воспринимать все это так серьёзно. Вы узнаете всю правду только тогда, когда сами окажетесь там, — смиренно ответила Алисия.       Эти слова лишь вызвали волну раздражения, и Грейнджер сказала фрейлинам удалиться и оставить её одну. Как только дверь закрылась, она выдохнула так сильно, что голова закружилась. Бокал вина вместе с трюфелем оставили странное послевкусие во рту, из-за чего она поморщилась. Нужно проветриться.       Гермиона тихо встала и подошла к потайной двери, что была сделана под стену. В замке было множество ходов, о которых знали только члены королевской семьи и близкая охрана. Взяв небольшой подсвечник, она толкнула дверцу, и та с протяжным скрипом отворилась. Очень удобно, что её не успели переодеть к ужину; на Грейнджер было надето чёрное прогулочное платье, что не мешало быстрой ходьбе и даже бегу без риска запутаться в толщах юбки и свалиться, разбив нос. В тайных ходах замка всегда было сыро; в воздухе витали ароматы чёрной плесени, дохлых крыс и наросшего грибка в тёмных углах. Сначала было очень сложно идти — глаза плохо видели, несмотря на свечу. Сквозило противно; где-то в толщах стены была щель, через которую тянул ледяной поток. Именно этот ход вёл прямиком к мысу, куда повернута северная башня. Гермиона дошла до двери и, отодвинув тайный затвор, который походил под подставку для факела, коих на пути было много, вышла из замка, невольно замерев на порожке, вдыхая холодный морской воздух. Наступила блаженная ночь — они довольно-таки долго времени провели за собиранием вещей в дорогу.       Несмотря на высокое тёмно-синее небо с фиолетовым окрасом в некоторых местах, всё равно пространство освещалось как на ладони при помощи неугасимых звёзд и растущей луны, что были прекрасны в своей недосягаемости. По мере приближения к мысу всё отчетливее виднелась мужская спина; дворянин расположился прямо на траве, смотря на морской горизонт.       — Я совершенно не удивлена, что вижу тебя здесь, — улыбнулась Гермиона.       Теодор медленно повернулся к ней, кивком пригласив сесть рядом. Наедине друг с другом они почти никогда не следовали этикету, решив убрать эту ненужную грань излишней помпезности.       — Ты все-таки едешь во Францию, — не вопрос, скорее утверждение. На его лице начертаны недовольство и скорбь, глаза в тон кофейным зёрнам отражали нечто необъяснимое, и Гермиона чувствовала эту перемену.       — Да. Уже совсем скоро, — она села рядом, отмечая, что после такого пренебрежительного отношения к ткани платье будет измято.       — Принцессам не должно гулять так поздно, — усмехнулся Теодор.       Гермиона улыбнулась, засматриваясь на точёный профиль и россыпь веснушек на его носу и щеках. В мечтательном умиротворённом взоре теперь было спокойствие, либо же простое смирение.       — Королевам нельзя быть наедине с мужчиной. Дай мне побыть просто Гермионой, что всё ещё любит вафли с карамелью и зелёный Кюрасао, — с тоской пробормотала Грейнджер, начав всматриваться вдаль.       Они ещё какое-то время наблюдали за пейзажем, что напоминал о том, каким было их детство. Как они бегали и играли, лежали на траве и мчали к мысу каждый раз, когда закатное солнце скрывалось за горизонтом. Тео был её первым партнёром по танцам, идейным гением, одним из самых ярких людей в её жизни.       Её наивная влюблённость.       Когда-то все казалось по-детски непосредственным, и она искренне верила в то, что у них с Ноттом всё сложится. Первый бокал на брудершафт был именно с ним, несмотря на то, что она громко хохотала и расплескала половину содержимого. Гермиона искала любой повод для встреч с ним ровно до того момента, пока не заявили о его помолвке с Сьюзен Боунс — леди из Швейцарии.       — Если бы у тебя была возможность всё изменить, ты бы вышла за Малфоя? — неожиданно спросил Тео.       Казалось, что в груди спёрло от ощущения тревожности. Сделала бы она иной выбор?       — Ты задаёшь вопрос, на который нет ответа, — тихо ответила Гермиона, указывая пальцем на парящую заблудшую птицу.       Это был альбатрос, что кружил над водяной гладью совершенно один, без стаи сородичей. Наверняка потерял ориентир полёта, сбившись с траектории. Его путь был отныне оторван. Придётся выживать одному или искать других птиц, новую стаю.       — Я бы поехала в Испанию, если бы можно было всё изменить. Нашла бы дикий табун лошадей и поселилась среди обычных людей, ела паэлью или гаспачу, а по утрам ходила в поле, — мечтательно произнесла Грейнджер, вытянув затёкшие ноги вперёд и выгнув ступни, что устали от её узких башмачков с большой золотой пряжкой.       — Тебе всего лишь нужно переродиться, — хмыкнул Теодор, за что получил ощутимый толчок в плечо. — Эй, я же просто смеюсь!       Возможно, стоило прекратить общение, что действовало на мозг подобно яду, который постепенно травил её душу и сердце, но она попросту не могла себе отказать. Гермионе важно было видеть рядом хоть кого-то, кто такой же мечтатель, как и она сама. Несмотря на её буйный, как у дикой кобылы, характер, она все равно любила сесть на траву, прислушаться к пению птиц вдали или посмотреть на падающие звёзды, загадав при этом самое заветное желание.       Нотт тоже был мечтателем. Он постоянно думал о жизни, о великих свершениях. Размышлял о том, что являлось правильным для всех. Тео был эталоном женских потаённых мечт.       — Если бы я имела возможность всё изменить, то осталась бы с тобой.       И назад слов не возвратишь. Гермиона медленно встала и ушла, осознав, что уже слишком позднее время для таких откровенных бесед. Да и смысла не было рассуждать с ним об этом — Теодор всё равно не поймёт её душевных терзаний. Грейнджер шла навстречу судьбе, что ждала её вдали, подобно мраку и спрятавшемуся в нём чудовищу, совершенно не заметив взгляда позади, обращённого ей в спину, прожигающего лопатки дотла.       Это был взгляд отчаяния.