Будем рады видеть вас снова!

Даниил ещё дважды заглядывал к Вадиму — проведать и намазать спину. Тот демонстративно делал скорбное лицо, страдальчески кривился, хотя на следующий же день смотался в клинику, где ему устроили полное обследование и для верности вкололи всё-таки блокаду. Так что поясница уже не болела, но не отказываться же из-за этого от встреч с приглянувшемся медиком. Во второй свой визит Даня, озабоченный тем, что боль так и не отпускает, предложил воспользоваться ещё и проверенным годами средством — нанести йодную сетку. Сказал, бабушке всегда помогало. И даже принёс с собой флакончик, вдруг бы у Вадима не оказалось. Потом он тщательно рисовал полосочки и дул на своё творение, чтобы скорее подсохло, отчего у Вадима вся шерсть конкретно встала дыбом, а мысли и вовсе унеслись прочь от этого свежего бриза. Сеточка эта, к слову сказать, оказалась с сюрпризом. Тем же вечером Вадиму позвонила соседка, милейшая Клара Петровна, над которой он негласно шефствовал. У нее стал подтекать сифон под мойкой, не звать же ради этого слесаря, тем более что Вадим всегда охотно ей помогал в таких мелких делах. И вот, когда он, согнувшись креветкой, пытался раскрутить пластиковую конструкцию в узком шкафчике, бабуля узрела клетчатый узор на его пояснице. — Вадюша, такой молодой, а с радикулитом? Что ж это деется! Какая хлипкая молодежь пошла! Мой-то до восьмого десятка поленья ворочал, пока бог не прибрал. Хотя что ж, девка у тебя затейница. Пусть поухаживает. — С чего вы взяли, Клара Петровна? — Ну, художественная сеточка-то у тебя. Видать, любит. Вернувшись домой, Вадим долго крутился у зеркала, пытаясь разглядеть то, что увидала там соседка, пока не сообразил взять маленькое зеркальце. Тщательно всмотревшись, обнаружил на пояснице заблудившееся в вертикальных и горизонтальных линиях чуть кривоватое сердечко, нацеленное остриём как раз в ложбинку промеж ягодиц. Он даже сделал снимок на телефон и потом увеличивал его, чтобы убедиться, что ему не примерещилось. Да, это было оно. Сердечко! А Вадимово, которое давным-давно сидело в клетке, словно замкнувшаяся в себе шиншилла (она вообще малообщительный зверёк и большую часть суток проводит, повернувшись к публике задницей), пустилось в пляс со сбивающимся от восторга ритмом. Он не спал всю ночь и ворочался, пытаясь сообразить, что это значит и как на это реагировать. Чуть забрезжил поздний зимний рассвет, он набрал своего, ещё школьного, закадычного друга, с которым не было ни экивоков, ни секретов, и который по причине своей кристальной честности всегда рубил правду-матку, не взирая на последствия. За что на празднике в честь окончания начальной школы получил приз «Самый честный». — Здорово, умник, — приветствовал Вадима Колька, назвав его тоже детским прозвищем, полученным на том же празднике. Судя по прерывистому дыханию, он был на утренней пробежке, которую никогда не пропускал. «Стальные, блин, яйца», — подумал Вадим, глядя на растёкшиеся за окном декабрьские хляби. — Коль, мне срочно. Извини, если не вовремя. — Валяй, чего там. Ты ж просто так не позвонишь. — Вот скажи, если тебе на жопе рисуют сердечко, то это что? — Фигасе! Это типа боди арт? — Колька, похоже, даже притормозил, чтобы осознать такое. — Ты теперь художника себе, что ли, нашёл? — Да какое там! Доктор он, будущий. Сетку йодную мне рисовал. А потом вот, сердечко. — Умник, это любовь! Уж коли он до жопы твоей добрался, да ещё с сердечками. — Ну Коль, я серьезно. Мне понять надо. — Вадь, вот скажи, ты бы просто так сердце стал рисовать? — у Кольки включился рациональный ум. — Ну, я — точно нет. Я бы вообще не стал. — А как бы ты дал человеку понять, что он тебе нравится? — Наверное, на свидание бы пригласил. — Ну, вот и пригласи. А там видно будет. Всё, покеда, я погнал. Идея Вадиму понравилась. В конце концов, Даня столько с ним возился, что пора бы его поблагодарить. Вроде бы и повод имеется. Он уже начал писать сообщение, как телефон разразился звонком. — За-ай! Ты куда пропал-то? Мы Рождество отмечать будем, или как? — Архип, привет. — Ты очумел? Какой ещё Архип?! — Насколько я помню, именно так тебя и зовут. В общем, я давно собирался, и я понимаю, что по телефону это не делается, но раз уж ты позвонил… — Ты хочешь, чтобы мы поженились? В Европе? Ну, за-ай! А кольцо?! — Прости, но нет. Я думаю, ты достоин большего. Я не могу предложить тебе такой вариант. Арчи шумно задышал в трубку, чуя неладное. — Это не страшно, можем и не жениться. Хотя это было бы романтично. Например, в Париже или в Вегасе. Заодно в казино бы сходили, всегда мечтал. — Я уверен, что тебе стоит только захотеть, и ты легко найдёшь такую возможность. Но на меня больше не рассчитывай. До свидания. Вадим дал отбой, и на сердце отчего-то сразу полегчало. Словно, мешок цемента сбросил. Он встал и сделал несколько разогревающих