Правление первых

      Сандалии натёрли ей уже все ноги, двигаться становилось невозможным с каждой минутой. Непривычно было скрывать свои белокурые локоны под слоем хны и кохля; отныне чёрные пряди ниспадали на плечи, ещё более вытягивая лицо аристократки.       — Сгорбись хоть немного, моя дорогая, твоя осанка тебя же и выдаёт, — голос Северуса раздался прямо над ухом, заставляя девушку испуганно отпрянуть и удариться бёдрами о прилавок с оберегами.       Причитания старухи-продавщицы вернули Рэймонд в чувства; она перестала беспардонно пялиться на своего «учителя» и наконец посмотрела на женщину.       — Ну что же ты, а?! Смотри, ноги так к смерти несут, если их не контролировать должным образом, — возмутилась торговка.       — Прости нас, милая Эллен. Моя женщина первый раз на этом базаре, теряется, — ухмыльнулся Снейп, хитро глянув на подопечную.       Вот же хитрый лис! Да какая она ему женщина?! Что это он такое возомнил о себе?       Рэй даже не смогла отвести свои выпученные глаза в сторону; Северус купил один из аметистовых амулетов и пошёл к ней, нагло беря под руку. И голова её не переварила ничего более, кроме как фразы, шёпотом сказанной женщиной:       — Хорошенькую нашёл…       Малфой едва могла держать стан, дабы не развернуться и не отвесить алхимику оплеуху. И хоть личность её нынче была иной, сердце-то всё ещё королевское.       — Мерзость, — лишь прошептала девушка, продолжая идти за Северусом.       Прошёл уже месяц её своеобразного заточения с зельеваром; Рэймонд не занималась чем-то особенным — её рутина состояла из нарезания различных трав, их высушивания и уборки по дому. Она едва справлялась с навалившимся бытом — в замке это была работа служанок. Руки успели огрубеть.       Снейп всегда уходил по утрам в лес, в то время как её задачей было научиться готовить. И с этим были проблемы, ведь единственное, что она умела, — это заваривать слишком крепкий чай, который мужчина выпивал, едва морщя свой нос. Видимо, не хотел показаться грубым и в этом — его нудные комментарии она и так слушала ежедневно.       От размышлений её отвлёк недовольный голос.       — Ты меня вообще слушаешь?       Рэй потерянно глянула на Северуса, тот протягивал ей спелый персик. Она только хотела взять его, как мужчина увёл руку в сторону.       — Я спросил, подойдут ли они для компота?       Малфой даже не знала, как на это реагировать. Он что, издевался над ней? Она похожа на ту, кто будет варить ему персиковый компот?! Самообладания хватило лишь на то, чтобы закатить глаза и поднести губы к фрукту. Рэймонд аккуратно откусила кусочек, вкушая эту сладость. Сок потёк по подбородку к шее. Лицо её наставника вытянулось; Северус явно не ожидал сего действа, тем более с его рук.       — Вкусные. Подойдут, — ухмыльнулась Рэй и пошла дальше по базару, оставляя мужчину стоять как вкопанного и дальше.       Ну и бестия! Эта девчонка сводила его с ума!       Казалось, её ничто не смутит — младшая Малфой всегда удивляла, заставляла стесняться других. По всей видимости, этому королевских отпрысков учили с пелёнок… Она была похожа на мать своими надменностью и высокомерием, но Рэймонд была явно добрее — это виднелось в глазах, тёплой улыбке, которая появлялась, когда он ворчал.       Но её внутреннее состояние никто не мог разгадать; Рэй ощущала себя птицей в клетке. А ещё она очень сильно скучала по брату. Казалось, мир изменился, перевернулся с ног на голову. Она искала поддержки, но могла получить её только у Драко.       Горечь обиды резала сердце — сквозь время Рэй всегда тянулась к нему. Он же был холоден, как вершина высокой горы. И сейчас стало так досадно оттого, что брат даже не пытался искать её. Драко всегда находил то, что хотел. Рэймонд так близка к нему! Но и намёка нет на то, что он где-то рядом бродил, спрашивал, волновался. Красноречивее всех слов были поступки, которые Рэймонд перестала видеть. Жизнь кронпринцессы могла иметь ценность только в том случае, если бы Драко умер в бою. Она осталась бы единственной наследницей, которую могли наречь королевой-регентом, совсем как Миранду. Тогда бы пришлось рожать детей до появления наследника мужского пола.       Увы, такая судьба казалась ей страшной. Она не хотела смерти брата, не хотела, чтобы во Франции начался государственный переворот из-за смены власти.       