Мой милый, милый Тарталья.

*** Тарталья совсем ослаб. Он не ел слишком долго, его желудок казалось готов был сожрать самого себя, разъедая стенки собственной кислотой. На этот раз парня в шляпе рядом не было, не было смысла кричать в тёмном и тесном помещении, никто бы и не пошёл туда даже услышав душераздирающие крики. Он уже не плакал, сухие губы дрожали от безысходности и жажды каждый раз, когда он думал о том, как прикончить этого чертового гада. Вдруг послышались шаги и странные стуки, подняв голову и тут же зажмурившись от боли, что вызывали канаты, туго обтягивающие все тело Аякса. - Но Аякс нашел в себе сил и злобно процедил: —Чёртов ублюдок. Вали отсюда как можно скорее, обещаю, я прикончу тебя, я заставлю тебя блевать собственным желудком, вспорю тебе живот и достану оттуда кишки, а после задушу тебя ими, мерзкий кусок дерьма. Куникудзуши лишь лукаво улыбнулся, глядя на извивающегося возлюбленного. После подошёл, поднял его за подбородок и привлек к страстному поцелую, Аякс вырывался как мог, когда сильно укусил язык мужчины. А он лишь сплюнул кровь, промолвив: - —Как грустно осознавать, что ты ни на что не способен. Да, Аякс? Что насчёт того, чтобы отрезать тебе твой жалкий язык? Как думаешь, какой нож подойдёт для этого лучше всего? - Аякс принялся кричать и извиваться, но отныне шестого предвестника не останавливали эти жалкие крики боли, эти мольбы о пощаде только заводили его делать хуже. И он сделает. *** Подойдя к столу, на котором красовалась огромная коллекция идеально заточенных ножей, Куникудзуши выбрал один из них. Такой, который сделает очень больно. Это гиймякеш, что отрубит ему язык. - —Тарталья, я спущу тебя вниз. Не беспокойся, ты даже встать не сможешь, ты так истощен.. к тому же твой глаз бога уничтожен! Какая жалость, правда?! - Тот истерически засмеялся, а после рыжеволосый с грохотом упал на сырой пол, отчаянно скуля. - —Достань язык, будь хорошим мальчиком. - Но Аякс явно не собирался сдаваться и идти против себя. Он старался встать, но не мог. Он просто не мог, тело болело и сжималось тугими нитями, от чего тот сжимал зубы и прокусывал щеки до крови, лишь бы не кричать. ** Удар. Такой, словно шея парнишки была свернута. Как жаль, что нет. Он просто потерял сознание. Тогда шестой предвестник со спокойной душой достал его язык таким образом, чтобы Он почти касался пола, но он лишь слегка его придерживал, перед тем, как со всей силы ударить по этому ничтожному, ублюдскому и грязному языку острым ножом. Как же он кричал, как же он кричал. Кричи, Аякс, кричи. Плачь, плачь, мой милый Тарталья! Он орал во все горло, давясь собственной кровью, не мог издавать нормальных звуков, лишь болезненно мычал, от чего на лице Скарамуччи образовывалась улыбка, что тут же заменилась слезами. - —Почему, Тарталья? Почему ты не любишь меня? Почему? Почему. Почему. Ты. Сука. Не. Любишь. Меня. - Тарталья вздохнул в последний раз, после чего снова потерял сознание. Ну уж нет, он не скончается на такой ноте. Скоро посмотрим, кто тут будет плеваться своим желудком.