Secret Admirer

День святого Валентина в Хогвартсе всегда проходил эффектно и шумно, а вот интересует вас этот праздник или нет – уже другая история. Весь замок был украшен красными и розовыми сердечками, а Большой зал выглядел так, словно его украсил сам Купидон: крошечные херувимы парили в воздухе над высокими стропилами, время от времени пуская стрелы, которые взрывались сверкающим конфетти, не долетая до студентов. Конфетти, однако, были покрыты все столы и большинство учеников. Это вызывало у Ремуса тошноту. — Уф, это уже слишком, не находите? Ремус повернулся к Лили, которая села рядом с ним за гриффиндорский стол. — То есть ты не веришь во всю эту любовную чепуху? Лили пожала плечами. — Любовь — это, конечно, хорошо, но все эти украшения немного перегибают палку, тебе не кажется? — Ну, было бы здорово не выковыривать блестки из моей каши. — Я думаю, это мило! — сказала Доркас, садясь напротив Лили, Марлин придвинулась к ней. — Так и есть, ты, слащавая дурочка, — Марлин улыбнулась, взяла тарелку с омлетом, стоявшую перед Ремусом, и положила его себе и Доркас. — Я слышала, как вы обе сегодня утром обменивались подарками, — ухмыльнулась Лили, — так что не думаю, что тебе стоит смеяться над Дор за то, что она тут единственная слащавая дурочка. Марлин закатила глаза, а Доркас усмехнулась и поцеловала свою девушку в щеку. — Кто-то сказал что-то о подарках? Ремус поднял глаза и увидел Джеймса, стоящего позади Лили, на его лице была огромная улыбка, когда он с обожанием смотрел на свою девушку, с которой они были вместе уже три месяца. Джеймс вручил ей огромный букет цветов, который прятал за своей спиной. — Лилии для моей Лилии! — О Джеймс, они прекрасны! — Лили прижалась к его губам целомудренным поцелуем и села обратно, освободив для него место с другой стороны. — Здесь так много разных лилий! Джеймс широко улыбнулся. — Да, но только одна Лили самая красивая и особенная. Ты. Даже Ремус не смог сдержать улыбки, услышав эти слова. Хотя он и не получал удовольствия от этого праздника, он был рад, что его друг наконец-то добился девушку, по которой тосковал больше шести лет. Он с улыбкой наблюдал, как Лили покраснела и снова поцеловала Джеймса, воскликнув, что он слишком экстравагантен, когда тот надел ей на запястье золотой браслет. — Ах, юная любовь! Как она сладка! Ремус посмотрел на Сириуса, который, сев напротив него, сделал вид, что его тошнит от проявлений любви Джеймса и Лили, и легко пнул его по голени. — Дай Сохатому насладиться моментом, ты, циничный придурок. Сириус одарил его язвительной ухмылкой. — Я не циник, мой дорогой Лунный Лучик. Я просто думаю, что этот праздник немного переоценен, что скажешь? Желудок Ремуса сжался, когда его карие глаза встретились с серыми Сириуса. — Думаю, он неплох, если у тебя есть партнер, но я мог бы обойтись без всего этого дождя из конфетти. — Ах, но, может быть, магия Купидона подействует на тебя сегодня, Лунатик! — Сириус подмигнул. — Никогда не знаешь, что случится. Ремус фыркнул. — Огромный шанс. Он смотрел, как Сириус накладывает себе завтрак, и не мог не помечтать о том, что слова Сириуса сбудутся, хотя и был уверен, что это не так. Купидон никогда не сможет дать ему того, чего действительно хотело его сердце. Сириуса. Как раз в этот момент влетели почтовые совы, разнося по всему Большому залу посылки, письма и Валентинки. Ремус очень удивился, когда большая сипуха оставила перед ним три открытки. — Черт возьми, Бродяга! Даже больше, чем в прошлом году! — воскликнул Питер, и Ремус поднял голову на Сириуса и целую гору открыток и пакетов, которые совы высыпали перед ним. Сириус покраснел от такого внимания и пожал плечами. — Просто глупые птицы, вы же знаете, как это бывает, — пробормотал он и продолжил есть свой завтрак, даже не просмотрев свои подарки. Ремус поднял бровь, недоумевая по поводу такого отношения Сириуса к валентинкам, когда в прошлом году он бахвалился каждой открыткой и любовной запиской. В том году в течение нескольких недель после Дня святого Валентина он почти каждый вечер ходил на свидания. Однако, задумался Ремус, он не мог вспомнить ни одного раза, когда Сириус упоминал бы свидание с девушкой за последние несколько месяцев. — Все в порядке, Бродяга? — мягко спросил Ремус. Сириус поднял голову, выражение его лица было настороженным. — Все в порядке. Просто слишком много этой чуши, вот и все. Но посмотри на себя, Лунатик, у тебя тоже есть поклонницы! Ремус покраснел, когда остальные друзья обратили внимание