Правление первых

      Робость ей была чужда: проходя мимо дворян, находящихся во дворце, она не испытывала стыда за прошлое или же настоящее. Сейчас Гермиону Грейнджер волновало лишь её будущее. И она шествовала, как на гильотину, чувствуя страх глубоко под кожей, но не показывая. Только не здесь и не перед этими самодовольными людьми. Они искали изъян в каждом движении тела, в мимике, в глазах, что сейчас блуждали по коридорам в поисках лишь одного лица. Золотая сеть, накинутая на лицо, была настолько тонкой, что такие мелочи, как прищур глаз или вскинутые брови, можно было заметить, только не губы, поскольку плотный рисунок золотых бусин обрамлял челюсть, закрывая от чужого взора.       Ирвин шёл рядом, словно защищая ото всех. Путь по замку был продолжительным, но она точно помнила дорогу к тронному залу, где когда-то восседал Люциус. Теперь же это место принадлежало другому. Когда она оказалась здесь в первый раз, всё казалось чужим. Сейчас же Гермионе хотелось впитать в себя этот воздух изменившегося под чутким руководством Драко замка. Шаг за шагом она приближалась к тому, что потеряла много лет назад. Тогда это была обязанность, сейчас — договор. В очередной раз она выступала в роли разменной монеты, но в душе всё равно было сладостное ожидание изменений.       Гермиона искренне надеялась, что перемены будут. Что душа Драко Малфоя станет прирученной, что наконец исполнится предназначение. Каэтелла пророчила это — наилучший исход от их союза. И Грейнджер хотела верить, даже если это будет стоить гордости. Сейчас, когда её честь была растоптана Томом, ничего не осталось, кроме желания восстановить Шотландию и вернуть себе трон. Она была внутренне сломана, от некогда горделивой принцессы мало что осталось после Тома, но Грейнджер восстановила себя вновь, как птица Феникс. Гермиона воспитала в себе иные качества, которые отныне её спутники.       Девушка внимательно наблюдала за людьми, не скрывая своего интереса. Многие смущались и отводили глаза в сторону, когда Грейнджер в открытую начинала смотреть в ответ, словно уличая их в плохом, на что Гермиона лишь хмыкнула. Когда двери тронного зала показались впереди, прямо перед носом брата и сестры возник гвардеец, преграждающий путь.       — Принцесса, мы рады вам, но сейчас не лучшее время, чтобы навестить короля. Ирвин проводит вас в покои, — мужчина злобно глянул на Ирвина, словно пытаясь избавиться от занозы в пальце.       Однако это уже было просто невежливо.       — Мне плевать. Как позвали, так и пришла. Впусти нам, некрасиво оставлять Каталонскую Жрицу за порогом, — холодно отрезала Гермиона.       Ломался он несколько секунд, прежде чем, скрипя зубами, отворить дверь.       Свет сквозь витражные окна ослепил, когда они с Ирвином сделали пару шагов вперёд. Но не успев войти внутрь, девушка замерла, созерцая другую картину, инородную ярким солнечным лучам.       Полностью в доспехах, король Франции возвышался над дворянином, который яростно молил и плакал, ползая в ногах. До сих пор Гермиона и не замечала, насколько Драко Малфой был высоким. Пепельные волосы вновь отросли, достигая чуть ли не поясницы, а корона из красиво сплетённых ветвей вишневого дерева придавала ему статусности и величественности. Тёмные брови были нахмурены, когда он выслушивал стенания и мольбы мужчины.       — Пожалуйста, Ваше Величество! Я не сделал ничего дурного! — заливался рыданиями дворянин.       Его богатая одежда была порвана в нескольких местах, измята и испачкана грязью, словно его волочили сюда по земле.       — Не верю ни единому слову, — сказал Малфой.       Единый и страшной силы взмах меча рассёк воздух со свистом. Гермиона даже не поняла, что неотрывно смотрела на сие действо, как под ворожбой. Мгновение, и вот уже голова слетела на землю, с оглушающим грохотом покатившись по плитам. Доспехи Малфоя окропились брызгами крови, словно помечая совершённым грехом. К телу подошёл Поттер и носком дотронулся до оторванной части, рассматривая выражение лица.       — Он заслужил смерть в больших мучениях, чем вы ему подарили, — прошипел он.       — Я получил от него всё, что хотел. У меня не было сил тратить на него больше положенного времени, — равнодушно ответил Малфой.       Стоящий рядом Ирвин судорожно сглотнул и сделал шаг вперёд, возглашая:       — Ваше Величество! Простите за беспокойство. Моя сестра здесь.       Резко взметнувшийся взор, и их взгляды столкнулись, как тучи перед грозой. Серый с карим. Злоба с равнодушием. В их глазах читалось многое, но ни один мускул на лице не дрогнул ни у Гермионы, ни у Драко. Они уподобились каменным изваяниям, которые застыли во времени. Гермиона не стала более продолжать молчаливые взгляды и потому уверенно пошла вперёд, не озираясь на брата. К ней тут же шагнул Поттер, пытаясь преградить дорогу, но Малфой цокнул языком, словно действие гвардейца его раздражало.       — Мой Король, при всём уважении, Каталонские Жрицы славятся своими магическими способностями и ментальными уловками, — возразил Поттер.       Грейнджер лишь с интересом рассматривала его, прекрасно понимая, что он будет бессилен перед ней, — ведьмы Ордена разработали достаточно заклинаний невербального характера, чтобы она лишь одним движением губ заставила мужчину напороться на собственный меч. Однако, будь её воля, она с удовольствием опробовала бы и палочку, если бы таковая оказалась в её руках. Миссия была превыше всего, а потому Гермиона сдержала своё любопытство в практике на Командующем и просто вновь глянула на короля. Их взоры точили друг друга, как вода камень, но продолжить всё же надо было.       — Сир, конечно, вы правы. Но причинять вред моему спасителю в планы Ордена не входит. По крайней мере, Великая Мать такого приказа не дала, — пожурила Гермиона.       Но гвардейца это мало успокоило, взгляд его стал ещё более суровым. Его быстро осадил Драко:       — Убери тело и займись вопросами охраны принцессы. Позови Криденса, я думаю, он будет рад видеть хозяйку.       Поттер тут же отошёл и, взяв предателя за ноги, поволок его прочь, оставляя после лишь кровавую дорожку. Гермиона вновь вспомнила красные простыни и невольно зажмурилась. Ирвина за собой увёл Командующий, по безмолвному приказу Драко. Когда зал был пуст, повисла звенящая тишина, от которой становилось не по себе. Никто из них словно не мог заговорить, прервать пятилетнее молчание. Драко Малфой был великолепен — с возрастом он стал ещё краше и шире в плечах. Теперь его мужественность виднелась в острых чертах челюсти, нахмуренных бровях. Девушка закусила губу, благо из-за золотой сетки невозможно было разглядеть это мимолётное движение.       — Ты вновь носишь вуаль, как и тогда, у Реддла, — хрипотца в его голосе была настолько глубока, отчего Гермиона едва сдержала себя, слишком уж приятно звучало для уха.       — Реддл в прошлом. Традиция украшать лицо и волосы была у Жриц и до него. Невольно тянешься к прекрасному, живя в подобии аскетизма. Я уже привыкла к этому, и теперь это часть меня, — пожала плечами Гермиона и двинулась за ним.       Мужчина шёл прямиком к трону, тяжеловесно переставляя ноги — металл скрежетал от каждого движения. Но Грейнджер не могла оторвать взора от его спины и белоснежных волос. Странно, верно? Вроде Гермиона была здесь ведьмой, но очаровывал он. Драко Малфой преобразился, это она понимала точно. Но отчего случилась такая перемена, догадаться было сложно. Складывалось ощущение, что здесь не иначе как замешана магия: Верховная заключила договор с ним не просто так, да и их последний разговор в Каталонии был пропитан намёками, расшифровать которые пока не получалось.       — Ты весьма хорошо научилась перенимать их манеру ведения диалога. Стоишь передо мной ты, а я словно разговариваю с вашей Верховной, — усмехнулся Малфой, но в голосе читалась какая-то неведомая горечь.       — Пять лет я была с ними. Ты ждал иного? — вопросительно выгнула бровь Гермиона и скрестила руки на груди. Подобный жест казался пренебрежительным, но ей было всё равно.       Драко повернулся, в его глазах разгоралась молния, бушующая где-то в глубинах.       — Я ждал тебя всё это время. И наконец этот момент настал. Но, кажется, ты не особо рада своему приезду. В конце концов, столько лет ты провела в Каталонии. Неправильно было вырывать тебя во Францию без должного предупреждения. Прошу за это прощение, — голос был холоден, но говорил Малфой сквозь зубы, будто сама мысль о нежелании Гермионы приехать ему претила.       — Я не сказала, что не рада. Напротив. Стыдно признать, но я успела соскучиться по твоим колкостям, — ухмыльнулась Гермиона, раскрепощаясь.       — Кто бы сомневался. Ты всегда была взбалмошной принцессой, которая поддавалась на мои уловки. Но это время прошло, верно? — Драко уселся на трон, широко расставив ноги.       Гермиона остановилась на ступеньках перед ним, задержав взгляд на росписных стенах и шторах. Грейнджер так давно была в этом месте, что рассматривала сейчас всё через призму прошлого, однако изменения были: сменили гобелены, сделали расстановку рыцарских доспехов, убрали цветочные вазы, которые приказывала ежедневно ставить Нарцисса.       — Все мы подвержены преображению временем. Появляется мнимая мудрость, первые морщины. Но так или иначе, я рада снова видеть тебя, король. Если бы не хотела, не пришла бы. Жрицы делают что пожелают, — Гермиона подошла ближе, прямиком к разведённым в сторону ногам мужчины, возвышаясь.       Драко поднял на неё свои очи, словно открывая пред ней нечто большее, чем мог увидеть обычный человек, только жрица с её правдовидением. Они снова погрузились в тягостное молчание, прервать которое было тяжело. Гермиона всё размышляла: чем же он занимался это время, были ли у него любимые женщины? Жаждал ли Малфой её возвращения во Францию? Или же спокойно жил, ожидая, когда обязательства по контракту будут исполнены. Ответов не было на поверхности, в его взглядах и жестах, а спросить Грейнджер не решалась, понимая, что не вправе.       — Теперь ты под защитой Ордена и Франции. Том Реддл больше не посмеет тебя тронуть. После заключения брака ты имеешь право выбрать себе комнату и нанять охрану, какую только пожелаешь, — неожиданно произнёс Драко.       Возникшая дистанция была похожа на оплеуху. Он отдалялся, словно даже малейшее взаимодействие с ней могло повлечь за собой серьёзные последствия.       — Благодарю. Понимаю, врываться в твою жизнь, подобно смерчу, не очень вежливо. Во всяком случае, я надеюсь, что в скором времени наши отношения приобретут ещё более дружественные черты, — улыбнулась Гермиона, но не смогла скрыть обиду в голосе.       Девушка сделала пару шагов назад и уже хотела было пойти прочь, но Драко вскочил и резко схватил её за ладонь в попытке удержать на месте. Гермиона прикрыла глаза, возводя ментальные щиты, — лишь бы не видеть. Но перед очами возник короткий образ прекрасного луга, отчего ей стало горестно вдвойне. Такой же она видела смерть Примроуз — именно так умирали существа, в чьих жилах текла эльфийская кровь. Они искали покой, а потому уходили в далёкие места, куда не доставала человеческая рука. Знать подробности она не желала и что есть мочи дёрнула предплечье на себя, отшатываясь. Втягивая судорожно носом воздух, она заметила, как Малфой отошёл от неё и поднял руки вверх, показывая собственную безоружность.       — Прости… Я должен был догадаться, что прикосновения тебе противны. Этого больше не повторится. Что я могу сделать для тебя? Позвать лекаря? — в его голосе появилась характерная хрипотца с нотками беспокойства.       В моменте Гермионе стало не по себе — её жесты он считал совсем иначе. Да, долгий период времени ей приходилось привыкать к тому, что насилие по отношению к ней больше никто не проявлял, и Гермиона старательно пыталась учиться жить заново, без запугивания и манипуляций. Поначалу было тяжело принимать себя, каждый взгляд в зеркальную гладь напоминал о прошедших событиях.       Том Марволо Реддл.       Он стал для неё напоминанием об аде, который может создать человек для других, лишь бы удовлетворить свои низменные потребности. Но Гермиона никогда не равняла Реддла и Малфоя. Драко был другим: более обходительным, заботливым и честным по отношению к ней. Грейнджер искренне не желала, чтобы всё складывалось именно так.       — О нет, всё в порядке. Дело не в тебе, а скорее во мне. И это никак не связано с действиями Реддла, — поспешно постаралась объясниться жрица.       Малфой без зазрения совести наблюдал за ней, словно изучая даже малейшие изменения в лице. Девушка натянула скудную, но весьма миловидную улыбку, показывая, что всё и вправду хорошо.       — Надеюсь на это, Грейнджер. Но правило отдельной комнаты по-прежнему сохраняется за тобой. Ни один из дворян не посмеет заставить нас пройти через консумацию, несмотря на королевские правила, ежели ты того сама не пожелаешь. Одно твоё слово, и я убью любого, кто причинит беспокойство. А Реддл ещё захлебнётся в собственной крови, — твёрдо заверил Малфой.       — Наш брак не имеет смысла с точки зрения политики. Шотландии, как государства, уже не существует. Почему же ты так держишься за идею сочетания? Я не столь ценна, как жрица, в отличие от той же Примроуз или Каэтеллы, чтобы тебе была выгода в сотрудничестве с Орденом. Тем более что слухи ходят различные, о беременности Пэнси Паркинсон в том числе, — Гермиона решила рискнуть спрашивать прямо, не увиливая, чувствуя своё смятение и жажду правды спустя долгие годы ожидания.       На самом деле, услышать эту правду она боялась. Утонуть в ней, как в омуте, — один из больших страхов. Потому что нет ничего больнее, чем ощутить на себе жестокую честность со стороны другого человека. Гермиона жаждала понять всю суть, но прикрыла глаза, приготавливаясь к удару словами.       — Дело совершенно не в этом.       Она резко распахнула веки, удивлённо изучая его точёные черты, словно в первый раз. Драко не выглядел удивлённым её вопросом, скорее наоборот — как будто готовым к подобному.       — Но в чём же тогда причина? — Гермиона хлопнула ресницами, пытаясь выстроить сразу несколько возможных догадок в голове, быть готовой к любому ответу мужчины.       Драко подошёл, приблизившись к ней весьма близко для обычной беседы. Влажный язык скользнул по сухим на вид губам — Гермиона невольно обратила всё своё внимание на этот едва заметный жест. Расстояние между ними сократилось до минимума. Девушка вполне могла ощутить его ауру на себе, прерывистое дыхание, рассмотреть засохшие капли крови на лице.       — В тебе, Грейнджер. Ты умеешь вдохновлять на бой. Тем более я взял ответственность за тебя и твою семью, — ухмыльнулся Малфой.       — Но это вовсе не обязательно. Ты мог бы поступить как и прочие: выделить деньги и отправить жить во французскую деревню. Но ты оставил Миранду и Ирвина здесь, в замке, дал моим людям работу. Почему? — она перешла на шёпот, буквально замирая от близости с мужчиной.       Малфой поднёс руку в массивных доспехах и аккуратно, с толикой нежности заправил Гермионе выбившуюся прядь за ухо. Затем он совершенно бесстыдно поднял золотую сетку и отбросил её в сторону, открывая полноценный вид на лицо. Его глаза блуждали плотоядно, словно с целью поглотить целиком. Гермиона забыла, как дышать рядом с ним.       — Потому что мне не плевать на тебя. Все эти годы я знал, что настанет момент, когда ты ступишь на мои земли. И я этого жаждал, как человек без воды. Теперь ты здесь. И мы можем начать всё вновь.       Несмотря на дар, на то, что происходило с ней до этого, почему-то хотелось прижаться губами к его, почувствовать тот дурманящий аромат с шеи, который она помнила ещё тогда, пока была в замке. Что за магия их окутала? Неужели время стёрло все рамки приличия, все границы дозволенного? Они никогда не были близки и уж тем более не являлись друзьями, так почему лёд меж ними треснул с таким оглушительным грохотом?       — Мы же были чужими друг другу. Что изменилось? — Гермиона едва могла вдохнуть, их грудные клетки плотняком прижались друг к другу.       — Мы, Грейнджер. Ты уже больше не та строптивая девица, управляющая кораблём. А я не тот юнец, который забывал о союзах. Больше нет. У нас мало времени на раздумья. Война в самом разгаре, и мне нужна хорошая союзница. Ты со мной?       И этот вопрос поставил перед ней довольно простой выбор, но Гермиона всё равно занервничала. Но наткнувшись на пристальный, изголодавшийся взгляд серых глаз, она кивнула.       Орден научил её распознавать желание. Драко Малфой ужасно хотел Гермиону, но не так, как Реддл. Именно поэтому выбор сделан.       Она больше не сомневалась.

