Правление первых

      Ни одна из книг не расскажет вам историю о подлинном ужасающем убийстве, что до дрожи по коже, — зверском, от одного лишь вида которого кости холодели. Гермиона сидела в своей каюте, нервно сжимая локоны подруги в руках, что, нарыдавшись, сейчас сопела на её плече. В голове всё смешалось в грязный цвет масляных красок, уродующих композицию картины, что раньше была уникальна в своих линиях, передающих нежность и простоту.       Ещё с детства её еду всегда проверяли, и сейчас был первый случай на памяти, когда всё закончилось плачевно. Она не могла осознать тот факт, что Алисия отныне покоится на дне морском — совсем неправильно было подрывать авторитет Шотландии в глазах Малфоев и привозить на корабле труп. Хотя она и пыталась мыслить холодно, её мутило от факта, что её подруга мертва.       — Принцесса, нужно поговорить, — в дверях появился Криденс.       Гермионе пришлось аккуратно разместить голову Джинни на подушке, но та даже не заметила, что положение её тела изменилось, и продолжила дальше сопеть, как ни в чем не бывало. Выйдя за дверь, Гермиона нервно заломила руки и подошла к Бэрбоуну, что стоял к ней спиной.       — Есть новости? — поинтересовалась Грейнджер.       — Пока я опрашивал поваров, один из них воткнул себе нож в горло. Подозреваю, именно он и был отравителем, но, как всегда, стояла за этим Англия, я в этом уверен, — Криденс был взволнован и взвинчен, магия заставила предметы вздрогнуть в ощутимой вибрации.       Дела были плохи. Их фривольное отношение привело к смерти. Гермионе следовало нанять другую служанку. Алисия нужна была ей в Шотландии, но планы сорвались, путая все карты. Возможное развитие событий шло коту под хвост, и теперь Грейнджер предстояло не только тщательнее следить за всеми на корабле, но и удерживать в узде Бэрбоуна, который по её приказу мог гору разрушить. Сила была его злым спутником. Магия, что порывиста и резка, — чистое, неконтролируемое зло.       — Успокойся. Сейчас мне нужно думать лишь о том, как добраться до Франции без происшествий, а не спасать тонущий корабль. Не вздумай даже помыслить о том, что имеешь право использовать магию во вред, — наказала ему Гермиона и, развернувшись на пятках, пошла на палубу. Ей было необходимо подышать свежим воздухом.       Моряки слагали разные легенды, пели песни о волнах, что разбивали грот-мачту своей величиной, и бранили русалок, которые когда-то потопили множество кораблей. Принцесса сидела на сундуке — в нем хранили старые тряпки для мытья полов на палубе — и смотрела в сумрачное небо. Мужчины таскали верёвки и вязали морские узлы. Для чего? Гермиона не знала, а спросить было неловко.       На этом корабле все очень предвзято отнеслись к присутствию женщин. Она с самого начала видела их осуждающие взгляды, и только капитан принимал их с лояльностью, считался с прихотями королевских неженок. Вдали были видны грозовые тучи, что явно плохой признак для хождения по морю.       — Шторм настигнет нас этой ночью. Сохраняйте спокойствие, если вдруг что-то пойдёт не так, — голос капитана раздался сверху, и Грейнджер пришлось задрать голову.       У мужчины был суровый взгляд, скупой на любезности. Волнение передалось и принцессе — она всматривалась в «будущее» с опаской.       — Как мне следует поступить в этой ситуации с моими людьми? — настороженно поинтересовалась Гермиона.       — Мужчины могут пригодиться на палубе, если вдруг что-то пойдёт не так. Вам следует запереться в каюте и ждать знака. Впереди скалы, — смотря вдаль, он закурил трубку, уверенный в своей правоте.       — Как удобно. Если корабль пойдёт на дно, я первая окажусь под водой, — невесело хмыкнула Гермиона, поднимаясь на ноги.       — Во всяком случае, вы станете первой принцессой, что познает морские глубины, — парировал он и, поклонившись, отошёл к команде.       Гермиона могла бы посчитать это оскорблением или же угрозой, но моряки — люди непростые. Их сложная работа помогала другим. Стоило ценить такое отношение.       Но на душе по-прежнему скребли кошки. Алисия. Милая девушка, что оказалась не в том месте не в то время. У Гермионы никогда не было тёплых отношений с фрейлиной, но она уж точно не заслуживала того, что с ней случилось.       Что, если бы умерла сама Гермиона? Чёрный пигмент сожжённой плоти отца перед глазами заставил её зажмуриться и глубоко вдохнуть, втягивая солёный запах в ноздри. Смерть — это худшее, что может быть в жизни человека. Конец пути, а затем развилка, что ведёт в неизвестность, откуда ещё никто не возвращался.       Том Реддл. Жестокий король, что готов на всё, лишь бы удержаться на английском престоле. Мальчик, с которым она играла в детстве, послал своих людей, чтобы отравить девочку из прошлого. Убить, жестоко и беспощадно. Она бы никогда не подумала, что кузен станет таким жестоким. Грейнджер было больно от осознания того, что некогда добрый призрак прошлого сейчас являлся её самым настоящим кошмаром. Том определённо был тем, кого она опасалась теперь.       — Я боюсь вас, — голос Джинни настиг её будто вдали. Гермиона оторвалась от созерцания пейзажа, который навевал тревогу и обеспокоенность будущим.       — Не стоит страшиться меня. Есть более ужасающие люди, чьи помыслы грязны и порочны. Бойся тех, кто сделал это с Алисией, — тихо ответила Гермиона.       Их ждало многое. Когда она читала детские книги, что привозили гости королевы, Гермиона любила размышлять над историями рыцарей и принцесс, чудовищах и чудесах. Благородные мужья всегда освобождали юных дев от монстров, что яростно клацали зубами, испуская пену. Их путь был предрешен после этого — счастливый конец, отличный финал. Свадьба.       Но именно сегодня она поняла, что иногда рыцарей нет рядом, чтобы спасти.       Чудовища не дремлют, они выжидают удобного часа, чтобы разорвать на куски.