Но можно ли надеяться на родителей? Мать предала её, а отец словно не интересовался жизнью дочери вовсе. Драко был единственным, кто заботился о ней, несмотря на то, что их отношения были весьма натянуты.       Рэймонд жила с алхимиком; не пленница, но и не близкий человек. Скорее нежданная гостья. Она искренне не понимала, какая выгода Северусу от её пребывания рядом. Не взял же он её ради готовки, причём весьма паршивой?       — У тебя на лице такое выражение, словно я тебя избиваю дома, — слова Снейпа резанули слух.       Дом… Лачуга им не была. Она вспоминала Шамбор, лавандовый чай и красивые украшения. Прекрасные сады, дорогие парфюмерные масла и вкусную утку. Всего этого её лишили, навязав новые устои и правила.       На одном из прилавков Рэймонд увидела кулон с драконом. В сердце затрепетало нечто, всё её существо всколыхнулось. Пальцы сами собой потянулись к украшению; это было то, что напоминало дом. Напоминало о брате.       — Ты хочешь его?       Рэй посмотрела в тёмные глаза ворона и кивнула.       Когда Снейп передавал три монеты старухе, женщина лишь улыбнулась и сказала:       — Хороший выбор. Драконы бывают очень похожи на наших знакомых. Но это всего лишь случайное совпадение.       Малфой взяла кулон в руки, внимательно рассматривая металл. И море возражений поднялось внутри.       — Пожалуй, не соглашусь. Это не совпадение.       В носу невольно защипало. Ну что за дела?! Почему она так расчувствовалась? Всему виной печаль, что омрачила её дни. Кто мог подумать, что Рэй будет так тосковать? Что будет вспоминать брата чаще положенного? У него теперь есть Гермиона, но что есть у Рэймонд?       Лишь кулон дракона, напоминающий об их роде, о семье. И это единственное, что осталось.

***

      Вуаль закрывала лицо девы, что сидела на скамье в часовне. Кружевное платье давило своим корсетом прямо в рёбра, наверняка оставляя следы на коже. С фресок на неё по-прежнему смотрели Женевьева Парижская и Герман Осерский. В их написанных ликах словно виднелось осуждение; Гермиона была верной служительницей Пятерых, а потому, снова войдя сюда, не окунула пальцы в благословенную воду и не наложила на себя крестное знамение. Наверняка это гневало католических святых, какая досада.       Аделард Римс вышел из-за ширмы с книгой в руках, и выражение его лица было весьма удивлённым, когда он заметил принцессу. Его взгляд блеснул каким-то странным огнём на солнечных лучах, что пробивались сквозь витраж.       — Добрый день, госпожа Грейнджер. Что привело вас после уже совершённой службы? Хотите исповедовать свои грехи перед Господом Богом?       Даже голос этого мужчины вызывал отторжение; тем не менее Гермиона взяла себя в руки, не зацикливаясь на его мелкопакостных провокациях. В голове были вопросы, на которые она жаждала получить ответы, и даже кюре не мог вывести её из состояния хладнокровия, которое Гермиона так долго выстраивала щитом вокруг себя.       — Скорее спросить о грехах других людей.       — Я не делюсь подробностями исповеди, это священное таинство, — покачал головой Аделард.       Грейнджер поднялась на ноги, прекрасно ощущая эту дрожь, к которой успела привыкнуть. Было тяжело стоять: ступни жгло огнём, но ни один мускул не дрогнул на её лице. Она внимательно смотрела на инквизитора, вперяясь в него взглядом так, словно он был ключом к множеству отгадок Шамбора и его владельцев.       — Кронпринцесса похищена, достопочтенная королева заперта в темнице под присмотром стражи. Принц Драко улетел на драконе в другой замок. Мне интересна причина столь сильных перемен. Может, вы можете рассказать мне нечто весомое, — Гермиона поджала губы, стараясь не выдать их нервное дёрганье. И все из-за злости.       Аделард лишь ухмыльнулся.       — При французском дворе всегда есть суматоха… Вы зря тратите время на бессмысленное расследование. Идите вышивайте крестиком или практикуйте игру на клавесине. Это будет более полезно для вашей души.       — Если вы покрываете королеву, то это ещё выйдет вам боком. Рэймонд вернётся и вздёрнет весь священный синод на виселице, — Грейнджер лишь выстроила догадку, но, похоже, попала прямо в цель; на лице кюре выступили красные пятна.       