Бабы в Зоне!? Ты врешь!?

Грязные, шершавые пальцы неспешно крутили небольшие наручные часы. Золото ярко блестело на солнце, а испачканное лицо держащего растеклось в милой и довольной улыбке. – Ты ж моя прелесть,– произнесла девушка и взглянула на стрелки часов, которые знатно заржавели, однако... – Чего? Девушка провела большим пальцем по стеклу. Удивительно, но часы шли, словно были только настроены. Немного засучив рукав своего комбинезона, она сверила время со своими часами. Девушка присвистнула и поправила свою чёрную шапку, которая мило сползла вниз и закрыла её левый глаз. – Да я с этой штукой состояние заработаю! Осмотревшись, девушка по-потихоньку начала вылезать из огромной кучи мусора, где можно было нарыть интереснейшие диковинки и заработать неплохие деньги, продавая их. Некоторые эти штуки коллекционируют, но Шайба не из таких. Будучи ренегатом, членом группировки, которую совершенно не считают за людей, девушке приходится очень туго. Кругом одни уроды. Мало того, что обычные сталкеры шманают каждый раз, как словят её за поиском очередной побрякушки( а хотя должно быть наоборот), так ещё свои, как к последней суке относятся. Выживать в Зоне сложно, а жить ещё сложнее. Тем более в шкуре человека чья прошлая жизнь напрямую была связана с довольно неблагородной профессией. Да, всё верно. Когда-то Шайба занималась проституцией, и хоть эта работа подразумевала неплохой наплыв денег, девушке всё же удалось(как будто ей этого хотелось) остаться ни с чем. Буквально ни с чем. После того, как родители умерли от взрыва газового баллона на заводе, где они работали, Шайбе пришлось переехать к своему родному дяде и... Скажем так, человек он был... Не простой. После слов дяди о "горах" денег и довольно сильному внушению и давлению на молодую психику, шестнадцатилетняя Шайба впервые почувствовала, что такое "обслуживание" клиентов. Было больно, даже очень, но дядя не солгал, деньги и правда были, и их было много. Жизнь, казалось, налаживалась. В глубине души Шайба понимала, что делает что-то не так, делает не то, что хотела бы сама. Однако, каждый раз, когда мысль о неправильной жизни вырывалась из-под сознания, девушка просто отмахивалась от неё, как от назойливой мошки, и продолжала дальше со слюной во рту пересчитывать "честно" заработанные деньги. Время шло, предприятие дяди уверенно держалось на плаву, а "лавэ" всегда было под рукой. Однако, ничто не вечно... Сразу после восемнадцатого дня рождения Шайбы дядя умер... он застрелился... По крайней мере Шайбе так сказали её "коллеги". После довольно скудных и тихих похорон, Шайба, бледная и убитая морально, вернулась в бордель, где всё это время жила. "Тебе здесь не место, уходи или повторишь судьбу своего бывшего начальника". Так сказал ей новый руководитель борделя. Ну как "новый". Человек, который занял место босса оказался тем, с кем всю жизнь враждовал дядя. Иногда даже затевались драки между работниками обоих борделей, иногда даже применялся огнестрел. "Можно я хотя бы в свою комнату зайду?" "Если ты хочешь забрать деньги, которые спрятаны в шкафу, то спешу тебя огорчить: их уже поделили между новыми работницами". Так выглядел последний диалог Шайбы в стенах её "дома" и места, где она два года пахала и потела. Затем последовала нищета, бродяжничество, попытки заработать денег единственным способом, который Шайба знала, и наконец слух о Зоне - месте, где якобы можно поднять бабок просто и лишиться жопы быстро. Ну а дальше все знают: сборы в дорогу, первый пистолет, полученный от какого-то бандита, за толику "удовольствия" от Шайбы, поездочка из Киева к подходу в Зону, блокпост военных, снова оплата натурой, "развлекуха" с пятью пьяными в дрова вояками, персональный минет командиру и наконец, миновав Кордон и добравшись до Свалки, вступление в группировку "Ренегаты". Почему именно "Ренегаты"? А потому, что Волк в Деревне Новичков отказался от пополнения рядов "зелёных" Шайбой. Говорил, что