Правление первых

            Сидя за столом, она могла внимательно рассмотреть лица королевской семьи, что хорошо были видны в полумраке из-за зажённых свечей. Гермиона уже успела попробовать несколько видов сыра: камамбер, лангр и вуа. Такое изобилие сильно удивило принцессу — на их столах в основном стояли сытные супы и нарезки из кровяной колбасы.       — Как здоровье вашей матушки? Я слышал, вас вырастила она, — Люциус странно улыбнулся, отчего Гермиона поморщилась.       — Всё прекрасно. Королева умеет распределять время и на царство, и на воспитание.       Нарцисса хмыкнула, даже не глядя в лицо той, кто в будущем составит пару Драко.       — И тем не менее у вас проблемы. Иначе зачем она поторопилась с вашим отъездом?       Принцесса улыбнулась, чувствуя, как зубы скрипят. Любезность, тактичность и дисциплина — всё ей претило. Хотелось «проехаться» кулаком по утончённым чертам лица, но воспитание не позволяло. Гермиона никогда не была дамой, что искала спасения в лице принца. После увиденных ею в раннем детстве избиений матери, в голове возникла патологическая неприязнь к мужчинам.       Она была рада, что Миранда убила короля. Даже тела не было, чтобы чувствовать вину за содеянное. Появилось спокойствие, когда останки отца погрузили в гроб. Но почему-то, когда Грейнджер смотрела на Люциуса и Нарциссу, у неё появлялся в душе всё тот же животный страх, что и в детстве.       Грейнджер ощущала это презрение, а может, и боязнь. Они посматривали на белую прядь с опасением, явно подозревая о происхождении матери. Это символ шотландской короны — Гермиона была уверена, что в будущем, на портретах будет отображение этой силы. Магия Адского пламени, истинное могущество — всё это было в ней; впиталось с молоком, которое наделило её магией, через благословенные Богом сосцы.       — Шотландия готова к союзу с Францией для укрепления обеих сторон. Но вы должны понимать, что Англия не будет долго ждать. Истощение Шотландии прямиком угрожает вашим планам, а я уверена, вы довольно расчёстливо подошли к идее захвата власти в Англии, — принцесса решила не скрывать своих догадок и прямо сказала обо всём, внимательно смотря в лицо Драко.       Повисло тягостное молчание: королевская семья была явно недовольна тем, что Гермиона озвучила их планы. На самом деле, они ещё с матерью разговаривали об этом — английский трон находился в шатком положении из-за кузена, что только недавно занял престол, поэтому сейчас было подходящее время для переворота. Англия могла пасть в любой момент, в первую очередь из-за разделения верований; католицизм начал процветать, из-за чего язычники и последователи Мерлина поднимали бунты. Магия была главным запретом, из-за чего происходило множество гонений и убийств.       — Но при всём сказанном вами, не мы нуждаемся в помощи, — Драко перехватил «молнии» неприязни на себя, заставляя девушку перестать донимать его родителей.       — И тем не менее я нужна Франции. Выгодный союз всегда в цене, особенно когда принцесса коронована на царство с детства. Осталось лишь подписать документ, — улыбнулась Гермиона, хитро посмотрев в его глаза.       В лесу он походил на дикаря: буйный нрав, распущенные волосы и раздувающиеся, как у жеребца, ноздри. Принцесса видела в его глазах ту искру, о которой слышала из уст фрейлин. Было в нём нечто притягательное, напоминающее по «вкусу» лимон и горький шоколад.       — Мы в любом случае рады видеть вас в Шамборе, принцесса. Но осторожнее, в замке много тех, кто не согласен с решением короны, — хищный взгляд Драко скользнул по её лицу, как предупреждение.       Так ли это было? Наверное, да. Но обычно о таких «казусах» не говорили за столом, а тем более — потенциальным союзникам. Для чего он уведомил её об этом? Ради забавы? Напугать? Или же чтобы лишний раз напомнить о её месте при дворе? Только вот Гермиона в очередной раз усомнилась в силе короны. Что уж говорить об их подданных?       — Не подтверждает ли тогда этот факт вашу слабость? — усмехнулась Грейнджер, умело парируя.       Кронпринцесса Рэймонд улыбнулась, тщательно пытаясь скрыть это за кубком. Вино ударило в голову и самой Гермионе, но последняя всё равно держала трезвость ума в железных рукавицах, не позволяя себе захмелеть. Её искренне обрадовал тот факт, что при французском дворе есть человек, который находит слова Драко глупыми и смешными.       Люциус скривился, но сделал это под видом неудовлетворением вкусом вина, попросив принести иное. Затем всё же глянул на Гермиону, выражая недовольство всем своим напыщенным видом.       — Не хотелось бы ругаться за семейным ужином. Попрошу вас умерить пыл, молодые люди. В такие времена опасно говорить угрозы в адрес тех, кто устраивает кормушку с ладони. В следующий раз и отравить могут.       Колбаса стала поперек горла, но Грейнджер стойко выдержала взгляд, полный ярости, от Люциуса. И сочувствия — от Рэймонд.       И то, и то она ненавидела больше всего.       Хуже этого могла быть только смерть.