Неужели и вправду Нарциссу удерживают из-за пособничества в краже собственной дочери? Но какие цели она преследовала? Это так мерзопакостно — продавать своего ребёнка ради грязных игр.       — Святые покарали её за согрешения, принцесса Гермиона. И покарают ещё, если вздумает строить козни против синода.       Его мерзкая торжествующая улыбка вызвала у неё лишь скрежет зубов — настолько неприятно осознавать, что инквизитор может быть прав. Хоть Рэймонд и принцесса, но сила Святой Инквизиции по всей Франции велика. Аделард являлся приближённым к Ватикану, а потому раз в год ездил в Рим для совещания с Папой.       Один указ рукой кюре — и принцессу могли изгнать, лишить всех титулов, обрекая на бедную страждущую жизнь.       — Всех казнить не получится, преосвященство. А если и вздумается, то кронпринц не позволит, — прошипела Грейнджер и, резко развернувшись, бросилась прочь из часовни.       Зря только пришла! Кроме порции раздражения, он не вызвал ничего. Ей хотелось найти Рэймонд, но след нападавших простыл, словно кто-то помог.       И все пути вели лишь к одной личности — Нарциссе Малфой, что сейчас заперта в темнице, подобно преступнице. Знал ли что-то король? Или Драко? Гермиона даже не могла предположить. Но судя по их действиям в отношении королевы, они все были в курсе.       — Госпожа, во французский двор прибыл шотландский посол. Говорит, что нуждается в аудиенции с вами, — подбежавшая служанка спешно поклонилась и кивнула в сторону замка.       Шотландский посол? Она не ждала никого из дома. Неужели матушка послала соотечественника, чтобы передать нечто важное? Гермиона невольно ускорилась, несмотря на слабость в ногах. Когда она вошла в стены замка, показалось, что сердце замерло в груди.       — Гермиона!       Голос раздался слева, и она тут же обернулась.       — Тео!       Теодор стоял прямо перед ней, улыбающийся так же ярко, как закатное солнце над полем. Гермиона рассмеялась и, подобно лани, побежала к нему, обняла за шею и прижалась щекой к его щеке. Как же она рада его видеть!       — Ты приехал! Как так получилось? Моя мать тебя отправила? — она буквально источала счастье всем своим нутром.       Нотт лишь улыбнулся ласково, совсем как в детстве.       — Королева-регент не знает о том, что я здесь. Тем не менее я решил, что оставлять вас во Франции совсем одну — это неправильно.       Ей было так сложно осознавать всё происходящее, что она даже не заметила зрителей, что наблюдали за ними из конца коридора.       — Я так рада видеть тебя! Идём, мне надо столько тебе рассказать, — воодушевлённо воскликнула Гермиона, хватая Тео за руку.       — Боюсь, вы никуда не пойдёте.       Резкий низкий голос заставил девушку вздрогнуть и замереть испуганно; кончики пальцев онемели.       Драко стоял вдали, одетый в доспехи, на лице виднелись следы черноты, как от угля. И глаза его были злые, тёмные, будто зрачок полностью заполнил кварцевую радужку.       — Я не знала, что вы вернулись, принц. Приветствую, — Гермиона холодным тоном парировала на его выпад и сделала реверанс, не опуская своей головы.       Их встреча отдавала промозглостью: отсутствовали фамильярность, тёплая улыбка и даже уважительный поклон. Она злилась, он же хладнокровно отвечал на каждый её удар мечом по собственной шее. Грейнджер ни на секунду не прервала зрительный контакт, совершенно не смущаясь ситуации. Она — будущая королева Шотландии. Пусть входят в краску другие.       — Весьма дерзко и глупо. Только я могу разрешить вам проводить аудиенции, когда сам того захочу.       Гермиона заметила их схлестнувшиеся взгляды, это сильное противостояние двух континентов — «севера» и «юга».       — Я наследница шотландского престола, мне не нужно ваше непосредственное одобрение. Приехал друг шотландской короны, и я требую соответствующего отношения, — парировала принцесса.       — Мне следовало бы представиться: Теодор Нотт, дворянин из Эдинбурга. Близкий друг принцессы, — он поклонился, но было видно, что удовольствия ему это доставляло совсем мало.       Драко закатил глаза, а затем, словно правила придворного этикета ему чужды, посмотрел вновь на Грейнджер.       — У меня есть для вас новости. Нужно поговорить.       