движений, даже немного попрыгал и побоксировал с воображаемым противником. Какой-то азарт пузырьками разбежался по телу. Требовалось добавить адреналина, и немедленно. «Привет, Даниил! Есть планы на 24?» — набрал он в мессенджере. Ответ пришел буквально сразу: «Нет. Я только сменами поменяюсь.» И чуть позже: «Я вам нужен?» Губы сами собой растянулись в улыбке. «Очень нужен!» — подумал Вадим, но написал лишь: «Нужна твоя помощь. Мне подарили гуся, а один я его не съем. Поможешь?» Конечно, он немного лукавил. Ну, то есть, гуся ему действительно подарили. Домашнего, жирного. Но уже пару месяцев назад. И он мирно лежал в морозилке, занимая почти половину объема, и дожидался, пока Вадим поедет к сестре и отвезёт ей этого монстра. Но сейчас идея приготовить рождественского гуся и пригласить Даню в гости не как врачевателя, а по-другому, показалась вполне здравой. «Конечно!!! А вы умеете готовить гуся?» — прилетело в ответ. «Да уж как-нибудь справлюсь», — набрал Вадим и задумался. Он никогда особенно не заморачивался с готовкой. Запечь мясо или курицу получалось обычно без проблем. Разве гусь принципиально отличается? Телефон снова зазвонил, на этот раз высветилась надпись «Даниил аптека». — Здравствуйте, Вадим! — Привет, мы же, вроде, договорились «на ты»? — Ой, да. Простите. Прости. Я про гуся хотел сказать. Его надо заранее мариновать. И лучше с яблоками. — С яблоками — хорошо бы, — согласился Вадим. — У нас как раз с лета ещё осталась антоновка. Хотите, я помогу? Можно накануне вечером. — Давай. Ещё что-то нужно купить? — Я уточню и напишу вам. Ой, тебе. Извини, у меня пара начинается. — Тогда до связи, — попрощался Вадим. От этого незначительного разговора как-то сразу потеплело на душе. Какой же этот Данька всё-таки внимательный! Двадцать третьего вечером Вадим разложил размороженную тушу на столе и приготовил специи по присланному списку. Неизвестно почему, напрягся. А не хрень ли он затеял? Гусь ещё этот, развалился тут, бесстыдно раскинув обрезанные лапы. Может, проще было позвать в ресторан или в паб. Хотя неизвестно, может, парень-то и не пьёт. Кстати, надо уточнить. Размышления были прерваны звонком домофона, а вскоре Даниил уже заходил в квартиру с объёмистым пакетом. — Здрасьте! Я вот яблоки принёс. И ещё брусники купил. И апельсинов. — Я тоже всё приготовил, что ты написал. Кстати, откуда такие познания в кулинарии? — А, — отмахнулся гость, — это Димка. Старший брат. Он у нас повар. Я тут всё записал, что он велел. Так что должно получиться. Где пациент? Они прошли в кухню, и Даня даже присвистнул: — Вот это экземпляр! В духовку-то влезет? — Вроде, должен. — Тогда приступим. Вадиму оставалось только наблюдать, как Даниил, тщательно, будто перед операцией, помыл руки, как это делают врачи, а затем приступил к чистке яблок. Сильные длинные пальцы с коротко обрезанными ногтями ловко управлялись с ножом. Затем они приготовили маринад и в четыре руки натёрли скользкую птицу, нечаянно задевая друг друга в её просторном нутре. От прикосновения теплых влажных ладоней Вадим вздрагивал, ощущая странное возбуждение. Это же просто готовка, почему тогда так волнуют случайные касания?! Затем гуся начинили смесью из яблок, кураги и брусники, как велел брат-повар, и Даня приступил к финальной стадии. Извлёк из сумки заранее приготовленную хирургическую иглу с суровой нитью, соединил края и начал накладывать швы. Он сосредоточенно прикусил губу и старался, чтобы шов вышел ровный. Вадим откровенно залюбовался. Видно было, что к любому делу будущий врач относится с максимальной ответственностью, будь то отпуск лекарств или зашивание гусиного брюха. Вот только сердечки рисует совершенно безответственно, да ещё и в абсолютно не предназначенных для этого местах! — Готово! Давайте, давай его теперь в пищевую плёнку замотаем и пусть маринуется. Руки были грязные, и Даня попытался сдуть прилипшую ко лбу чёлку, но та не сдавалась и упрямо падала на глаза. Тогда Вадим легонько развернул его к себе, осторожно убрал упавшие на лоб волосы и ласково провёл пальцами по щеке. Ещё он очень хотел сказать, что до сих пор не встречал такого доброго, чуткого и внимательного человека, но слова почему-то не получались. Хотя, пожалуй, они были и не нужны. Даня наклонил голову, зажал Вадимову ладонь между щекой и плечом и зачем-то закрыл глаза. Этот жест нежности и доверия напрочь выбил почву из-под ног. Пока голова думала, как к этому отнестись, тело само подалось вперед, и губы потянулись в нужном направлении, хотя глаза тоже зажмурились от таких непредвиденных действий. Какой-то внутренний магнит безошибочно определил, где должна произойти стыковка. Это не был поцелуй в полном смысле слова, они просто встретились губами, обменялись вдохами и выдохами, но этого было вполне достаточно, чтобы понять, что отныне они должны быть у них общими.