***

      Звёзды в Шотландии находились слишком высоко на небосклоне — в других местах они были значительно ближе к людям. Мыс обдувался со всех сторон ветрами, заставляя подол платья вздергиваться, оголяя лодыжки. Тёмная ночь, в которой солировала луна — бледная и прекрасная в своей неземной красоте, — была прохладной, отчего хотелось закутаться в накидку посильнее, лишь бы не стучать зубами так слышно. Появилось едкое желание пуститься в пляс, чтобы разогреть замёрзшие мышцы, но королевская стать не позволяла — принцесса продолжила стоять, смотря вдаль.       Сезон королевской охоты был завершён, ровно как и буйное празднество Миранды: бал в честь наступления весны, определённо, хорошая идея. И тем не менее за ширмой веселья и пьяных буйств никто не заметил синяков на шее королевы, оставленные Вермундом, что душил женщину в собственной спальне.       Крик, больше походящий на вопль умирающего животного, сотрясал стены замка на протяжении двух часов, пока мужчина не решил прекратить истязать несчастную Миранду. Вышел из покоев он совершенно голый, даже не смутившись осуждающего взгляда собственной дочери, что пыталась поднять обессилевшую женщину с ковра.       Отвратительное зрелище.       Беззаконие со стороны чудовища, что никогда не спит с кошмарами.       И вот сейчас она снова услышала его шаги по траве — дряхлые, спотыкающиеся обо все торчащие камни на его пути. Гермиона не спешила обернуться, предпочитая королю небо, что не пугало.       Которое не заставляло её судорожно сглатывать и поджимать ноги.       Ей четырнадцать сегодня. День, который только начался, уже должен был быть закончен из-за подошедшего отца. Его Грейнджер боялась настолько сильно, что хотелось сбежать так далеко, куда только могли ноги унести.       — И снова я вижу тебя без охраны, девочка. Как только посмела ослушаться моего приказа?!       Пьяный возглас заставил её нервно вздрогнуть.       Тяжёлые ладони опустились на хрупкие плечи и силком развернули к себе, вынуждая зажмуриться до боли в веках, до искр в глазах.       Вдох.       Выдох.       Вдох с задержкой.       Судорожный выдох.       Его рука коснулась острого подбородка, вынудив распахнуть глаза.       — Настолько боишься меня разозлить? — его шёпот и запах вина заставили Гермиону вцепиться в локти отца в попытке отстранить его от себя.       — Ваше Величество, вы должны быть в покоях. Матушка будет беспокоиться.       На самом деле беспокоилась тут она одна, потому что мужчина резко сполз вниз, обхватив её колени так крепко, что Гермиона чуть не завалилась на холодную землю, и заплакал.       Пьяный, с грязными штанами, весь в слезах. Она могла его пожалеть: погладить по смольным волосам без препятствия в виде короны, утешить словами или, в конце концов, заплакать тоже. Но Грейнджер лишь смотрела на короля, что стал походить на жалкое животное, нежели на могущественного правителя, и ужасалась — неужели он имел право занимать престол?       — За меня никто не беспокоится. Никогда. И тебе тоже плевать, — пробормотал он в подол юбки, отчего речь стала совсем невнятной.       — Да. Мне плевать, Ваше Величество. В этом вы абсолютно правы, — с комом в горле пробормотала юная дева.       И она явно не была образцом чистоты и непорочности. Праведные люди так не поступали. Они прощали даже самые омерзительные поступки, подавая близким благочестивый пример.       — Ты моя дочь! Обязана мне подчиняться! — прорычал Вермунд, откидывая её и заставляя упасть на спину.       Гермиона поднялась быстро, даже не пытаясь скрыть раздражение и отвращение, появившиеся на лице слишком очевидно, без утайки.       — Вы мне отвратительны, Ваше Величество. Приведите себя в порядок и вернитесь в покои. Уже поздно, — принцесса ушла прочь, оставляя мужчину на краю мыса.       Скоро наступит лето, но за ним последует зима, что тяжела и опасна. Стоило ли Гермионе опасаться?       Она не боялась северного ветра.