Девушка кивнула на прощание Теодору, намекая на скорейшую встречу, и последовала за Драко. Идя сзади, Гермиона прекрасно видела, что спина принца была натянута, подобно струне, — всё дело наверняка в седле.       Драко повернул налево, и стражи отворили ему дверь в одну из пустующих гостевых комнат замка. Принцесса нырнула следом, словно боясь быть замеченной. Подмоченную репутацию просто так не высушишь.       — И что за новости, к чему такая срочность?       Она решила не медлить.       — Англичане начали действовать, а в похищении Рэй как-то замешана моя мать. Не знаю, сделала она это под давлением или у неё какой-то свой план, но сестру нужно найти. И в этом понадобится ваша помощь, — Драко выглядел взбешённым.       По всей видимости, вся ситуация его окончательно довела.       — И что вы предлагаете делать? По-крайней мере, я не могу ничем помочь ни в одном, ни в другом случае, — позволила себе закатить глаза Гермиона.       — Я, по крайней мере, надеюсь, что вы перестанете кидать мне камни под ноги. Потому что я никак не могу объяснить то, что ваш любовник притащился прямиком в Шамбор. И ведь не постеснялся, — прошипел Малфой.       Теперь причина стала более ясной. Видимо, перехваченные письма убили все остатки здравого смысла, а когда принц увидел Тео наяву, то и вовсе перестал контролировать собственные эмоции.       Гермиона мысленно ухмыльнулась.       «Так тебе и надо, гордец!»       Ему не знакомо чувство такта, а такие ситуации постепенно обрезали ему «крылья». Принцу не хватало приземлённости, Малфой всегда смотрел на других свысока, даже Нотту досталось в какой-то мере.       — Он мне не любовник, и я уже об этом говорила. Доказывать очевидные вещи я не намерена, как и сотрудничать с вами. Если на этом всё, то я покину столь чудесное общество, — она натянуто улыбнулась и хотела было направиться к выходу, как ощутила резкий толчок в спину.       Она не устояла на ногах и вжалась всем телом в стену. Мужчина навис над Гермионой, прижимаясь к ней. Его горячее дыхание опалило щеку, когда он зашептал ей на ухо:       — Я не люблю играть в грязные игры, принцесса. А потому предупреждаю — если он не уберётся из Франции в течение этой недели, я лично скормлю его Валару.       Она рассмеялась, абсолютно не сдерживаясь. После того, что произошло в саду, и его слов Грейнджер больше не боялась драконова принца.       — Рискните, только тогда я сожгу ваш замок дотла. Не думайте, что можете запугать меня, я гораздо опаснее, чем вы думаете.       — У вас как-то быстро начали резаться зубы, пташка. Может, мне тогда прямо сейчас отправить стражу к Нотту? — прошипел мужчина, больно стискивая пальцы на её горле.       Гермиона разозлилась не на шутку. Да как он смеет? На кончиках пальцев загорелся огонь, такой же обжигающий, как и тогда, когда случилось нападение. Но вместе с тем появился и страх.       Потому что Гермиона вспомнила, что было тогда. Её словно бросило в омут с головой, а сверху кто-то настойчиво давил на макушку, вынуждая погрязнуть в этом целиком и полностью, без возможности выбраться, отбиться, докричаться. И тогда девушка была такой же беспомощной, несмотря на силу, статус и власть. Грейнджер беззащитна, как овца в загоне пастуха.       Матушка бы отвернулась, увидь её такой… Слабой, немощной.       — Делайте что хотите, принц. Мне абсолютно всё равно, чем вы занимаетесь. Моя главная задача — защитить Шотландию от нападения англичан, а вовсе не устраивать с вами скандалы.       Она тяжело выдохнула, и вместе с воздухом ушёл гнев. Столько усилий потребовалось, чтобы добраться сюда. Их помолвка не могла сорваться из-за её неразумия! Гермиона искренне надеялась, что по жизни у них будет гораздо меньше конфликтов. Каждый попросту был бы занят своим делом, не вмешиваясь в то, что его не касалось.       Но Малфою важно всё держать под контролем. Ему хотелось стянуть уздцы на её шее ещё туже, дёрнуть к своей ноге резко, как собаку, и ждать момента, когда строптивое «животное» окончательно покорится и признает своего хозяина.       Но Миранда воспитала её иной. Сильной, готовой пойти на всё ради того, чтобы отстоять идеалы и вместе с тем королевство.       — И тем не менее воздержитесь от выхода за пределы замка. А то неизвестно, что может ещё случиться, — глаза мужчины опасно сверкнули.       И это единственное, с чем она была согласна.

