Мой милый, милый Тарталья.

Речь его звучала диссонансом. А взгляд был почти безразличным, было уже не так больно, хотя и оставленные гематомы после круглосуточных избиений не давали ему покоя. Он больше не вертелся, даже не вырывался. Что стало с тем жизнерадостным Аяксом, что светился словно красное от заката солнце? Что же с ним. Он сдох, этот жалкий давно сдох, наконец-то я вспорю его ебаный живот, а потом выверну органы наружу. Наконец-то я раздроблю его голову. Но Аяксу об этом знать не стоило. - Как же ты жалко выглядишь, когда вот так перед мною, когда ты не способен поднять головы. Но умрешь ты не так, ты погибнешь куда хуже. Тяжкой доли не избежать, судьбу изменить, поверь мне, сложно. Как и искупить свои грехи, но иногда они настолько тяжелые, что тебе придётся сдохнуть лишь ради того, чтобы больше не приносить пыли и грязи в этот ничтожный мир, в этот жалкий мирок. Настолько ли он жалок? Не знаю. Но тебе в нем не место, рыжик. - В очередной раз возвращаясь к связанному Тарталье, вдруг Скарамучча принялся разрезать эти нити, что давно впились в кожу. Тот все ещё был без сознания, но это исправимо. Вдруг он упал на пол, от чего из его рта вылилось подобие мычание. Каждая попытка встать не могла увенчаться успехом, от чего он просто лежал на холодном, сыром полу. Куникудзуши осторожно его поднял, а после отнёс в ванную, где ему довелось его мыть. Тот мычал, пытаясь что-то сказать, но ничего не выходило, осознавая, с его глаз просто стекали слёзы. - —Ты просто так воняешь, Чарли Чаплин. Грязь сделает тебе хуже, а мы же не можем запустить такой жалкой смерти, правда? - Аякс лишь кивнул, понимая, что сопротивление бесполезно. Старого Тартальи больше не было, он боялся, он знал, что Скарамучча с каждым разом становится все более неконтролируемым, резкие речи лишь заводят его быть ещё более жестоким. - "Пожалуйста, Скарамучча. Пожалуйста, не делай этого. Я хочу умереть, хочу умереть прямо сейчас, пожалуйста." - Лежа на холодном полу, привязанный цепью, Аякс мечтал о том, чтобы его в кои-то веки убили, но этого не произойдёт. - Из глубины послышались тихие, но быстрые шаги. Шестой предвестник освободил Аякса, но тут же подхватил на руки, начиная целовать. Незажившая часть языка остро заболела, от чего с глаз покатились слёзы. - —Я так хочу трахнуть тебя. Так, чтобы ты не помнил своего имени. - Тарталья закричал, но тотчас в его шее оказался укол с непонятной жидкостью. А проснулся он на кровати, только у него не было пальцев на ногах, от чего тот истошно заорал. А предвестник, сидящий рядом, лишь ухмыльнулся, когда начал ласкать Тарталью, касаясь языком его сосков, а после переходя ниже. Вставший орган Тартальи давал о себе знать, мужчина ухмыльнулся, когда вдруг надавил на его головку ножом. Аякс умолял остановиться, мольба была в одном его взгляде, но Скара тут же сделал надрез. Прямо на головке, от чего рыжий старался вырваться как можно скорее, на никак не получалось. От боли он потерял сознание, а предвестник в это время взял молоток, после чего ударил его по коленным суставам, от чего Аякс мгновенно очнулся, разрываясь от криков боли. Скарамучча беспощадно дробил его коленные суставы, за это время он несколько раз потерял сознание. В конце концов внимание вернулось к все ещё стоячему члену парня, Скарамучча снял с себя всю одежду и сел на него, чувствуя кровь в своей заднице. В скором времени Аякс кончил, а предвестник взял в руки молот и ударил по половому органу несколько раз, не слушая крики, что вызывали ужасный диссонанс. Когда не осталось сил кричать, Куникудзуши взял нож и отрезал весь орган парнишки, а после использовал его для того, чтобы вспороть живот. Он доставал его кишечник и игрался им, дроча кровавым месивом свой хуй, а потом смеялся без конца, когда начал дробить голову Аякса без остановки.