и так людей много, а тут ещё и она со своими проблемами и прихотями. И так за всеми не успеваешь, а тут ещё и за девушкой придётся следить, чтобы молодняк ненароком не порвал беднягу. Говорил Волк мол "иди на Свалку, там ребята хорошие примут за милую душу". Но он тогда ещё не знал, что одиночек на Свалке уже нет, выбили их всех "Ренегаты", даже и намёка не оставили на то, что когда-то Свалка принадлежала сталкерам. А Шайба что? А Шайба ничего, затесалась в ряды нелюдей, котрые ненавидят всех, а их ненавидят вдвое сильнее. Вот так и началась жизнь девушки по имени Шайба, брошенной на холодное игровое поле называющейся "жизнью" и постоянно вертящейся по полю, переходя с одних рук в другие, попадая то в одну ситуацию, то в другую. *** – Штука за часы и гуляй здорова. – Чего, блять, простите?! Шайба ударила двумя руками по столу, где лежали пара ложек, судя по всему серебряные, и даже не ржавые, коробочка с какими-то украшениями и те самые, найденные в мусорной куче, золотые часы. – Чего слышала! Эти часики хоть и золотые и, о боже, они ещё и ходят, но ржавые, что твоя антабка на автомате. А всё остальное я уже тысячу раз видел. Эти ложки, вилки, посуда, разные украшения, всё уже было. Наши балбесы тягают эту дрянь ко мне постоянно, словно я какой-то сервант. – Да я за одну тысячу даже башмак у Жорика не куплю! – Меня не колышет! Цену я тебе выставил, дальше думай сама. – Значит так, сервант, берёшь всё за три тысячи и мы с тобой расходимся,– Шайба ухмыльнулась и начала стучать одним пальцем по столу, ожидая согласия. Спустя несколько секунд молчания торговец Пацюк взорвался громким смехом, заполняющим всю комнату. Шайба немного подпрыгнула от такого и уставилась на Пацюка. – Ты чего, сумасшедший? – Ой, не могу! Дура, ты ещё торговаться со мной будешь?! Да я таких как ты на самое дно опускал одним лишь желанием! Не забывай, что ты здесь никто, и звать тебя никак. Ты просто букашка ползающая по нашей базе, мы с Мордатым тебя лишь из-за поручений и твоей задницы здесь держим. Пацюк медленно наклонился к лицу Шайбы. – Катись отсюда и ищи других лохов, которые согласятся на твою идиотскую сделку или отдавай всё, что принесла, но уже за просто так. Пацюк довольно улыбнулся. Наружу показался ряд золотых зубов. Снопок слипшихся светлых волос немного закрыл светло-серые глаза, а бульбовидный нос вдыхал приятный запах, который исходил от Шайбы, что довольно странно, ведь запах никак не вяжется с тем, чем занимается Шайба. Про гигиену в Зоне не забыли? То-то же. – Сука ты, Пацюк. Я уже задралась лазать в дерьме и искать то, что тебе хоть как-то приглянется, но ты, сволочь безмозглая, вечно со мной обращаешься, как с какой-то шавкой. – Но ведь оно так и есть. Вдруг Шайба схватила Пацюка за воротник его расстёгнутой рубашки и потянула на себя. Было слышно, как рвётся ткань, а сам Пацюк притворно крякнул и еле удержался на ногах. – Твою мать! Гена, хелп!– крикнул Пацюк фигуре, которая всё это время стояла у двери. Гена - это такой дядя, два метра ростом, телом как у Скалы Джонсона, и руками, как две огромные кувалды. Роль охранника и телохранителя ему отлично подходит. Когда рядом стоит такой шкаф, торговля у Пацюка идет просто на ура. Оно и не удивительно, ведь спорить с тем, у кого в подчинении Гена - гиблое дело, в прямом смысле гиблое. Гена, устало вздохнув, тягучими движениями, словно у него села батарейка, медленно перебирая ногами, подошёл к Шайбе, которая всё ещё имела сильное желание выбить из Пацюка всю его "пацючью" натуру, и просто, отвернув прядь волос, взял её за ухо. – Ай! Ая-яй, больно! Шайба пискнула и отпустила Пацюка. Тот опешил и, посмотрев на бессильную девушку, махнул рукой Гене. – Выпри её нахер отсюда, чтобы я её не видел. Можешь ещё и по голове дать. – Зачем?