на его валентинки и начали дразнить его, заставляя открывать их. Он закатил глаза, но согласился, вскрыл первый конверт и стал ярко-красным, когда прочитал текст. Джеймс выхватил открытку у него из рук, чтобы прочитать вслух. — «Розы — красные, фиалки — голубые, я думаю, что ты умный, и к тому же сексуальный». Лунатик, кто такая Калиста Хатчинс? Его друзья рассмеялись, и Ремус почувствовал, как его лицо стало еще краснее. — Это девочка из Рейвенкло, которой я помогал с учебой в прошлом семестре. Он открыл второй конверт и не успел даже прочитать первые слова, как Питер выхватил открытку и прочитал вслух не менее глупое стихотворение. — Лунатик, это от той девушки с Хаффлпаффа из твоего класса по Рунам, да? Ремус кивнул, его щеки пылали от внимания, и схватил третий конверт, прежде чем его друзья успели это сделать. Он открыл его и достал кусок пергамента, повернув его так, чтобы спрятать текст от любопытных глаз друзей. «Люблю тебя не как розу из соли, топаз, или стрелу гвоздик, что разжигает пламя; я люблю тебя, как любят нечто неясное, в потайном месте меж душой и тенью. Люблю тебя, как растение, что не цветёт само, но несёт, спрятав в себе, свет других цветов, и благодаря твоей любви в моём теле смутно живёт упругий аромат, поднимающийся от земли. Люблю тебя, не зная как, когда или откуда, люблю тебя просто, без претензий и гордости: я люблю тебя так, поскольку не знаю, как любить иначе, Кроме как в таком вот виде, когда нет ни меня, ни тебя: так близко, что твоя рука, лежащая у меня на груди — моя; так близко, что, засыпая, я закрываю твои глаза. Ремус — я хочу, чтобы ты знал, что тебя любят, и сегодня, и каждый день, таким, какой ты есть на самом деле.» Ремус несколько мгновений потрясенно смотрел на листок пергамента, прежде чем понял, что Джеймс зовет его по имени. — Ремус, приятель! Что там написано? — спросил Джеймс. Ремус прочистил горло. — Опять то же самое, да… просто еще одно стихотворение. Лили подозрительно посмотрела на него, и, прежде чем Ремус успел отреагировать, выхватила пергамент из его рук и молча забегала по нему глазами. — Лили, нет! — Ремус попытался забрать валентинку обратно, но Лили, ничего не говоря, встала и отодвинулась от него, продолжая читать. Дочитав, она повернулась к Ремусу с сияющими глазами и мягкой улыбкой на лице. — О, Ремус… это прекрасно. Ремус, смутившись еще сильнее, забрал у нее пергамент. — Да, и я не могу поверить, что ты забрала его у меня. Лили положила свою руку на его. — Прости меня за это, я думала, что это еще одно глупое стихотворение, но это совсем не глупо, правда? Ремус покачал головой, не уверенный, что сможет что-то сказать. — Эй, что такого особенного в валентинке Ремуса? — воскликнула Марлин. — Ну, во-первых, это настоящая поэма о любви, и, что более важно, этот таинственный поклонник Ремуса знает Пабло Неруду, — объяснила Лили. — Кого? — недоуменно спросил Джеймс. — Это чилийский поэт, — сказал Сириус, поднося вилку ко рту, все повернулись к нему, и он передразнил удивленное выражение на их лицах. — Что? Я умею читать, вы в курсе? Ремус принялся за свой завтрак, вполуха слушая шутливые комментарии своих друзей, но все его внимание было приковано к Сириусу. Он рассматривал его так скрытно, как только мог, и был удивлен, когда заметил, как нервничает его друг. Щеки Сириуса слегка покраснели, и он то и дело прикусывал губу. Он был занят разговором с Марлин и Доркас, но то и дело бросал взгляды на Ремуса, когда думал, что тот не смотрит. Он заметил, что тот суетится, его руки постоянно двигались, а нога постукивала по каменному полу. Но самым важным для Ремуса было то, что взгляд Сириуса постоянно останавливался на пергаменте, лежащем рядом с тарелкой Ремуса. Если бы не все мелочи, предшествовавшие этому, Ремус мог бы принять это за розыгрыш или даже за милый глупый жест, чтобы он не чувствовал себя обделенным в День Святого Валентина. Однако, если суммировать все эти, казалось бы, незначительные события, которые не давали ему покоя последние два месяца, то, возможно, здесь было нечто большее. Ремус был влюблен в Сириуса уже больше года и делал все возможное, чтобы держать это в себе. Он знал, что Сириус никогда не ответит на его чувства. Их дружба была слишком важна для Ремуса, чтобы рисковать ее потерять, поэтому он старался вести себя так, будто бы один только вид его лучшего друга не заставлял его сердце бешено биться. Однако за последние пару месяцев Сириус стал более внимательным, и Ремусу приходилось постоянно