Лишь солнце вспомнит наши имена

В комнате, откуда веяло вечной прохладой и открытой бутылкой вина, глиняная ваза с расколом держала в себе всю прелесть только что распустившихся пион, которые со всей странностью зацвели ещё в декабре. Ароматическая палочка выгорела и призывала всех духов именно в это пристанище душ и подростковой боли, кажется сам Шива пожаловал и принес за собой солнечную погоду. Если бы можно было выбрать девиз для Хенджина, то на всю жизнь, до надгробия его фраза была: «Погребен под землю, в обнимку со своими страхами и чувствами.» Феликс, с повязкой на голове, за пару секунд зажег благовония и подготовился к молитве. — кстати, а почему ты всегда молишься с открытыми глазами? — у феликса словно столкновение планет в глазах. — так меня научил соседский мальчик, сказав, что если смотреть на небо, бог услышит меня и молитвы будут исполнены, — а от хенджина пахнет болезнью и нежной детской надеждой. они идут, наступая прямо в ручей, из которого течёт по поверьям живая вода (целебная), хван все не верил, пока сам ёнбок не сказал, что это истинная правда. теперь его волокут за капюшон, наполненный конфетами и солнцем. у феликса ворованные яблоки в карманах толстовки, волосы от поливочного шланга соседа мокрые-мокрые, капли скатываются и падают на траву, с нежным звуком, а тот смеется также звонко. — джинни, умойся пожалуйста водой, или я сам это сделаю, — спустя долгие споры, феликс не выдерживает. — ну чего ты губы надуваешь? — хенджину нравится появившийся земляничный окрас на енбоковых щеках, — ладно, но можно перед этим я кое-что сделаю? он не успел прыгнуть и хлопнуть от радости, как всегда это делал, хван тут же подлетел и поцеловал обе алые щёки феликса. а тот все больше и больше розовел. — ты вправду снежно-сахарный, феликс ли, — ушел набирать воды в ладони, не услышав ответа. и хван весь за секунды начал блестеть. святая вода творит чудеса, или солнце от феликса начало в кровь и кости просачиваться. — ты же совсем как ангел мерцаешь, хенджин! — восторженный и влюбленный ёнбок повис на шее хвана. — пойдем танцевать? джин научился танцевать до болезни. так нежно и безнадежно, словно никто на него не смотрит. хван читает шекспира в полночный час под светом луны, засыпает под утром и пьет горячий кофе, разбавляя молоком, забывает снять очки для чтения и ходит в них весь день. — поцелуешь меня еще раз? — феликс маленький чертенок, с хитрыми, но нежными планами. — если только ты поцелуешь в ответ. жаль, что умрёт их любовь очень быстро. пройдутся громом в середине августа, а дождь так и не начнётся. А звёзды, забывшие как мерцать - застынут на бледных щеках творца, напомня о лживости сладких фраз... ангел их снова не спас.