Люблю тебя, несмотря ни на что

      Сейчас Тсуна жалел, что на эти переговоры не взял с собой подкрепление или прикрытие, наивно полагая, что они пройдут достаточно мирно.       — Не могу поверить: меня только два дня назад официально объявили Десятым боссом Вонголы, а сегодня уже пытаются убить, — раздражённо прошипел Тсуна, оборачиваясь к Занзасу.       Ситуация была прескверная, мягко говоря. Сначала всё было хорошо, почти прекрасно. Двое представителей Вонголы приехали в особняк Эспозито ровно в одиннадцать часов, сдали на входе оружие, и прошли в главную гостиную. Никто из них не представлял, что уже через двадцать минут переговоров их окутает белый дым, и воздух рассечёт автоматная очередь.       Савада быстро дёрнул Занзаса за собой, и теперь они лежали на балконе, а над ними носились пули. В общем, прелесть, а не жизнь. Казалось, что пули у врагов просто не заканчиваются, потому что стрельба не прекращалась уже двадцать минут. Тсуна считал, что это связано с тем, что Эспозито сами себя перехитрили, и дым всё ещё не рассеялся из-за отсутствия вентиляции в гостиной. Занзас усмехнулся, глядя на лежащего в двух шагах Тсуну.       — Стоило лучше изучить их подноготную, прежде чем отправляться на чужую территорию, — отметил мужчина, подползая ближе.       Савада, ушедший, видимо, в свои мысли, этих действий не заметил. Растянув ухмылку ещё шире, Занзас прижал парня всем телом, пригвоздив его руки за запястья к полу. Тсуна дёрнулся, но скинуть с себя тяжёлое тело было непросто.       — Изучали, всё было чисто. Ситуация не из лучших, мы ведь даже пламя использовать сейчас не можем. Нас засекут, — ответил Савада, отворачиваясь от Занзаса.       Видеть его так близко, чувствовать всем телом, ощущать его запах было слишком.       — А мне вот нравится такое положение, — хмыкнул мужчина.       Он действительно наслаждался тем, что мог быть так близко к тому, кто был ему небезразличен. Пять лет он не мог забыть, как прекрасно держать это тело в своих руках. Тсуна злился на него, почти ненавидел, но всё ещё принадлежал ему, в этом Занзас был уверен, это читалось в карамельных глазах. Савада смотрел с яростью, но на дне, под гневом, пряталась боль и обида.       — Рад за тебя, но, будь добр, встань с меня, — зашипел Десятый, дёргаясь.       Он не хотел чувствовать, потому что мужчине было плевать на чувства, он воспринимал его как собственность, вещь, которой может распоряжаться так, как ему вздумается. От этого понимания было больно, но Тсуна любил его. Вот такого: бесчувственного, грубого, порой ласкового и нежного, глупого во всём, что касалось эмоций, умного и расчётливого в делах мафии, сильного и беспощадного на поле боя. Любил и ничего другого не хотел.       — Раньше ты не говорил мне таких обидных слов, Савада, — усмехнулся Занзас.       Он прекрасно понимал, что сам виноват в том, что мальчишка ему не доверяет, боится открыться, снова пустить в свою душу и сердце. Иногда мужчина задумывался, какими же порой глупыми бывают люди. Вот и они тоже оказались глупцами, упустив собственное счастье на целых пять лет, но сегодня босс Варии не намеревался отступать. То, что его, будет принадлежать ему, больше он не отпустит Саваду.       — Ты мне тоже раньше обидных слов не говорил, Занзас, не считая извечного «мусор», но с этим, знаешь, я как-то смирился, — Тсуну раздирали на части злость и обида, хотелось сказать, наконец, ему всё, что накопилось за эти пять лет.       Пять лет, в которые он просыпался с мыслью, что ему холодно. Холодно без сильных, уверенных объятий. Засыпал с надеждой, что откроет глаза, и время, проведённое без него, станет сном, кошмаром, который растает от грубого собственнического поцелуя.       — Прости, — вышло слишком уж жалко, для всемогущего босса Варии.       — Прости? Прости?! И это всё, что ты мне можешь сейчас сказать?! После пяти лет, которые я провёл с мыслью, что тебе плевать, ты говоришь «прости»?! — Тсуне было уже совершенно плевать, услышит их кто-то или нет: он не сдерживал своих эмоций, потому что слышать нечто подобное сейчас, когда он уже почти смирился с тем, что его чувства безответны, было почти обидно.       Занзас крепко удерживал его под собой. Он хотел всё исправить, изменить.       — А чего ты хочешь от меня, Савада?! Я извинился! — рыкнул Занзас, сжимая руки на чужих запястьях.       Тсуну это, впрочем, не впечатлило. Они могли бы ещё долго ругаться, если бы не мерзкое хихиканье за спиной:       — Какая милая сцена, — захихикал мужчина, который являлся правой рукой босса Эспозито.       Савада нахмурился и перевёл взгляд на Занзаса:       — Достань оружие, и быстро, — шепнул он ему, сбрасывая с себя мужчину и выставляя блок из огня, расплавляющий пули из оружия противников.       Удерживать его без перчаток было сложно, но, так или иначе, гипер-режим работал и без них. Занзас нахмурился, сидя сбоку от Тсуны и думая, как бы выполнить указание.       — А ты силён, Десятый Вонгола, и красив. Было бы неплохо лишить тебя огня и как следует поиметь. Я бы точно не отказался, — к пулям прибавилось пламя Грозы.       Занзас зарычал и, не думая ни о чём, бросился на говорившего, сбивая его с ног. Всё происходило быстро, на инстинктах. Мужчина выхватил пистолет и выстрелил прямо промеж глаз.       — Размечтался, — босс Варии обернулся на Саваду, который лежал на спине, глубоко дыша: рука была серьёзно ранена, как и нога.       Занзас не мог понять, когда Тсуна успел схлопотать такие раны, ведь всё время держал сильный барьер из пламени. Мужчина присел рядом, осматривая повреждения.       — Придурок, ты хоть иногда думаешь о последствиях? — выдохнул парень, приоткрывая глаза.       Только сейчас Занзас понял, что это был за огненный шар, который пролетел прямо перед ним за секунду до того, как мужчина сбил с ног врага. Савада перевёл на него барьер, прикрывая, вместо этого открылся сам, подставляясь под удар молнии.       — Какого чёрта, Савада?! Какого хера ты открылся?! — заорал на него босс Варии.       Тсуна посмотрел на него со злостью и стукнул по руке:       — Потому что иначе он бы пристрелил тебя! — рявкнул Савада, поднимаясь на ноги.       Из ноги и руки текла кровь, раны были глубокими, но надо было выбираться. Занзас дёрнул его на себя, прижимая к стене и заглядывая в глаза.       — А тебе-то что? — звучало скорее саркастично, чем серьёзно.       Тсуна отвернулся и сощурился, как делал всегда, когда не хотел отвечать на вопрос, но, похоже, в этот раз отвертеться у него не получится. Он устал. Устал бояться, скрываться и злиться, чувствовал себя измотанным и выжатым.       — Я люблю тебя. Люблю таким, какой ты есть, и другого мне не нужно. Разве непонятно? — ему было плевать, что подумает теперь Занзас, что скажет, как долго будет смеяться. Плевать на всё.       Но, что странно, мужчина не смеялся, а смотрел с удивлением и удовольствием, почти удовлетворением. Босс Варии прижал парня к себе, сжимая в своих объятьях. Он не ожидал от Савады этих слов, хотя и догадывался о них. Сейчас он наслаждался просто тем, что сжимает парня в своих руках.       — Понятно, по-другому и быть не могло, Савада, потому что, если что-то чувствую я, то и другим положено, — хмыкнул Занзас, сжимая парня ещё сильнее, вдыхая его очаровательный запах.       