– удивился Гена, всё ещё держа брыкающуюся Шайбу. – А чтобы знала! Гена ещё разок протяжно и выразительно вздохнул, словно он уже выпер за дверь около сотни Шайб, и аккуратно повёл девчушку за ухо к двери. Когда Гена с Шайбой скрылись за дверью, Пацюк потрогал шею, затем, тихо обматерив Шайбу и её только что выкинутый фокус, взял часы, ложки и коробочку с украшениями и положил в свой шкаф, который он открыл ключом. Там хранилось почти всё, что натаскали ему ренегаты и Шайба. Пацюк, довольно кивнув самому себе принялся приводить себя в порядок и готовиться к следующему приходу посетителей. Когда Шайба с Геной покинули здание Пацюка, Гена перестал держать в плену ухо девчушки. Шайба, почувствовав, что хватка ослабла, вырвалась и отошла от Гены на пару шагов. Повисло тягучее молчание. Гена стоял, опёршись о кирпичную стену и смолил какую-то сигарету. Шайба держалась за красное ухо и недовольно шипела. Она косо взглянула на Гену, он тоже перевёл взгляд на неё. – Чего?– рявкнула Шайба. – Да, ничего,– пожал плечами охранник. – Тогда не таращь свои гляделки на меня. Гена хмыкнул, прошёлся скуренной сигаретой по стене здания и подошёл к Шайбе. – Завязывала бы ты грубить Пацюку, до добра это точно не доведёт. – Тебя забыла спросить, баклан. – Он же, если захочет, мигом тебе жизнь укоротит. Ты хоть иногда думаешь перед тем, как кидаться на людей? – Хер он в рубашке, а не человек. Гена потёр переносицу, попутно размышляя, как Шайба может быть такой непрошибаемой. – Послушай, лезть в чужую жизнь мне в хуй не упёрлось совершенно, а уж тем более в твою. Но просто запомни, что здесь, в Зоне, всё решает отношение между людьми. И прежде чем посраться с торговцем, который явно имеет больше связей чем ты, лучше подумай хорошенько, чтобы потом ты не собирала себя по кусочкам, если от тебя вообще хоть что-нибудь останется. Гена перестал глаголить и посмотрел на Шайбу. – Всё? Ты закончил мне тут нотации читать? Если да, тогда я спешу откланяться, ибо у меня очень важные дела, а именно напиться и прийти набить ебучку Пацюку. – О, Господи. Как можно быть такой узколобой? Тебя что роняли в детстве? – Ничего не слышу! Иди назад к Пацюку и дальше вылизывай ему его блестящие туфли, которые уже наверняка пробовали на вкус предыдущие его верзилы. Шайба закусила губу, отошла на пару метров от Гены и артистично скрестила руки, которые показывали средний палец. Гену послали на хуй. Гене обидно. Но Гена и не думает отчаиваться. Гена просто забьёт этот же хуй на Шайбу и пойдёт дальше вылизавать... тоесть работать. *** – Ух, как хахр-р-рашо! Воскликнула Шайба и громко грякнула о барную стойку бутылкой пива "Львівське". По столу понеслась вибрация, а недовольные взгляды рядом выпивающих ренегатов недовольно перевелись на Шайбу. – П-р-рошу пр-р-рощения, мужики! Я не специально. Шайба громко икнула и, быстро закрыв рот рукой, смущённо уставилась на бармена Жорика. – Нравится? – Что?– спросила Шайба с помутневшим взглядом. Бармен кивнул на бутылку выпивки в руке Шайбы. – А-а-а, бухло? Да-а-а... Озалупенное пиво,– Шайба, не с первой попытки, но присосалась к горлышку и сделала пару глотков. – Рассказывай, Шайба. – Чего? – Как день провела? Шайба, прищурившись, осмотрела всех присутствующих в баре, посмотрела на почти пустую бутылку и ответила на вопрос: – Хуёво провела! Этот, курва, Пацюк достал уже... Опять всё забрал и... и всё. – Что всё? – А вот и всё! Опять хуй без соли буду доедать! Ни денег, ни жратвы, ни-ху-я... Абсолютно. – Ясно... – Чё те ясно, упырь? Ты тут барменом работаешь и даже в ус не дуешь, как другие живут! Почему я должна в дерьме лазить, чтобы в итоге нихера не получить? Чем я это заслужила, а? Чем я хуже других? – Что ты хочешь? Что тебе нужно, чтобы это всё прекратилось?– Жорик наклонился к Шайбе. – Мне нужно то, что у меня когда-то отобрали, и то, что я сейчас никак не могу получить. – И что же это? – Деньги, Жора, деньги,– Шайба вздохнула, отставила пустую бутылку пива и принялась жевать сухую рыбу, что лежала на тарелке. – Деньги, говоришь? Жорик прошёлся рукой по щетине, затем начал рыться в одном из ящиков, что выдвигался из барной стойки. Найдя листок и ручку, он принялся что-то черкать корявым почерком. – Чё ты там рисуешь, Рафаэль?