***

      Вопль матери заставил Гермиону вскочить с кровати и поспешно обуть башмаки. Служанка Арабелла помогла надеть накидку, прикрывая полуобнаженное тело из-за прозрачной сорочки. Этот крик она не могла бы забыть никогда.       — Госпожа, не стоит идти туда. Личные служанки королевы ей помогут, — Арабелла пыталась образумить принцессу, но Грейнджер не послушала и выбежала из комнаты, поспешив к Миранде.       Она знала, что отец пьян. Знала, что мать будет кричать. Но ничего не сделала.       Та ночь стала её кошмаром наяву; одним из самых потаённых страхов в глубине души.       Когда она выбежала в комнату, перед ней предстала картина матери, что хохотала подле кровати, а на полу посреди комнаты лежал обгорелый труп.       Зловоние поджаренного человеческого мяса заполнило ноздри: это был сладковатый запах с ощутимой гарью. Сначала Гермиона решила, что Миранда подожгла кого-то их стражей или советников, но, когда принцесса увидела обгорелую руку с королевским рубиновым перстнем, её замутило ещё сильнее, только уже не от запаха. Мать сожгла отца.       Иронично. И весьма болезненно.       Рвотный позыв на пустой желудок лишь заставил её согнуться и выплюнуть желчь на дорогой ковёр, что теперь был прожжен.       — Он умер! Умер! — расхохоталась королева.       Гермиона поднялась на ноги и попыталась схватить женщину за плечи, но Миранда оттолкнула дочь, не желая смотреть на неё.       — Что вы делаете? — прошипела Грейнджер, глядя на мать ошарашенно.       — Убирайся, Гермиона! Убирайся, я не хочу тебя видеть. Ты — его порождение. Плод насилия, — разревелась Миранда, ударяя её по коленям.       Грейнджер замерла как вкопанная, не зная, что ответить на этот выпад. Она никогда не слышала подобного от матери; женщина всегда относилась к ней лояльно, можно даже сказать ласково.       — Я вас услышала, матушка. Оставлю вас, но впитайте мои слова как губка, а после — убирайтесь из замка сами. Ад стал доступен вам ровно в тот момент, когда вы позволили отцу бить вас. Вы слабохарактерная и безвольная. Не смейте обвинять меня во всех грехах за ваши ошибки, — выплюнула Гермиона, а затем вышла из покоев, оставляя Миранду одну.       Тьма сотрясла самые потаённые уголки её души. Девушка, оказавшись на балконе в собственных покоях, закричала что есть мóчи. Казалось, что она задыхается, а в руках разгорается пекло. Она начала терять контроль над Адским пламенем, что теперь было неудержимо.       Стоило взяться за голову и прекратить это, но, когда загорелись шторы, Гермиона осознала, что пламя священно. Оно стирало грани, прошлое, будущее. Оно обратило в обугленный труп её отца. И Грейнджер больше не сожалела. Не позволяла себе даже помыслить о том, что надо было поступить как-то иначе.       Магия Кроули была проклятием рода, клеймом для Святой Инквизиции, которая появилась в Шотландии не так давно. Но Гермионе хотелось верить в то, что это станет её спасением.       Но так ли это?