***

      Мать набросилась на неё с такой силой, что Грейнджер едва устояла на ногах. Рядом находящиеся слуги вытирали слёзы радости, они широко улыбались, смотря на принцессу, вернувшуюся к родным. Ирвин так и не появился, а расспрашивать прочих о делах брата и его неожиданном исчезновении Гермионе не хотелось.       — Да благословят тебя Пятеро, дорогая! Ты в порядке? — шептала на ухо Миранда, одичало впиваясь в худые плечи.       Она изменилась: лицо стало более сухим и покрытым сеткой из морщинок, глаза впали, а цвет кожи приобрёл зеленоватый оттенок. Видеть мать было как нечто иррациональное, искажённое. Отношения у них были весьма натянутые, но, судя по обеспокоенному виду Миранды, ей было не плевать на судьбу дочери, что тешило самолюбие Гермионы. Она не искала признаний в семье, но знать, что кому-то не всё равно на твою участь, довольно приятно.       — Вполне. Рада, что ты жива. После информации о захвате Эдинбурга я уже успела потерять веру в ваше с Ирвином здравие. Ты спасла наследие Грейнджеров, это почётно, — усмехнулась Гермиона.       Колкость удержать в себе не удалось: от неё мать сразу же посерела, словно одно упоминание об Ирвине доставляло ей неудовольствие. Но женщина быстро улыбнулась, сдерживая себя.       — Я не видела тебя семь лет. Давай не будем говорить о прошлом твоего отца. В конце концов, он мёртв. А ты здесь! Посмотри, какой ты женщиной стала! Орден Жриц сильно повлиял на тебя, верно? Это читается в глазах. В них больше не отражается детская наивность, — подметила Миранда.       Она щёлкнула пальцами, и слуги удалились, оставляя их наедине. Гермиона подметила, что обращались они к матери как к госпоже, несмотря на утерянный статус Шотландии. Наверняка Драко позаботился о том, чтобы ни единая душа не посмела не выполнять приказы Миранды.       — Орден был моим домом на протяжении долгого времени. А как известно, мы меняемся, когда что-то становится слишком близким к нашей душе. Сестринство придало мне сил после нахождения в неволе. Но и я сама изменилась, — пожала плечами Гермиона и по-хозяйски расположилась в бархатном кресле тёмно-зелёного цвета.       Мать покачала головой и села напротив, не теряя осанки, словно расслабиться равнялось преступлению.       — Тебя посвятили в законы жриц, но ты никогда не станешь одной из них. Твой статус иной, наивысший. Они отдают свои тела и души Пятерым и тем, кому понадобятся, в зависимости от воли Верховной. Каталония загадочна и страстна, но она сжирает каждого, — Миранда тяжело вздохнула, словно произнесённые фразы окунали женщину в тягостные воспоминания, ставшие бременем.       — Орден ласкает всех, кто ему по духу. Ты не одобряешь моё вступление в ряды жриц? — улыбнулась Гермиона, рассматривая комнату.       Бархатные шторы, кровать с балдахином цвета скошенной травы, расписные вазы, интересные и даже вычурные картины. Все предметы роскоши свидетельствовали о хорошем положении в замке: здесь хлопотала не одна служанка, дабы мать жила в полном комфорте.       — Милое дитя, твоя бабушка бывает жестока, ты же знаешь. Орден недолго будет находиться в тени. Гермиона, ты её идея, главный проект. И ты идёшь по намеченному плану, как слепой котёнок, не осознавая в полной мере грядущих перемен, — покачала головой матушка.       — Ты поэтому отказалась от сестринства, вопреки желанию Каэтеллы? Не нравилась идея властвования Ордена, пользование ментальными уловками или сама бабушка? — поинтересовалась Гермиона.       Грейнджер знала Долорес довольно поверхностно: предугадать действия старой женщины, как и понять её истинное нутро и характер, было непросто. Но что Гермиона могла сказать точно, так то, что она излишне подозрительна и закрыта от чтения разума. Она открывалась лишь единожды, и то для Каэтеллы, чтобы та прочла будущее.       — Я видела много ужасных вещей, когда служила Ордену. Иногда благородные цели приводили к разрушению, что мне не близко. В конце концов, отсутствие таланта убедило Долорес в том, что мне не место в кругу приближённых к Верховной. Но я почувствовала себя чужой гораздо раньше. Я слишком не подходила под идею всеобщего сестринства, — задумчивый взгляд матери был устремлён сквозь фигуру Гермионы. Она словно блуждала среди своих мыслей, таких далёких от дочери.       — Но я не такая, матушка. Я привыкла к Ордену. И смогу завершить миссию, возложенную на меня Верховной. Я вернулась во Францию не просто ради вас, но ради жриц в том числе.       Миранда лишь вздохнула, тяжёлыми очами глядя на своё дитя. Гермиона не испытывала стыда или же неудобства, несмотря на слова матери.       — Давай оставим разговоре об Ордене, хорошо? Сейчас у нас имеются более насущные проблемы, например, твоя свадьба. Сомневаюсь, что король встанет перед тобой на колено с кольцом в руке. Да и как такового празднества не будет, однако тебя стоит подготовить, — натянула улыбку Миранда, окидывая взглядом фигуру дочери.       