***

      Эхо разносилось по пустым коридорам старого поместья, что сгорело сегодняшней ночью. В голубых глазах не было отчаяния или боли — он уже давно покинул эту мирную гавань, уйдя на службу. Стражи выясняли у выживших слуг обстоятельства, факты и данные, пока он ходил из комнаты в комнату, касаясь чёрных стен; на фалангах пальцев оставалась сажа, и мужчина болезненно поморщился, наконец осознавая, что произошло страшное.       Его семья сгорела.       — Сочувствую вам, юный господин. Это было ужасно, — его няня положила руку на крепкое плечо.       Гарри обернулся к женщине, что вырастила его, и улыбнулся горько. Хотелось, совсем как в детстве, упасть на колени, прижаться щекой к юбке старой леди и расплакаться. Минерва стояла в сорочке и шали, совершенно босая и растерянная. Её комната находилась на первом этаже поместья, и сбежать из горящего дома было просто. Личный гвардеец принца нисколько не винил женщину за то, что она выбрала спасение собственной жизни.       — Как это произошло? — хрипло спросил Гарри. Только она знала правдивый ответ.       — Джеймс много пил в последнее время. Уснул пьяный с трубкой в кровати. Видимо, пепел попал на простыни, — всхлипнула леди Макгонагалл, утирая слезы. Горе-очи были возведены к небу, где наверняка находились святые, что помолятся о грешных душах его родителей.       Гарри тяжело втянул воздух сквозь зубы; противный свист оглушил его самого. Он не знал, кого винить: себя или придурка-отца, по чьей вине на тот свет отправилось множество людей, работающих на их семью.       Ему захотелось в последний раз пройти по дому, словно убедить себя в том, что все произошедшее — правда. Под ботинками трещало стекло, разламываясь на острые осколки, которыми можно и ногу проткнуть, да удача была на его стороне. Гарри Поттер был единственным из семьи, кто остался невредимым.       Желчь подкатила к горлу, когда он увидел множество обгорелых тел; стражи накрывали их старыми тряпками и выносили из дома. Похороны родителей всё равно пройдут без него — внеплановое увольнение дали на короткий период, ведь принц нуждался в охране.       — Мы должны отправляться через несколько часов. Люциус будет в ярости, если мы не вернёмся в срок, — Симус встал позади, опустив свою «медвежью» ладонь на плечо Поттера.       — Мне нужно больше времени, — хрипло пробормотал Гарри, смотря на тела. Его мутило, хотелось выплеснуть злость на что-то, лишь бы не испытывать чувство вины, что вспыхнуло пламенем в груди.       Симус промолчал и отошёл, оставляя его наедине со своими мыслями. Что бы сказала мать, узнай, что он не может даже выплакаться? Лили всегда его ругала за отсутствие эмоциональности. Гарри был тихим ребёнком: молчал, пока не спросят, а если спрашивали — не всегда отвечал. Плакал он редко, только если забирали любимого солдатика из дерева, которого сделал старый дед-конюх и подарил в качестве забавы для отпрыска Поттеров. Игрушка была дорога сердцу.       Предавшись воспоминаниям, он сидел на камне в саду. Казалось, что именно этот огромный булыжник — последнее, что осталось от его семьи. Единственное, что он мог ощущать, так это соль от тонкой дорожки слёз, которые катились по раскрасневшимся щекам. Гарри чувствовал себя слабаком, но ничего не мог поделать. Это его родители.       Поттера ждала служба, долг перед королевской семьёй. Рэймонд ещё не знала об этом, ведь он уехал в ночи. Гарри уже мысленно пережил их будущий разговор на тему его скрытности и недоверия. Сестра принца была требовательной, если дело касалось доверия между ними.       Тела начали выносить, выжившие служанки завыли скорбные песни; он даже не мог представить, что пришлось пережить бедным женщинам за эту ночь. А ведь кто-то потерял своих близких и друзей.       Он тоже стал сиротой, хоть и достиг зрелости.       — Дитя, вам стоит быть с ними. Отправьте их в последний путь, — голос няни вернул его в жестокую реальность, что сейчас топила в агонии слёз и разочарования.       — Я не выдержу этой пытки, Минерва.       — Тела будут укрыты, мой господин. Вы не увидите увечья, — женщина нежно погладила его по тёмным волосам, создавая небольшой беспорядок.       И он слушал няньку, сорвав белую лилию. Прекрасный цветок напоминал о юности тех дней, когда все казалось беззаботным. Все расступались при виде нынешнего хозяина обгорелых стен, провожая его взглядами, полными боли.       Когда он возлагал лилию на белое полотно, то чувствовал себя Гавриилом, но далеко не несущим благую весть. Это был ветер перемен, новое начало для него. Гарри обернулся к Минерве и заметил её потерянный взгляд, направленный в сторону мертвецов. Ей некуда идти.       Но он точно знал, что заберёт её во дворец. Пусть дальше служит благородным господам. Он предложит её в служанки принцессе Гермионе, что должна в скором времени ступить на земли под покровительством Галльского петуха.       Во имя Иринея Лионского и Женевьевы Парижской он должен совершить благое дело. Пусть нянька и будет куражиться, сопротивляться наигранно, Гарри уверен в том, что в конечном итоге она согласится. Идти ей некуда, а молодой господин добр к нуждающимся, это Поттер знал точно. Драко Малфой не откажет ему в этой просьбе, хотя она и казалась немного безрассудной.       Где-то на подкорках сознания было слышно эхо. Это был вой его собственного сердца. Гарри прошёл мимо гвардейцев, не подняв головы. Даже в армии не стоило показывать подобную слабость.       Матушка. Отец.       Лили и Джеймс.       Мысли о родителях терзали его израненную душу, и никакие шрамы от меча не болели сильнее, чем воспоминания о них.       Должно быть, ваше время пришло. Покойтесь с миром, и пусть Святой Герман сопроводит вас на небеса в Эдем.       Аминь.