Он скучал по нему, чувствовал ночами, словно в бреду.       — Тебе бы только издеваться, — горько выдохнул Тсуна, пытаясь отстраниться от мужчины, но у босса Варии явно были другие планы.       Он поцеловал его. Не жёстко или грубо, как тот ожидал, а наоборот, мягко, нежно и ненастойчиво. Извиняясь за ту боль, которую причинил дорогому человеку. Савада не понимал этой нежности, не понимал, но принимал.       — Я люблю тебя, запомнил? — оторвавшись, спросил Занзас.       Юноша удивлённо захлопал глазами, не зная, верить или нет.       — Поговорим об этом потом, нам пора выбираться, — мужчина согласно хмыкнул и выпустил парня из рук.       Тсуна был прав, у них ещё будет время во всём разобраться, после того, как они уничтожат врагов.       — И какой у нас план? — спросил Занзас, наблюдая, как Савада обыскивает труп.       Босс Вонголы хмыкнул, перехватив удобнее рукоять армейского кинжала правой рукой, и усмехнулся.       — Прикрой меня из пистолетов. Я вперёд, ты сзади, после зачистки основных коридоров займись внешним периметром, а я найду Пьетро Эспозито. И... будь осторожен, — Тсуна внимательно посмотрел на него и выбежал в большую гостиную.       Через пару минут послышались выстрелы, звуки падающих тел, вой раненых. Усмехнувшись, Занзас поднял пару пистолетов и кинулся вслед за Савадой, прикрывая его. Десятый босс легко двигался, поражая противников куда придётся, прикрываясь пламенем, которое ярко обнимало его тело, защищая от пуль и чужого пламени. Босс Варии отстреливался от врагов, прикрываемый пламенем Тсуны. И как только пацана хватало на всё?!       — И кто кого прикрывает?! — громко спросил мужчина со второго этажа.       — Не отвлекайся! — рявкнул на него Савада, убивая ещё одного противника.       Бой длился много часов, противников, казалось, не становилось меньше. Тсуна справлялся внизу, а Занзас уничтожал врагов на втором этаже и на улице, освобождая внутренний двор. Солнце уже садилось, когда последний противник был убит. Мужчина вздохнул, осматривая внутренний двор. Одни трупы, пора возвращаться. Босс Вонголы обнаружился в бункере рядом с телом убитого Пьетро Эспозито. Больше этой семьи не существовало. Савада лежал на полу и тяжело дышал, был весь в крови, а глаза закрыты. Мужчина наклонился над ним, вглядываясь в напряженное, усталое лицо, забрызганное чужой кровью.       — Эй, сними с меня барьер, всё закончилось, — тихо прошептал Занзас, вглядываясь в закрытые глаза.       Тсуна пошевелился, гася пламя:       — Хорошо, что ты жив, — голос был хриплым и усталым, немного дрожал.       Мужчина не на шутку испугался за него. Парень был ранен, и при этом сражался, удерживая барьер вокруг них.       — Да что мне станется. Как ты? — Савада усмехнулся и провёл кончиками холодных пальцев по щеке мужчины.       Занзас волновался о нём, и это было чертовски приятно.       — Всё хорошо. Сам-то как? — Тсуна улыбнулся так, как мужчина давно уже не видел, но давно хотел.       У них теперь достаточно времени для таких улыбок, и для разговоров ни о чём или о чём-то важном. Просто дальше начнётся их время: период, который будет принадлежать им двоим.       — Благодаря тебе, я в порядке, о себе бы подумал, Савада. Раны серьёзные? — Десятый покачал головой, приподнимаясь на локтях.       Ему было больно, тяжело и не особенно приятно, но он не хотел волновать Занзаса, потому что такое вот волнение не в его стиле. Только мужчина явно был другого мнения, он подхватил парня на руки и понёс наверх.       — И кто тебя научил врать старшим? — усмехнулся босс Варии, пока они поднимались по лестнице.       Тсуна обхватил его за шею, чувствуя, как кровь из раны на руке сочится сквозь прилипший рукав рубашки и корочку уже засохшей крови. Мужчина тоже это чувствовал и понимал, что во всём этом хаосе из трупов нужно найти ванную, кровать, аптечку и их оружие.       — Реборн. Но у меня редко получается обмануть тех, кто хорошо меня знает, особенно Хаято, Кёю и Мукуро, — Савада уткнулся носом в шею Занзаса и расслабился, чувствуя острый запах мускуса и виски.       — Ты знаешь, где здесь ванная? — Тсуна удивлённо посмотрел на него, но спорить желания не было и сил тоже.       Он доверился боссу Варии, потому что знал: мужчина ничего плохого не сделает.       — На втором этаже, в любой комнате, — отозвался юноша, чувствуя, как сознание медленно уплывает.       Занзас вошёл в первую попавшуюся комнату и отправился в ванную, уложив свою ношу на кровать. Собственно, нужно было снять с Савады одежду, которая уже успела прилипнуть к ранам на руке и ноге. Мужчина посмотрел на него и вздохнул. В ванной он набрал воду и отправился за Тсуной. Снимать одежду просто так было нельзя: во-первых, больно, хотя это мало волновало босса Варии, во-вторых, откроются раны, а вот это могло быть плохо.       Подумав ещё пару минут, он отправился искать аптечку или хоть что-то, чем можно перебинтовать и обеззаразить раны. Искомый объект нашёлся на первом этаже в медпункте. Выудив из ящика бинт и спирт, он отправился обратно. Савада всё так же был без сознания, Занзас скинул с себя одежду (на нём-то ран не было), стянул с Тсуны обувь и отправился в ванную. Нужно было смыть с них кровь, снять с парня одежду и уже потом отправляться домой, убедившись, что Десятому ничего не угрожает. Сжимая юношу в объятьях, босс Варии опустился в тёплую воду, расслабляя мышцы.       Если бы лет десять назад ему сказали, что он будет волноваться за кого-то, что будет сжимать кого-то в своих объятьях не для того, чтобы убить, а для того, чтобы сохранить жизнь, чтобы просто наслаждаться чьим-то присутствием, он бы банально убил этого смельчака, пристрелил красиво и без пафоса. Если бы нечто подобное ему сказали, когда он впервые увидел Саваду, то мужчина долго бы смеялся, а потом пытал этого психа, но сейчас всё происходило именно так.       Он наслаждался тем, что мог держать парня в руках, тем, что Тсуна любил его и доверял ему. Это доверие он уже однажды променял на свою гордыню и недели запоя. Десятый просыпался, окружённый теплом, его держали сильные руки, а вокруг была вода. Сначала ему показалось, что это сон, но потом перед глазами начали проноситься отрывки битв, кровь, боль, вой и Занзас, который сказал, что любит его.       — Что мы тут делаем? — спросил Савада, открывая глаза.       Босс Варии, поняв, что Тсуна пришёл в себя, решил, что пора им выбираться отсюда.       — Отмываем с себя кровь. Я сейчас сниму с тебя рубашку и брюки, может быть больно, — сказал Занзас, поднимаясь из воды и вытаскивая оттуда Десятого.       Тсуна смотрел, как капельки воды стекают по сильной груди, и даже не замечал, как больно на самом деле снимать одежду. Мужчина не знал, что у Савады три глубоких и куча мелких ран на спине. Вздохнув, брюнет отнёс его в комнату и усадил на широкую кровать.       — А что дальше? — Тсуна смотрел на босса Варии и боялся, что тот ему ответит. Занзас же был зол:       — Кто тебя так разукрасил? — спросил мужчина, обрабатывая раны, перевязывая их и поглаживая мягкую, нежную кожу Савады, сидя сзади.       