– Шайба заглянула в листок. – На, это тебе,– Жорик протянул клочок бумаги. – На кой он мне?– спросила с опаской девушка, но листок взяла. – Выполни для меня одну работёнку, и будут тебе деньги. Не горы, конечно, но на нормальную жизнь на Большой Земле, уж поверь мне, хватит. – Так, хорошо,– Шайба вмиг протрезвела, и протёрла глаза рукавом своего комбеза.– Но почему я? – Ты удачно подвернулась. Если хочешь, чтобы я отдал задание другому, то не вопрос,– Жорик начал медленно вытягивать из-под руки Шайбы листок. – Не-не-не-не-не, не надо! Я возьмусь, честно. – Отлично, я знал, что на тебя можно положиться. – Так, в чём заключается работа? – О, халтурка проще некуда, справишься за день, точно. Нужно забрать кое-что из тайника. Он в лесу, недалеко отсюда. Примерное место я тебе на листке написал. Всё, что нужно сделать - принести мне его содержимое, а содержимое его ценное, уж поверь. Так что, монетой я тебя награжу щедро. – Красиво говоришь. Только, что же там такого лежит ценного? – Шайба, ты хочешь денег? – А то! – Тогда не задавай глупых вопросов. Предлагаю - соглашайся. Поверь, здесь нет никакого подвоха, просто принеси мне то, что лежит в тайнике, и я гарантирую, ты получишь деньги. Много денег,– Жорик криво усмехнулся, словно выдавил улыбку через силу. Но Шайбу это никак не смутило, ведь у неё появилась реальная возможность заработать. Нормально заработать и подняться в глазах если не у всех, то у большинства соклановцев. Её перестанут чмырить, подкалывать, вечно просить "обслужить". Скорее всего такое отношение обусловлено откровенными и пьяными речями самой Шайбы, в компании не особо надёжных людей. Слухи по Зоне разносятся быстро, а по маленькой базе ренегатов то ли ещё быстрей. Так Шайба и сама того не заметив завоевала презрение среди ренегатов. Но теперь всё изменится, и если слова Жорика верны, то прощай собачья жизнь на этой Богом забытой Свалке, что б её. И здравствуй спокойная и человеческая жизнь на Большой Земле. Шайба буквально провалилась в пучину мечтаний, размышляя о том, как же именно и на что она потратит первый свой миллион. Ага, щас, миллион, конечно! Губу закатай милочка, сначала доберись до того леса, затем покопайся в говне ища тайник, а затем вернись обратно. Шайба обматерила свою суровую внутреннюю реалистичную натуру и согласилась на роботу с Жориком. – Ладно, я всё сделаю. Дай мне немного времени, я подготовлюсь. – Без проблем, готовься сколько потребуется, только не затягивай. Всё-таки тайник дело такое, сегодня он есть, а завтра уже у какого-то мужика в арсенале новенький ствол или комбез. – Сделаем всё в лучшем виде, командир,– отдала честь Шайба. – Иди уже, рядовой. Шайба кивнула и поспешила к себе в комнатушку, что была обустроенная в одном из вагонов заброшенного Депо. Когда Шайба скрылась с виду, Жорик достал рацию и проговорил в микрофон: – Она согласилась. Из динамика раздалось: – Хорошая работа, Жора. Теперь у нас одной проблемой меньше. – Интересно, как Мордатый на это отреагирует? – Будто ему до этого есть какое-то дело? Он даже не заметит ничего, а если и заметит, то мы что-то придумаем. – Ну смотри, как бы нам не влетело от него. – Не парься на счёт этого, лучше работой отвлекись. – Ладно, отбой. – Отбой, Жора. Эй, Гена, отойди от двери, к нам клиент ломиться! Ты ему пройти не даёшь! Это было последнее, что услышал Жорик, перед тем как положить рацию на место. К нему подошёл человек и показал два пальца, Жорик кивнул и достав две бутылки пива, принял с рук человека несколько потрёпанных купюр. Отпустив мужика, Жорик включил КПК и открыл карту аномальных полей Свалки. Взглянув на пометки, он ещё несколько минут просто смотрел на зарисовки "трамплинов" и "воронок", что окружали Аномальный Лес. – А получиться ли? Тихо проговорил бармен и, провалившись в свои мысли, на автомате принялся тереть стойку.