***

      В покоях было темно, в воздухе витал аромат благовоний. Только благодаря свечам и лунному свету можно было без боязни передвигаться. На кровати с балдахином сидела Нагайна, ожидая уже достаточно времени, если судить по недовольному взгляду.       — Ты уже пришла, дорогая. Как обстоят дела на фронте? — Том медленно стянул с рук чёрные кожаные перчатки, сбрасывая их на стол. Тело нуждалось в горячей ванне да поскорее.       — Шотландия несёт потери. Французы совершенно не заинтересованы в том, чтобы им помочь, несмотря на союз. Я привезла вам подарок, — она кивнула в сторону большой прямоугольной формы, накрытой полотном.       Он запрашивал портрет Гермионы Грейнджер, но не думал, что его верно служащая достанет тот так скоро.       — Уже сама видела?       — Нет, господин.       Реддл довольно хмыкнул, подойдя поближе к картине. Умница, Нагайна выучила уже все возможные правила поведения. Ни единой оплошности. Том любил порядок: только он мог быть первым, только ему дозволено всё, только с его стороны начинали исходить первозданные идеи. Англия отдала все свои права тому, кто сжал потом страну так сильно в кулаке, что сам невольно боялся её раздавить.       А она ведь такая хрупкая, неспособная на великие свершения, если во главе угла не будет сидеть Том Реддл.       Его руки медленно потянулись к ткани; предвкушение подпёрло к груди так, словно мужчине подарили занятную игрушку, которую хотелось развернуть поскорее и насладиться часами, проведёнными с ней наедине, закрывшись в комнате. Пальцы резко ухватились за край и стянули полотно вниз.       Девушка со строгими чертами лица, пухлыми губами и характерной седой прядью смотрела на него с холста осуждающе, почти бросая англичанину вызов. В глазах её горело самое настоящее пламя, словно стоило дотронуться — и картина сгорела бы, не оставляя за собой ничего, кроме пепла.       — Она выросла. И похорошела, бесспорно. Даже жаль, что ей в скором времени придётся познать истинное разочарование. Юность не терпит ошибок, а её женская суть слишком горделива. Принцесса успеет узнать горечь, — оскалился Том.       Да, ему не было её жаль. Реддл хоть и испытывал тёплые чувства к кузине в детстве, всё равно жаждал захвата власти в Шотландии. О каком милосердии речь, если он всадил кинжал в своего отца, а мать в ответ возненавидела его всем своим существом?       — Не торопитесь, мой король. Ваша спешность может навредить судьбе — той, что уготована вам, — прошептала Нагайна, медленно подойдя сзади.       — Так велят тебе Боги? Великие Пятеро? — Реддл лишь едва повернул голову, продолжая смотреть на портрет.       Нагайна внимательно проскользила взглядом по шотландке, словно пытаясь найти нечто, что скрыто от неведающих. Жрица могла ощущать энергетику, а также поглощать её, питаясь.       — Да. Не предпринимайте никаких действий относительно девушки, сейчас стоит уделить время Шотландии. Ваша помеха — матерь Миранда. Нужно убрать её, — прошипела советница, не скрывая собственной неприязни по отношению к королеве-регенту.       Король усмехнулся и лишь ответил:       — Я услышал тебя, милая Нагайна. Думаю, пора послать к ней нашу верную подругу Беллу, чтобы та нам помогла с этой нелёгкой задачей…       И Нагайна действительно права. Нужно уделить внимание более важным делам.       Тише едешь — дальше будешь.