напоминать себе, что он наверняка что-то выдумывает и видит в его действиях что-то большее только из-за собственных ошибочных чувств. Он пытался убедить себя, что нежные прикосновения, мягкие улыбки и то, что Сириус, казалось, постоянно находился рядом, где бы Ремус ни был, это всего лишь его воображение, желающее того, чего у него нет. Но все вместе это слишком большое совпадение, чтобы он мог это проигнорировать. Он вспомнил ночь за месяц до этого, когда Сириус плюхнулся на кровать Ремуса, жалуясь, что ему скучно и заставляя его перестать читать. Он спросил, что такого интересного в его книге, и Ремус ответил, что читает томик поэзии Пабло Неруды. Сириус фыркнул на это, а Ремус закатил глаза и сказал, что когда-нибудь, когда он действительно захочет добиться девушки, прекрасная поэзия Неруды сможет ему в этом помочь. Сириус только закатил глаза, но может… от одной этой мысли в животе Ремуса закружились бабочки. Это было слишком большое совпадение. Он знал, что есть только один способ выяснить это, и, глубоко вздохнув, собрался с силами. — Эй, Бродяга, не хочешь вернуться в башню и сгрузить всю свою добычу, прежде чем мы отправимся на занятия? Сириус встретил его твердый взгляд и тяжело сглотнул. — Конечно, пошли. Ремус встал, взял свои вещи и кивнул друзьям, после чего вышел из Большого зала, и Сириус последовал за ним. Коридоры замка были довольно пусты, они встретили всего несколько студентов, пока шли к башне Гриффиндора, и Ремус решил проявить немного храбрости, которой славился его факультет. — В этом году у тебя неплохой улов, столько Валентинок. Сириус легко толкнул его плечом. — Ты и сам неплохо справился. — Да, но ты даже не взглянул на то, что тебе подарили. Почему? — Каждый год одно и то же, так зачем беспокоиться? Ремус тихонько засмеялся. — Устал от всего того внимания, которым тебя постоянно осыпают девушки? — Что-то вроде этого, — пробормотал Сириус. — Знаешь, что забавно? — тихо спросил Ремус. — В прошлом месяце мы с тобой говорили о Пабло Неруде, а сегодня я получил любовное письмо с его стихами. Забавно, не правда ли? Он слегка повернул голову и увидел, как глаза Сириуса мгновенно расширились. — Да, ничего себе, такое совпадение, да? Ремус кивнул. — Говорят, в жизни очень мало настоящих совпадений. — Ну, это должно быть одно из них! Кто знает, сколько людей в Хогвартсе увлекаются сонетами Неруды? Ремус остановился и схватил Сириуса за руку. — Бродяга, ты не видел это письмо, и я не говорил тебе, что это сонет. Сириус прикусил губу, подняв одну бровь. — Удачная догадка? Ремус отпустил его руку и вздохнул. — Это ведь ты отправил мне письмо, не так ли? Сириус закрыл глаза и провел руками по волосам. — Ремус, прости, я… Ремус оборвал его, раненный тем, что человек, в которого он был влюблен, так мало заботился о его чувствах. — Ты думаешь, это хорошая шутка? — Шутка? — лицо Сириуса исказилось в замешательстве. — О чем ты говоришь? — Ты думал, — Ремус печально покачал головой, — что я настолько жалок, что послал мне валентинку в шутку? Или это было для того, чтобы я подумал, что кто-то действительно заботится обо мне, и моя самооценка поднялась? Сириус схватил Ремуса за плечи и встретил его скорбный взгляд. — Ремус, я не знаю, о чем ты говоришь, но то письмо не было шуткой. Да, я написал его. Но это не было розыгрышем или каким-то планом по повышению самооценки. Ремус просто уставился на него, не желая верить в то, что то, чего он так отчаянно хотел, оказалось правдой. — Я не понимаю. Сириус на мгновение закрыл глаза и глубоко вздохнул, его пальцы впились в плечи Ремуса. — Я написал письмо, потому что не мог сказать тебе о своих чувствах иначе. Я не хотел портить нашу дружбу, если ты не чувствуешь того же, но я должен был попытаться. Ты можешь сказать мне, чтобы я отвалил, можешь сказать, что я нелепый болван, но я просто… я знал, что ты поймешь по стихотворению. Мне нужно было проверить, есть ли хоть малейший шанс… Ремус снова прервал его, на этот раз прижавшись губами к губам Сириуса. Сириус тут же ответил, облегчено выдохнув в губы Ремуса и убрав одну руку с его плеча, чтобы запутаться в русых кудрях. Поцелуй был коротким, но этого хватило, чтобы у Ремуса закружилась голова. Он слегка отстранился, прижавшись лбом ко лбу Сириуса. — Ты просто нелепый придурок, Бродяга. — Я такой, не так ли? — рассмеялся Сириус. Ремус вновь прижался губами к губам Сириуса и, улыбнувшись, отстранился, чтобы, глядя в ошеломленные серые глаза, сказать: — С Днём Святого Валентина.