Честер встретил бога

- Ну как я тебе? - спрашивает Честер и начинает кружиться, показывая себя со всех сторон. Через два часа у него концерт в компании святых мощей американского ракенрола, что, впрочем, никак не объясняло чересчур игривого настроения певца. На нём были узкие серые джинсы с низкой посадкой, тяжёлые высокие ботинки, на носу сидели соответствующие ситуации тёмные очки, впрочем, быстро оттуда сдёрнутые, а на шею намотаны кое-какие следы жизнедеятельности великого кутюрье - лохмотья, если по-простому. Но гвоздём программы была, конечно, чёрная майка с провокационным принтом. Шинода помнил, каким мягоньким и беззащитным был когда-то его вокалист - без всех этих своих татуировок и мышц. Тогда у них не было денег и на вменяемый гардероб, но Честер выглядел как неохиппи только что с распродажи отнюдь не по этой причине. Теперь-то совсем другое дело: за три километра разило статусом и дороговизной - и не то, чтобы этот парень сильно изменился, если сковырнуть с него слой штукатурки. Беннингтон принялся щебетать и кривляться, заманивая эмси на кухню, где совершенно точно не было ни одной пары посторонних глаз. Майк манёвр сразу оценил и, пока Честер прикладывался к бутылке воды на дорожку, сам подкрался к нему с невнятными намерениями. Честеру очень шли такие майки-бывшие-футболки - свободные, небрежно открывающие почти атлетические плечи и бока. В освещении сцены всё это будет играть и само по себе, но обладатель прелестей, конечно, не преминёт поддать газку в пластике, и из зала потом повыносят половину зрителей обоих полов, отъехавших от переизбытка эстетического восторга. Что говорить, когда даже тут, в будничном антураже шкафов и столешниц, он производит неизгладимое впечатление? Не прикладывая к этому ни капли усилий. Чистая природа. Майк не может сказать, в какой именно момент осознаёт, что тянет руку и кладёт её на тёплый, сияющий бок. Вполне возможно, что никакого осознания не происходит вообще, ведь в следующую секунду он уже вовсю "гуляет" по рельефу - в своей тягучей манере, успевая дополнить основное действо множеством тонких деталей. Честер вздрагивает от побежавших по его телу мурашек. Он отвлекается от бутылки и очень старательно сверлит дыру в нарушителе государственных границ: - Эй, мистер, а вы случайно не охуели? Не то чтобы Беннингтон не добивался как раз чего-то подобного, но сознаваться в своих коварных манипуляциях он не собирался. А Шинода его будто и не слышал. Обласкав бок - и тактильно, и зрительно, - он внезапно заводит руку за спину, где тут же находит одну из двух ямочек, спрятавшихся под тканью, - ту, что поглубже. Гладит её большим пальцем, слегка надавливая, а когда наконец вскидывает взгляд, он оказывается непосильной ношей для того, на кого направлен. И вот уже второй рой мурашек не разбегается по всей спине и бёдрам, а чешет во вполне конкретное место. Честер непременно бы подумал, что дрочить перед концертом не в его правилах, если бы был способен хоть что-то соображать в этот момент. Как же давно Майк не смотрел на него так... Густой маслянистый блеск не просто дефолтного желания, но заявления законных прав на конкретно вот это существо. Честер выдаёт увесистый ответный трепет и уже считает, сколько секунд осталось до того, как Майк испугается своего же порыва и снова спрячется там, откуда его будет не дозваться ещё очень долго. Что ж, Честер быстро перестал стесняться того, что ищет мужского внимания в особо крупных. И он получал его даже больше, чем заказывал, но никак не мог собрать из кусочков то целое, к которому привык. Он умел концентрироваться на лучших проявлениях людей, с которыми сообщался, но что бы ему ни предложили, он всегда чувствовал наёбку: это никогда не было Майком в его лучшие годы. Где-то глубоко внутри Честер понимал, что его затея обречена на провал. Что он нигде не найдёт себе другого места, если эти руки выпустят его. - Я так понимаю, прикид зашёл? - произнося это, он словно ловит последние лучики летнего солнца, закатывающегося за горизонт. Майк улыбается, ведёт руку по нависшим над копчиком буквам слева направо - и обратно: он в жизни ни грамма химии в рот не брал, но в этот момент выглядит совершенно обдолбанным. Честеру приходится потрудиться, чтобы подавить в себе рвущийся наружу скулёж, не бросить спасительную бутылку на пол, не толкнуть Майка к столу и не впечататься в него, хватаясь за пояс портков. - Ты когда-нибудь жалел о чём-то всерьёз? - вдруг спрашивает эмси, нивелируя собственническую хватку до нежного смирения. "О том, что родился?" - на автомате предполагает Честер, но вслух только недоумённо сводит брови. Майк не развивает свою мысль дальше и, состроив моську, бросает только: - Я, кстати, на байке, могу подбросить принцессу до дворца. - ТЫ ЧТО???? Усаживаясь у Шиноды за спиной и обхватывая его за талию, Честер уже представляет себе, как вытянутся лица курящих у входа, когда он прикатит к клубу с эдаким эскортом. Долго он будет выслушивать шуточки на этот счёт от братюнь... Словно в подтверждение их будущих насмешек драндулет породисто зарычал - и что-то в животе у Честера опять подвело. Он мог бы, конечно, перекрикивая встречный ветер, предложить водителю завернуть по дороге в какие-нибудь кусты и выебать своего пассажира прямо на мотоцикле, да только где гарантии, что для них это всё ещё является шуткой?