***

      Рэймонд тихо подкрадывалась к высеченной пещере людоеда, держа в руках флакон из красного стекла. Факел освещал не так много пространства; вдали не было видно ничего, кроме ужасающей тьмы. Стены душили её, заставляя задыхаться от пыли и зловония мёртвых овец, чьи туши уже начали источать смрад, — на обглоданных костях осталось немного мяса.       Рука дрожала, но глаза упрямо смотрели вперёд, прямиком на огромную морду дракона, что была видна через узкий проём. Выйдя аккурат в подобие малого зала, она положила факел на землю и подошла к мёртвой овце. Откупорив флакон, Малфой быстро начала поливать тушу жидкостью, стараясь не смотреть на перерезанную глотку животного.       Вонь была нестерпимой, хотелось согнуться и прочистить желудок, без каких-либо сожалений. Отвращение было ей свойственно, Рэймонд — брюзга.       Что она делала здесь? Этот вопрос она задавала сама себе на протяжении всего пути до логова дракона, где царила анархия под покровительством ада, никак иначе. Хотелось запрокинуть голову и влить в себя О-де-ви, утопая в крепости напитка и забывая о находящемся перед ней чудовище. Дочь Малфоев никогда не понимала пристрастия Драко к драконам. Эти существа ей казались опасными, непредсказуемыми и дикими — удивительно, что ей удалось выдержать одну поездку на Валаре; тварь чуть не скинула её на землю с двадцати метров от земли. Девушка никогда не принимала природу этих существ, ровно как и её мать. Её брат был единственным в королевской семье, кто осмелился оседлать дракона, не страшась высоты и мощных челюстей, что способны перекусить позвоночник за один подход.       Когда овца была «готова» к употреблению, Рэймонд схватила животное за копыта и швырнула в сторону Валара. Дракон ленно приоткрыл глаза, смотря на неё самыми настоящими топазами.       — Ну же, тварь! Съешь. Меня мать убьёт, если ты это не проглотишь, — прошипела она.       Дракон принюхался и взревел, заставив принцессу повалиться на спину от испуга. Огромные крылья взметнулись вверх, обрушивая торчащие из потолка вытянутые соляные столбы.       — Дело дрянь, — заорала она, подхватив факел с земли.       Всё сотрясалось от гневного воя дракона и топота его лап, но Рэймонд оторвалась, выбегая на улицу. В боку закололо, а горло словно оказалось в пустыне. Отвратительное чувство возникло где-то в районе сердца, когда она увидела идущего прямиком к ней Драко. Его разъярённое лицо было видно даже на расстоянии.       — Даже не хочу спрашивать, что ты здесь забыла, но, думаю, дело в матушке. Не приближайся к дракону, — он схватил её за ворот платья, дёргая на себя. Малфой был в гневе.       — Ты должен беспокоиться о ней! Драконы опасны, и ты это знаешь, — покачала головой Рэймонд, смело смотря в лицо брату.       — Именно поэтому ты решила выполнить грязную работу? Отравить сильнейшего монстра среди прочих драконов маленькой бутылочкой мышьяка? У тебя совсем мозгов нет? — Драко кивнул на флакон, который она всё ещё прижимала к груди.       Ей хотелось завыть оттого, насколько её брат законченный придурок! Неужели элементарные вещи нужно объяснять ему, как маленькому ребёнку?!       — Мы все переживаем за тебя! Может, мама и преследует корыстные цели, но я согласилась это сделать, потому что не хочу, чтобы ты погиб, — выкрикнула Рэймонд и испуганно закрыла ладонью рот.       Она смотрела на брата и его злое лицо, готовая провалиться сквозь землю. Какой же стыд.       — Дракон — это не просто потеха, Рэймонд. Валар незаменимый помощник армии, благодаря ему я могу выносить армию противника за считаные секунды. Ты только что чуть не лишила нашу страну боевой единицы, — покачал головой Драко.       — Тебе всё равно на мои переживания?! Я беспокоюсь, — она схватила его за кисть и резко потянула на себя, утыкаясь носом в грудь. Драко напрягся, но аккуратно положил руки ей на плечи, что обмякли под его крепкими ладонями.       — Ты никогда не показывала того, что любишь меня, Рэймонд. Не жди от меня ласки, которую не заслуживаешь, — холодно отрезал Драко, отодвигая её от себя.       В ней рушился весь мир; она его любила всегда. Нарцисса запрещала ей выражать свои чувства, воспитывая её подобно воину. Рэймонд выросла закрытой от брата, отчего тот затаил на неё давнюю обиду. А она ничего не могла поделать, боясь получить удары розгами за неповиновение. Мать была строгой, жестокой и с невыносимым характером.       — Хорошо. Это твоё право, — тихо произнесла она и рванула прочь, не оглядываясь.       Драко посмотрел вслед сестре и почувствовал, как зерно сомнений растёт в груди. Почему она так расстроилась? Её поведение никогда не было подобным сегодняшнему. Рэймонд всегда была волевой, независимой. Сегодня кронпринц увидел ещё одну сторону её души, отчего стало тоскливо.       Ведь он тоже её любил, хоть и не показывал.