Размышления о свадьбе не раз приходили в голову Гермионы, за время нахождения в Ордене она успела несколько десятков раз представить, как же пройдёт это событие. О нет, Грейнджер не теплила в своём сердце идею о белом пышном платье, розах и красивом празднестве. Она давно выросла из подобного рода мечт, однако жрицы научили её извлекать выгоду из любых событий, которые возникали в жизни. Благодаря им можно было управлять людьми, жаждущими развлечений. И ей не хотелось бы упускать такую идеальную возможность показать, что она вернулась к своему законному месту в качестве королевы и жрицы.       — Я настаиваю на торжестве. Займись этим вопросом вместе с Нарциссой. Я поговорю с королём о свадьбе и других тонкостях, позже мы известим о решении. Но обсудить всё со вдовствующей королевой нужно уже сейчас, — Гермиона поднялась с кресла, намереваясь уходить, но мать окликнула её у самой двери:       — Вы не должны действовать импульсивно. Обстановка в Европе нестабильная, многие прогнулись под Реддлом. Не стоит злить его. Понимаю, он больше не посмеет напасть на тебя, иначе бросит вызов всему Ордену. Но это не защищает Драко Малфоя.       Грейнджер замерла в дверях, рассматривая узоры на дереве. Сознание рисовало тёмными цветами переживания в голове девушки, считываемые с матери: тревогу, мысли об Ирвине, нахождение во дворце. Она исследовала Миранду, как открытую книгу — её разум был полностью чистым для навыка жрицы. Но, копаясь в ментальности, Гермиона не выявила никаких противоречий или же лжи. Мать была честной, а тревога — настоящей.       — Мы разберёмся со всеми сопутствующими проблемами. Не стоит беспокоиться, — ответила Грейнджер.       Миранда шокированно смотрела на дочь, словно не верила, что Гермиона прочтёт её разум — Грейнджер оставила за собой следы, по которым мать, как бывшая ученица Верховной, смогла бы опознать все действия дочери в своём мозгу и была более бдительной.       Но Гермиона не стала дожидаться слов, она закрыла за собой дверь и покинула покои матери.

***

      Тёмный зал красиво украсили свечами и цветами, также расставили самые лучшие приборы, начистили серебро. Однако накрыто было всего на двоих, хотя Грейнджер готовилась к более официальному ужину в присутствии старшего поколения и Рэймонд. Из глубины раздался бархатистый голос, слушать который сравним с усладой для ушей:       — Ты решила принять моё приглашение. Это хорошо.       Из тени вышел Драко, облачённый в чёрный мундир с золотыми пуговицами. Малфою он очень шёл: отлично контрастировал с волосами и ледяными глазами. Гермиона не хотела замечать подробности, однако обратила внимание и на гладко выбритое лицо, и наличие ароматического масла — тонкие нотки можжевельника.       — Я думала, что это официальный приём. Не рассчитывала на личную встречу, — ухмыльнулась Гермиона, проходя внутрь.       Драко, завидев её, замер, оглядывая с ног до головы. Грейнджер знала, что смотрелась эффектно: она привезла из Каталонии свой самый вычурный наряд, подаренный Кассандрой. Платье цвета красного вина с тугим корсетом и вырезом до бедра с левой стороны. Придя в таком наряде, она хотела в первую очередь обозначить себя для Нарциссы, но одеяние скорее предназначалось в качестве соблазняющего эффекта, нежели утвердительного.       — Твои чары слишком явственные. Неужели Орден настолько перевоспитал тебя, что ты без зазрения совести появляешься в таком красивом наряде предо мной? — он обошёл её сзади и отодвинул стул, помогая усесться.       — Никаких чар, всё по-честному. Да и использование импринтинга только в крайнем случае, мы нечасто взаимодействуем с мужчинами, чтобы делить ложе и вызывать должное привыкание, — парировала Гермиона.       На тарелке расположились куски утки, салата. Бокал наполнили вином подошедшие слуги, которые тотчас скрывались после выполнения поручений, но успевая улыбаться друг другу и перешёптываться. По этим мелочам можно было хорошо считывать характер и повадки хозяина, его уровень дозволений. Гермионе даже казалось всё неуютным от такого откровенного жестикулирования, коротких переговоров, весьма продолжительных взглядов жителей замка. В сестринстве всё было иначе: свои открывались друг другу, что происходило тоже довольно неохотно, но при Верховной или же на собрании должны были напоминать каменные изваяния, чтобы ни единый мускул не дрогнул на женском лице.       — Так вы это называете.? «Импринтинг»… Слишком сложное название для такого подтекста. Или Верховной это принципиально — всё изменять под более непредсказуемый и трудный формат? — у Драко был явно весёлый и задорный настрой, судя по тому, как он старательно пытался уколоть Грейнджер.       — Сёстры никогда не ищут лёгких путей. Простые дороги ведут прямиком в ад, к чертям. А мы проектируем своё будущее сами, а потому имеем право что-то улучшать. Однако ты и сам не так далёк от Ордена Жриц. Расскажешь, о чём договорился с Верховной?       Лицо Малфоя посерело, а взгляд перестал излучать былую радость встречи. Вопрос, который поставила Гермиона, был явно ему неприятен, однако ей хотелось услышать всю правду, без утайки. В её жизни и так было достаточно разного рода тайн, уловок и махинаций. Сейчас, спустя семь лет, она относилась к браку более серьёзно, и Грейнджер не желала начинать супружество с ненужных секретов, несмотря на то, что каждый имел на них право. Гермиона решила рискнуть переступить через собственные опасения и довести этот диалог до конца, пускай даже её выгонят вон из-за стола.       — Селективный метод запечатления генома рода Малфоев. Старуха любопытна в области генеалогии, не знаю, что ею движет, но она явно заинтересована в особенностях моей семьи, — с недовольством ответил Малфой.       — Думаю, она хочет изучить вопрос приручения драконов. Даже Уизли так не нянчатся со своим детищем, как ты с Валаром. Ну и здесь ещё назревает дополнительный вопрос касаемо роли драконов в мире магии. Ты же знаешь, что я прибыла сюда не просто как Гермиона Грейнджер, но и как представительница Верховной, — она отпила немного красного вина, чувствуя приятную сладость на кончике языка.       Франция ничуть не уступала Италии в виноградарстве и выращиванию оливковых деревьев. Монастыри, которые упразднились с отказом от католицизма, превратились в королевские мануфактуры.       — Сомневаюсь, что только приручения. О жиле дракона ходят легенды. Она же хочет достать всё самое ценное из древних тварей, верно? — хмыкнул Драко, внимательно смотря прямиком в глаза девушки.       — Ты верно думаешь, король. Но нет ничего, что я бы от тебя утаила. Это всё правда. Верховная не давала приказа раскрывать все подробности интереса Ордена, но я говорю — в знак благодарности за спасение моей жизни и семьи. Честно, не представляю, как мне расплатиться за все услуги, что ты оказал, — неожиданно для самой себя призналась Грейнджер.       Жар припал к щекам, она не знала, куда деть свои очи, а потому уткнулась в тарелку, старательно разрезая мясо. Тишина, казалось, длилась вечность, пока Драко наконец не заговорил вновь:       — Ты расплатишься союзом со мной. Не скажу, что знать жаждет свадьбы с ведьмой — они всё еще колеблются в вероисповедании. Что весьма огорчительно для меня. Но я не буду слушать глупцов, — ухмыльнулся Драко, поднимаясь со своего места.       Сократив расстояние, он медленно подошёл прямо к Гермионе, опершись рукой о спинку её стула, нависая над девушкой. Его почерневшие глаза внимательно исследовали лицо Грейнджер, словно разыскивая даже самые незначительные мелочи: родинки, морщинки, поры. Было неуютно от такой пристальности, но Гермиона и сама не могла оторваться от его трепыхающихся ресниц, обрамляющих серые озёра. Ком встал в горле, и она замерла, как вкопанная, когда мужчина провёл подушечками пальцев по подбородку девушки.       — Когда ты хочешь свадьбу? — прошептал он с хрипотцой.       — Я не знаю особенностей политики к сегодняшнему дню. Но чем скорее, тем лучше. Укрепить союз в глазах Англии — это то, что нам может пригодиться, — ответила Гермиона, уводя взгляд в сторону.       Сладостная дрожь пробила всё тело, его руки скользили по ключицам, плечам, касались изнеженной кожи шеи. Жрица судорожно выдохнула, чувствуя, как его пальцы двинулись медленно к ложбинке. Она блокировала дар, позволяя себе отдаться эмоциям. Драко склонился над ней, опаляя жаром ухо:       — Тебе достаточно лишь сказать.       Гермиона не хотела прекращать этот момент, в ней словно взыграла древняя магия, первобытная и голодная. Импринтинг не был необходимостью, но почему-то именно сейчас Гермиона хотела применить его во всей красе — привязать Драко Малфоя к себе до потери пульса, чтобы каждая клетка чувствовала другую при малейшем контакте, соприкосновении.       — Как можно скорее, Драко. Мы уже взрослые, нам следует более быстро принимать важные решения, которые несут судьбоносный характер, — прошептала Гермиона, облизывая губы.       Она не могла объяснить природу столь изменившихся эмоций, но присутствие Драко ломало голову. Он был очень красив, что совершенно бесспорно. Гермиона видела многих очаровательных и прекрасных мужчин — порой они захаживали к Верховной по личным вопросам. Некоторые из них являлись представителями знатных родов, имея не последний вес в развёрнутых политических игрищах. Неудивительно, что Долорес заинтересовалась родословной Малфоев, его отличительная внешность наверняка скрывала множество загадок. Гермиона даже могла бы отнести его к расе эльфов, особенно после встречи с Примроуз и Кассандрой — их красота была также исключительна для человеческого взора, находясь в зоне некой недосягаемости.       — Тогда назначу людей. Коронацию сможем провести спустя несколько месяцев по традициям французского двора, но свадьбу хоть на неделе, — он огладил подушечкой пальца уголок её губ.       Эту сладость момента невозможно было описать: Драко медленно, с ленцой, прикоснулся устами к её, постепенно углубляя поцелуй. Чем больше Гермиона окуналась в чувства, тем интенсивнее целовал Малфой. Тонкие пальцы впились в его платиновые волосы, натягивая, как струны музыкального инструмента.       Вкус не поддавался описанию: Гермиона словно прильнула губами в цветку, утопая в нежных ароматных лепестках. До этого она и подумать не могла, что целовать мужчину будет настолько приятно. Они оторвались друг от друга, прерывисто дыша. Их глаза медленно скользили по чертам лица каждого, с маниакальным удовольствием рассматривая внешность.       Их пристальные взгляды прервал грохот открывающейся двери: в зал влетела Нарцисса, пряча ночную сорочку за шалью изумрудного цвета. Вид у неё был крайне испуганным, словно она увидела привидение в стенах замка. Руки женщины отбивали мелкой дрожью, а глаза метались с Драко на Гермиону.       — Сын, в замок приехал посол Нидерландов с женой. И намерения у него явно недобрые после отменённого союза о покупке зерна. Советую как можно скорее прекратить ужин с мисс Грейнджер и заняться политикой. А я пока провожу девушку в её покои, — выпалила Нарцисса.       Гермиона наблюдала, как постепенно мрачнел взгляд Драко, но промолчала, позволив ситуации развиваться своим чередом, без излишнего вмешательства со стороны её персоны. Нарцисса тут же подошла и резво подхватила жрицу за локоть, быстро утаскивая из залы. Большее разочарование вызвало даже не прерывание важного разговора, а недоеденное блюдо. Но чувство досады довольно скоро ушло на второй план, когда Нарцисса уверенно завела её в свои покои, приказав страже закрыть дверь за ними следом.       Комната была роскошной, сразу видна рука хозяйки замка в созданном интерьере. Гермиона даже предположила, что эти покои когда-то принадлежали самой Нарциссе: слишком вычурные занавески и скатерти, туалетный столик из красного дерева, огромная кровать с балдахином, изящное кресло-качалка и несколько книжных шкафов с разными по жанрам томиками, но расставленных в соответствии с определённой цветовой палитрой, будто Нарциссу раздражало буйство красок в неупорядоченном состоянии. В вазах из хрусталя стояли розы белого цвета, словно олицетворяя детскую чистоту и наивность, что совершенно не сочеталось с образом весьма тщеславной королевы.       — Не могу сказать, что рада видеть вас в замке, однако это гораздо лучше, чем потенциальные браки с безмозглыми идиотками других знатных домов. Всё-таки жрицы Каталонии славятся умом и сообразительностью, а также ментальным считыванием людей, что наилучший исход для всех нас в войне, — сказала Нарцисса, приглашая усесться в кресло.       Гермиона послушалась, удобнее устраиваясь на месте, а затем ответила:       — Орден заключает союзы, но он не работает на определённую страну, думаю, вам это известно. И даже моё присутствие здесь не решает исход военных действий. Жрицы за правду, но как известно — правда у всех своя.       Нарцисса, не скрывая эмоций, закатила глаза, демонстрируя раздражённость и нежелание воспринимать слова Гермионы. Девушке стало неприятно: их отношения никогда не были тёплыми, но такое откровенное хамство не пристало для королевы.       — Дорогая, меня мало волнует Орден. Ты здесь, и так или иначе тебе придётся решать проблемы вместе с моим сыном. Поэтому советую тебе, как неглупой девушке, максимально оберегать Драко от дурных решений. В последнее время от него исходит много жестокости, и меня, как мать, это беспокоит, — в голосе Нарциссы слышалась вовсе не наигранная тревожность.       — Характер людей мне неподвластен. Я не могу заставить его быть более милым и сносным, если он сам того не пожелает, — парировала Гермиона.       — Я не прошу его менять. Но и оказывать влияние можно разными способами. Мне претит тот факт, что Драко дорожит тобой и при этом совершенно перестал слушать близких, но что поделать — приходится мириться с этим. Поэтому давай с тобой сохраним дружественные отношения, если ты любишь моего сына, — последние слова звучали с характерной хрипотой, женщине явно нелегко было принять такую судьбу.       Гермиона лишь улыбнулась — по-детски, с некой наивностью в глазах. Почему-то именно сейчас она в полной мере чувствовала себя царицей положения, в то время как Нарцисса очевидно переступала через все доступные ей грани. Но издеваться не хотелось, скорее наоборот — уверить, что всё будет хорошо.       — Это мудрое решение с вашей стороны. И я согласна на те условия, которые вы мне выдвинули. Но я также оговорю и свои: не лезьте в мои отношения с Драко и поддерживайте нас, если мы будем в чём-то нуждаться. Это лучшее, что вы можете сделать, как любящая мать, — сказала Гермиона.       Нарцисса хищно оскалилась.       — Не стоит тебе рассуждать о материнстве, пока сама в полной мере не осознала эту радость и печаль. Тревога за собственного ребёнка — это одно из худших ощущений, которое не унять ни вином, ни похотью. Всю жизнь, несмотря на золото Блэков, я жила меж молота и наковальни. И никому не пожелаю такой судьбы. Люциус был плохим отцом, но хорошим королём. С Драко, боюсь, будет с точностью до наоборот.       — Могу только предположить, какие сложные решения вам приходилось принимать, дабы защитить своих детей. Но и я готова на многое, лишь бы уберечь близких. Надеюсь, что в этом мы понимаем друг друга, — парировала Гермиона, ощущая внутреннюю тревогу.       Женщина ещё долгое время молчала, пристальным взором вглядываясь в лицо Грейнджер, но после лишь запахнула шаль и перед уходом сказала:       — Постарайся не разочаровать меня, маленькая ведьма. Будь честной.       Тишина комнаты подействовала мгновенно, Гермиона погрузилась в размышления. И опять перед глазами был образ Драко Малфоя.       Видимо, он решил занять все её думы без остатка. Грейнджер сидела в кресле, как натянутая струна, чувствуя каждую мышцу тела — напряжение начало подниматься, когда девушка прикрыла веки. Практика ментальных щитов и считывания назывались среди жриц весьма сложно: окклюменция и легилименция. Познать в полной мере их крайне сложно, поскольку разум человека необъятен. Ради эксперимента она пыталась дотянуться до Нарциссы во время их разговора, но примечательно, что женщина очень хорошо держала свои мысли в узде, словно всегда была готова к подобному.       Грейнджер не удивилась бы, если бы Нарцисса Блэк не сдала ни единой капли информации при пытках — слишком уж хорошо она контролировала свой разум. Зато Гермиона уже наверняка знала, что стоило наверстать за время нахождения в замке. Невольно она прикоснулась кончиками пальцев к губам, вспоминая тот сладостный поцелуй. Жрица в полной мере не осознавала, почему так реагировала на простое телодвижение. В Ордене их учили, что секс всего лишь инструмент управления, как и прочие. Но с Драко всё было иначе, словно её душа с ним могла улететь далеко ввысь, наконец ощутив свободу.       Она провела так несколько часов, приводя свой разум в порядок, успокаивая вечно всплывающие картинки в голове, упорядочивая собственные суетные мысли. Гермиона не ждала гостей, но на рассвете в дверь постучали — тихо и осторожно.       — Почему-то я знала, что ты не спишь, — пробормотала Гермиона, завидев мужчину на пороге.       Драко медленно подошёл к ней, попутно оглядывая кровать позади. Его мускулистые руки постепенно стягивали с себя элементы одежды, пока он не остался в одних штанах. Гермиона замерла, не отрывая взгляд от тела Малфоя, его прекрасной белоснежной кожи. Тяжело сглотнув, она поднялась на ноги, снимая с себя ожерелье и прочие украшения, оставаясь в платье, которое пришлось ослабить для удобства.       Он подал ей руку, а когда их ладони соприкоснулись, утянул девушку на кровать, укладываясь рядом. Драко находился в напряжении, но по мере присутствия рядом с ней словно позволял себе расслабляться.       — Давай проведём эту тяжёлую ночь вот так. Надеюсь, ты не возражаешь, — его бархатистый голос мягко обволакивал слух.       — Нет.       Этот момент был ещё более интимным, нежели секс. И именно сейчас Гермиона перестала понимать, как Орден мог быть таким чёрствым в подобных вопросах. Ведь когда пребываешь рядом с человеком, который небезразличен, сердце трепещет в груди, как самая прекрасная бабочка из существующих.       Даже озвученные Орденом планы отодвигались на второй план, когда она находилась рядом с ним. Все задачи рушились, подобно карточному домику, уступая место более возвышенным чувствам.       — Знаешь, порой мне казалось, что ты никогда не вернёшься во Францию. Может, мы многое упустили за эти годы, но я по-прежнему восхищаюсь тобой. Ты очень сильная, Грейнджер. И я не дам тебя в обиду, — его серые глаза внимательно осматривали черты её лица со всей серьёзностью и трепетностью.       Гермиона долго молчала, пока мужчина не уснул, начав мило сопеть. Она размышляла о политике, о Реддле, о матери, о будущей семейной жизни. Призраки прошлого нещадно пугали, но хотелось идти вперёд, не страшась. Грейнджер всё думала, пока первые рассветные лучи не начали ласкать щёку Драко.       — Я тебе верю, Драко Малфой.       Наступил долгожданный сон.