Когда Занзас закончил, парень откинулся на его грудь, опуская голову на чужое плечо и расслабляясь. Ему было сейчас плевать на то, что за дверью их ждёт суровый мир, в котором они оставили больше ста трупов, он хотел сидеть тут, рядом с человеком, которого любит, которому готов простить всё.       — Босс Эспозито. Сильный был мужчина, и умный, расчётливый, — ответил Тсуна, крепко сжимая руку мужчины, которая лежала у него на животе.       Занзас улыбался куда-то ему в макушку, и наслаждался таким редким в их мире покоем.       — Знаешь, Савада...       — Тсуна, — перебил его парень, оборачиваясь к мужчине и глядя в его глаза.       — Что? — не совсем понял мужчина, не отводя взгляда, гладя тонкую спину и наслаждаясь покорностью этого человека.       — Ты никогда не называешь меня по имени. Почему? — Тсуна был спокойным и немного растерянным.       Занзас смотрел прямо в его глаза и улыбался:       — Ты меня об этом не просил, — пожал плечами мужчина, притягивая парня к себе, заставляя его сесть к себе на колени.       Савада обнял его за шею и прижался к боссу Варии всем телом, вдыхая его запах, от которого кружится голова.       — Теперь прошу. Я люблю тебя, знаешь, — Занзас внимательно посмотрел в его лицо и серьёзно кивнул: он знал. — Почему ты тогда меня бросил? — он был таким расстроенным, что мужчина улыбнулся, поглаживая обнажённую спину.       Боже, как же хорошо было снова держать его в руках, снова чувствовать податливость и покорность, полное доверие. Однако, был задан вопрос, на который мужчина должен был ответить. Ответить честно.       — Я не привык чувствовать, Тсуна, — Савада смотрел на него и не торопил, понимая, что отвечать на такие вопросы мужчина не привык. — Я с детства знал, что должен стать Десятым Вонголой. Сначала мне об этом твердила мать, потом я попал в мафию и уже сам себя в этом убеждал. Я тренировался каждый день, стараясь стать достойным, и у меня не было времени на какие-либо отношения, помимо потребительских, чтобы сбросить напряжение. Я был убеждён, что настоящий босс Вонголы не должен любить. И тут появился ты. В ту ночь я был с тобой честным, но утром я проснулся и понял, что это не просто секс, что я влюбился в тебя и... — он на несколько минут замолчал, — и испугался. Я оскорбил тебя и ушёл, а потом неделями пил, чтобы заглушить боль в сердце и пустоту в душе, — Занзас опустил глаза и отвернулся.       Тсуна понимал, что признаваться в своих слабостях, а тем более в страхе, мужчине было непросто, и не стал ничего говорить, просто обхватил его лицо руками и поцеловал, легко, невесомо и ненастойчиво. Босс Варии обхватил его крепче за талию, перенимая инициативу в свои руки, углубляя поцелуй, лаская такое желанное тело. Савада царапал короткими ногтями загорелую кожу спины и плеч, с удовольствием поддавался ласкам и отвечал на поцелуй.       Занзас перевернулся, опрокидывая юношу на спину и нависая над ним. Он покрывал бархатную кожу поцелуями, вспоминая вкус этого тела, все его секретные точки, все места, прикосновения к которым заставляли Тсуну выть от желания. Пять лет он мечтал повторить ту ночь, снова почувствовать возбуждённую дрожь этого тела, впитать его запах, запомнить вкус. Мужчина медленно покрывал поцелуями нежную кожу, оставляя на ней свои метки.       — У нас мало времени, — простонал Савада, выгибаясь и царапая ногтями спину Занзаса.       Босс Варии рыкнул, пригвоздив парня к постели. Он не собирался торопиться, наслаждаясь горячим бархатными телом и громкими стонами Тсуны, который даже не пытался сдерживаться.       — Скуало задержит их до завтра. Скажет, что мы где-нибудь отдыхаем, или ещё что-то придумает, — ответил ему мужчина, а босс Вонголы укусил его за плечо, сжимая ногами бёдра и подставляясь под горячие поцелуи-укусы, которые не дают возможности спрятаться.       — Занзас, быстрее, — мужчина хмыкнул и снова припал к мягким губам, даже не замечая, что Савада сам начал себя растягивать.       Забыв о смущении и стыде, Тсуна хотел поскорее почувствовать в себе член Занзаса, чтобы снова ощутить единение с ним.       — Какие мы нетерпеливые, — босс Варии возбуждённо смотрел, как тоненькие пальчики растягивают узкое колечко мышц.       Боже, как же он хотел взять его, сделать своим, снова доказать свои права на него. Тсуна был сейчас прекрасен с широко разведенными ногами, покрытым лёгкой испариной телом, кожей, усеянной красными засосами, полуприкрытыми глазами, приоткрытым ротиком, из которого вылетали страстные стоны.       — Занзас, — снова застонал Савада, выгибаясь.       Он хотел, чтобы мужчина вошёл в него, и Занзас не смог сдержаться, резко дёрнув парня на себя, заставляя вынуть пальчики, и вошёл одним сильным движением. Тсуна застонал и выгнулся ему навстречу.       — Скажи мне, что ты меня любишь, — выдохнул в покрасневшее ушко мужчина.       Савада обхватил его шею и заглянул в красные глаза. Мужчина был прекрасен, по мнению Тсуны. Прекрасен во всём абсолютно.       — Я люблю тебя, слышишь? Любил, люблю и буду любить всегда, — Занзас рыкнул и стал двигаться резко, быстро, размашисто, доставляя неимоверное удовольствие себе и своему любимому.       Савада хватался руками за широкие плечи, выгибался навстречу движениям, чувствуя, что ещё чуть-чуть — и он кончит, так и не коснувшись себя. Когда мужчина ещё раз задел простату, юноша не выдержал, выгнулся дугой и, застонав, кончил, сжимаясь.       — Ты моё личное чудо, — выдохнул Занзас, делая ещё пару толчков и изливаясь в податливое тело.       Тсуна прижал его к себе, массируя кожу головы и поглаживая спину.       — Если я твоё личное чудо, то не бросай меня больше, — попросил Савада.       Мужчина улыбнулся, переворачиваясь на спину и прижимая парня к себе. Теперь уже он перебирал мягкие волосы Тсуны, а сам босс Вонголы водил пальчиками по груди босса Варии, вырисовывая странные узоры.       — Больше никогда, обещаю, — парень улыбнулся и расслабился.       Им обоим было сейчас совершенно плевать на внешний мир: они были счастливы, ведь, наконец, спустя пять долгих лет ожидания, они смогли быть вместе.       — Когда мы отправимся домой? — спросил Тсуна, не поднимаясь, даже не двигаясь.       Занзас усмехнулся:       — Сейчас, — он резко поднялся, подхватив юношу на руки.       Савада засмеялся, когда его закружили по комнате:       — Нужно хотя бы одеться, — мужчина согласился с этим, опуская его на пол.       Занзас, прежде чем полностью отпустить от себя парня, снова поцеловал его, и Тсуна моментально ответил. Так они рисковали ещё нескоро выбраться отсюда, но сквозь закрытую дверь уже начал проникать отвратительный запах разлагающихся трупов. Оторвавшись друг от друга, они принялись одеваться. Боссу Варии было удобнее: его одежда была цела, а вот Саваде пришлось одевать рубашку из шкафа Эспозито.       — Пойдём, чудо моё, — улыбнулся Занзас, Тсуна улыбнулся в ответ и кивнул.       Они вышли, сели в машину и отправились отдыхать домой, в особняк Савады. С этого дня они больше никогда не отпустят друг друга, потому что любовь присутствует даже в жестоком мире мафии, и это то, чего стоило ждать. Они больше не смогут дышать друг без друга, и с этого момента им больше не страшно в этом признаваться.