***

      Корабль качнуло, и Гермиона повалилась, скользя по половицам. Ногти обломались до крови, когда она неаккуратно схватилась за доски; подушечки пальцев были расцарапаны. Нежные девичьи руки походили на месиво. В голове был только неконтролируемый страх, который нельзя остановить здравым смыслом.       — Принцесса, схватитесь за выбленки! Ни в коем случае не подходите к краю! — крикнул один из матросов, пытаясь добежать до штурвала.       Неожиданно нос корабля занырнул в недры морской пучины, а волны накрыли её с головой, оглушая своим ледяным потоком. Грейнджер завизжала, судорожно хватая воздух ртом, но лёгкие словно окоченели — не получалось сделать полноценный вдох грудью. Вблизи штурвала она заметила капитана, у которого застряла нога в дыре пола. Его лицо было искажено в болезненной гримасе — вряд ли он смог бы выбраться без травмирования конечности.       Молодые матросы, не удержавшись за борт, тут же полетели на дно морское с истошными воплями. Её замутило, живот сжался до размера горчичного зерна. Они все сейчас были живыми мертвецами, а шансы на выживание — ничтожными.       — Святая Тридуана, помоги нам выжить! — проорала Гермиона, когда её вновь окатило водой. Она закашлялась от того количества соли, что попадало ей в рот, и тошнота проявила себя с удвоенной силой.       Остальные пытались выровнять главный парус, но выходило безуспешно; моряки упирались пятками, боролись со стихией, чтобы натянуть верёвки сильнее, но половицы настолько промокли, что все буквально падали на спины. Где-то громыхнула молния, освещая всё вокруг и оглушая ужасающим рокотом.       — Впереди скалы! — крикнула Джинни, помогая морякам тянуть парус.       Криденс пытался привязать край веревки к мачте, чтобы тот не выскальзывал так предательски из рук, но сильная встряска была ему помехой.       — Чего встала, глупая курица?! К штурвалу! — голос капитана подействовал на неё как спирт под нос.       Он изо всех сил старался вытащить застрявшую ногу, но все его попытки оказались тщетными.       — Вы спятили?! Я не умею управлять кораблём, — крикнула ему Гермиона, стараясь удержать вертикальное положение и не упасть на колени.       — Мачту тебе в задницу! Встала быстро за штурвал! — капитан пребывал в ярости, и если бы не сдерживающие его половицы, то он точно полез бы на неё с кулаками.       Дыхание спёрло, но она рванула вперёд, несмотря на то, что ноги разъезжались в разные стороны. Схватившись за руль, она едва смогла справиться с паникой.       — Что мне делать?! — истерически завизжала Гермиона, понимая, что у неё нет ни малейшего понятия, почему она вообще стоит у управления этой «посудиной».       — Где находятся скалы? Ты их видишь?       Гермиона посмотрела на опасный участок и вздрогнула — корабль стремительно настигал их.       — С левой стороны, ближе к центру от руля, — бросила Грейнджер.       — Отставить панику, принцесса. Сейчас тебе придётся туго, но крути вправо. Применяй все силы, которые у тебя есть, чтобы уйти от скал. Я попробую разломать доски, — он успокаивающе хлопнул её по лодыжке, которая стала видна из-за прилипшей юбки платья.       Гермиона что есть мочи вцепилась в штурвал и начала с натугой, через силу, поворачивать его вправо. Выпирающие острые камни царапнули борт, из-за чего их всех качнуло. Она шире расставила ноги и начала грубее и резче давить в нужную сторону, уводя корабль от столкновения.       — Давай же! — срывая голос, заорала Грейнджер.       — Молодец! Сильнее! — крикнул капитан, вырывая доски чуть ли не до основания.       Скалы в опасной близости появились слева, все равно царапая боковину.       — Равняй штурвал, мы не должны сбиться с курса, — капитан что есть мочи дёрнул одну из досок на себя и, покачнувшись, упал на пол, не удержав равновесие.       Гермиона начала выводить руль в нужное направление по указанию старого моряка, теперь буквально заваливаясь в левую сторону.       — Давай мне штурвал! Бегом к парусам, — капитан забрал у неё возможность «ходить» под парусами, приказав помогать матросам.       И хотя они возвратились к курсу, шторм продолжался. Верёвки стёрли ей ладони в кровь, а напряжение в руках и ногах все никак не ослабевало. Очередная волна сбила её; ледяной поток погрузил Грейнджер в пучину мрака, и она сама не заметила, как потеряла сознание, заваливаясь на пол.       Холодная вода похоронит их всех.

***

      Люциус поставил на карту фигуру лошади и внимательно посмотрел на сына.       — Их корабль едва не потерпел крушение. Они прибыли в порт Гавра. Несколько дней, и принцесса уже будет здесь.       Кронпринц нахмурился.       — Крушение? Она пострадала? — Драко не ожидал такого финала.       Отец усмехнулся, залпом выпивая вино из кубка. Такая неоднозначная реакция вызвала волну непонимания со стороны принца, поэтому Люциус поспешил пояснить.       — Мои люди разговаривали с матросами, эта девушка смогла сама вести корабль, когда капитан пострадал. Тебе достанется крепкий орешек.       Драко подавил удивлённый выдох и нервно улыбнулся.       — Мне стоит переживать?       — Раз она справилась с кораблём во время шторма, смотри, чтобы эта принцесса не улетела на твоём Валаре, — ухмыльнулся Люциус и, похлопав по плечу сына, вышел из покоев.       Теперь Гермиона точно была для Драко объектом интереса, и он намеревался сломать броню этого «орешка», чтобы насладиться вкусом в полной мере.       Кто же ты такая, принцесса Грейнджер?