***

      Сад с розами был прекрасен, а Гермиона могла отдать всё золото мира, лишь бы остаться на лавочке наедине со своими мыслями. Но это было глупой мечтой, потому что она буквально почувствовала присутствие принцессы Рэймонд, что теперь стояла за спиной и внимательно смотрела на неё.       Ужин закончился в дурном молчании, а затем служанка сопроводила её до покоев. Джинни поселили рядом, в комнате напротив, но поменьше в габаритах и скромным убранством. Гермиона не знала, сколько ещё французы сидели за столом, но Люциус нашёл предлог, чтобы выпроводить её «отдохнуть после долгого пути».       Прошло несколько дней с её приезда, но Нарцисса с Люциусом словно игнорировали её присутствие. И тем не менее Грейнджер смогла разузнать у болтливых слуг, что у Драко действительно есть дракон по имени Валар и принц улетел на нём за горизонт.       — Сегодня жарковато. Вы без зонта. Довольно глупый поступок, — Рэймонд присела рядом, поправляя подол платья.       Выглядела она статно: белокурые длинные волосы, холодные голубые глаза, которые «резали» на мелкие кусочки всё на своём пути, бледная кожа, словно девушка никогда не бывала на солнце, хотя во Франции хорошая погода не редкость.       — Я не боюсь потерять светлый тон кожи, ибо она у меня и так смуглая. Люблю тепло и всё, что с ним связано, — улыбнулась Гермиона, откладывая в сторону книгу.       — Не обижайся на моих родителей и брата. Драко тебе никогда этого не покажет, но ты ему понравилась. Он редко смотрит так на девиц, — Рэймонд в шутку хлопнула Гермиону по бедру.       Грейнджер опешила, но улыбнулась в ответ. Рэймонд уже не казалась такой отстранённой, как на момент первой встречи. Тем не менее её весёлый характер давал о себе знать в дружеских жестах.       — По нему не скажешь, — хмыкнула Гермиона.       По поведению Драко сложно было сказать что-то о его истинных чувствах: он хорошо их скрывал за напущенным весельем и легкомысленностью. Действительно ли она ему понравилась? Гермиона надеялась, что да, иначе жизнь при дворе могла очень сильно измениться в худшую сторону, так как она бы осталась без защиты.       — Драко довольно скрытный человек. Его воспитывал отец, а это сильно повлияло на становление брата. Но… он хороший, правда, — Рэймонд словно утешала саму себя.       — Хочется в это верить. Но я лучше посмотрю со стороны, — Гермиона показала принцессе, что не стоит ей рассказывать о брате.       На лице Рэймонд мелькнуло раздражение, и она замолкла, смотря на садовника, что подстригал куст.       Гермиона не хотела провести беседу в напряжённом русле, но и поговорить с Рэймонд было не о чем — французская кронпринцесса явно не стала бы отвечать на волнующие Грейнджер вопросы. Она прекрасно понимала, что такое «семейные тайны».       — Все мы знаем, что вы и ваша мать ведьмы. Поэтому королева опасается вас, — Рэймонд указала перстом на часовню в саду.       Эта башня больше походила на тюрьму, нежели на место, где проходили ежедневные мессы для короля с королевой и высших лордов Шамбора. Малфой аккуратно повела её под локоть, намереваясь показать пристанище Святой Инквизиции. Гермиона нервно сглотнула, оглянув «праведные» стены; в Шотландии процветал протестантизм на фоне оставшегося язычества, которое королева Миранда не собиралась искоренять.       Франция шла в ногу с Англией, из-за чего не только политическая система приобретала изменения, но и церковь получала новые права и установки в отношении граждан.       На дверях часовни из драгоценного металла был выкован знак Инквизиции — всевидящее око, пронзённое клинком. Гермиона видела этот «герб» в городе на некоторых домах рядом с центральной площадью.       — Тем не менее я всё же здесь. Думаете, Нарцисса может причинить мне вред? — высказала опасения Грейнджер.       — Моему отцу нужен союз с вами. Вы, в свою очередь, нуждаетесь в нас. Его совершенно не смущает ваша прядь, а вот Нарцисса обеспокоена этим фактом. Наш дом славится связью со Святой Инквизицией, несмотря на драконов, которых Папа считает порождением тьмы, — покачала головой Рэймонд, заводя Гермиону внутрь.       Фрески в часовне были отображением жития Женевьевы Парижской и Германа Осерского. Рэймонд наложила крестное знамение, окунув попутно руку в чашу с благословенной водой, в то время как Гермиона воздержалась от подобного, не предавая веру в Пятерых, что не осталось без внимания со стороны Малфой.       К ним вышел мужчина в белых одеяниях с засаленными волосами и неприятной улыбкой; было в нём что-то омерзительное, и отображалось это в маленьких карих глазах, которые больше напоминали крысиные.       — Достопочтенная Рэймонд! Могу я чем-то помочь?       — Хочу познакомить вас с принцессой Гермионой. Она прибыла несколько дней назад, я решила показать ей всё в замке, — фальшивая улыбка тронула лицо Рэймонд, словно этот мужчина у неё вызывал такие же чувства, как и у самой Грейнджер.       Инквизитор перевёл взгляд на Гермиону, и его глаза сузились, словно он прокручивал в голове какую-то схему.       — Слышал о вас, принцесса шотландская. Меня зовут сир Аделард Римс, я кюре в Дижонском соборе. Сейчас король Люциус пожелал, чтобы я прислуживал здесь, в часовне при дворце.       — Это действительно увлекательно. Не скучаете по собору? — Гермиона попыталась изобразить заинтересованность.       — О нет, дитя. Здесь можно найти спокойствие, в то время как в соборе постоянная суета из-за множества прихожан. Вера в единого Бога процветает, — Аделард улыбнулся хищно, скользнув взглядом по белой пряди волос.       Аделард приглашающим жестом показал девушкам пройти в глубь часовни. По мере нахождения здесь у Гермионы начиналась паника — на стенах были указания, как поступать с язычниками и теми, кто обладает магическими способностями. Её нервное сглатывание не осталось незамеченным со стороны Рэймонд, и та ободряюще сжала ладонь Гермионы.       Посередине часовни, на пьедестале, лежала открытая книга, очень толстая по габаритам. Священное писание?       Гермиону в жар бросило, когда она увидела изображения на листах — сжигание ведьм. Это явно была только-только изданная книга от Инквизиции.       — Вам нездоровится, принцесса? — с какой-то странной ухмылкой спросил кюре.       — На самом деле, я долго просидела на солнце. Наверное, перегрелась. Рэймонд, мы можем вернуться в замок? — Гермиона попыталась придать своему лицу мученический вид.       Малфой, увидев в карих глазах отчаяние, кивнула Аделарду и повела её к выходу. Мужчина напоследок лишь пристально посмотрел на Гермиону, отчего ей стало не по себе.       На воздухе она почувствовала себя лучше, несмотря на жару. Рэймонд услужливо придерживала её за локоть вплоть до подхода к замку. Спустя долгое молчание Грейнджер спросила:       — Для чего вы привели меня туда?       — Аделард застал бы вас в одиночестве, подкараулив специально, для эффекта неожиданности. Я дала ему пищу для размышлений и возможность вам привыкнуть к его манере общения. Он хитёр и очень опасен. Остерегайтесь Римса, — предупредила её Рэймонд.       Грейнджер и сама решила отнестись к кюре как можно осторожнее — он стоял во главе тех, кто сжигал таких, как она. И это ничто не могло изменить.       — Ваш брат… Аделард не одобряет драконов и то, что Драко является всадником? — осторожно начала Гермиона.       Рэймонд взглянула в ясное небо и ответила:       — Драконов боимся и мы — его семья. Но Драко — благословленный небесами, раз смог обуздать этих существ. Аделард же суеверен, и подобные вещи для него являются преступлением против веры. А вот как раз и Драко.       Гермиона задрала голову вверх и увидела парящего белого дракона с серыми чешуйками по бокам. Он был огромен: один размах его крыльев словно заставлял пошатнуться всё в округе. Когда существо подлетело совсем близко и начало пикировать, земля затряслась от резких взмахов, что вызывали порывы ветра. Всё содрогнулось, когда животное с грохотом опустилось; ярко-синие глаза внимательно оглядели Гермиону и Рэймонд, что замерли от страха.       Когда дракон пригнулся, они увидели наездника — Драко сидел уверенно, в военной одежде и с собранными в пучок волосами, отчего его черты лица казались ещё более грозными. Он спустился и свистнул; дракон вновь взмахнул крыльями, поднимая столб пыли, и улетел в сторону гор.       — Обсуждаете платья? — с иронией в голосе произнёс Малфой, только мельком взглянув на Гермиону и задержав глаза на сестре.       — Инквизицию и драконов. Тема тряпок меня мало интересует, — парировала Грейнджер, заставив обратить внимание принца на себя.       Рэймонд кивнула брату и многозначительно посмотрела на Гермиону, после чего удалилась в замок.       — И многое узнали? — стягивая перчатки, спросил Драко.       — От вас хотелось бы узнать больше, принц. В конце концов, разговоры с вами мне доставляют больше удовольствия, чем с сиром Аделардом.       — Это льстит. Но почему вы решили, что я смогу рассказать вам подробнее, чем моя сестра, которая занимается делами замка? — ухмыльнулся Малфой, подходя ближе.       Сердце само собой затрепетало, а тело словно приросло к земле, не позволяя сдвинуться с места. Гермиона тяжело сглотнула, смотря в серые глаза с какой-то внутренней жадностью.       — Вы наследник престола. И тот, кто может скрывать свои тайны ото всех. Вас определённо интереснее слушать, — прошептала принцесса, почувствовав, как его ладонь скользнула по открытым ключицам, мягко оглаживая кожу, которая была открыта благодаря глубокому декольте.       Грудь начала вздыматься слишком яростно, а в глазах помутнело. Завидев её реакцию, Драко усмехнулся и убрал руку, не сводя взгляда с карих глаз.       — Тогда увидимся вечером, принцесса. Я покажу вам город.