Sunny with a Chance of Lizards/Солнечно, возможны Ящерицы или Санни и иногда Ящерицы, Глава 6 и 7

***

Юнги смотрит. Чимин сидит за столом напротив него, разматывает шарф и расстегивает пальто, а Юнги смотрит. Он лишь отчасти осознает, что смотрит; что он должен моргать каждые несколько секунд. Чимин здесь. Чимин здесь, и он настоящий. Целый человек, сложив шарф и пальто и сидя боком на скамейке, подняв левую ногу... — Могу я одолжить твою куртку? — спрашивает Чимин. — Хм? — произносит Юнги, заставляя Чимина хихикать. Какого черта, это хихиканье разрушительно; сверкающее серебро, которое Юнги хочет разлить по бутылкам и держать в кармане, чтобы слушать снова и снова. Музыкальное. Очаровательное. — Твоя куртка, — повторяет Чимин, указывая на куртку Юнги. - Мне нужно держать ногу поднятой, и я мог бы использовать ее для поддержки, если ты не против? Юнги нащупывает куртку и толкает ее к Чимину так быстро, как только может, чуть не опрокидывая приправы, расставленные на столе. Его ладони вспотели. У него даже поясница вспотела. Чимин добавляет куртку Юнги к куче своего пальто и шарфа и укладывает ногу поверх всего этого, прислонившись спиной к стене. - Это... Извини, просто… Не знаю, что делать с ногой теперь, когда мне приходится все время держать ее прямо. Юнги смотрит на колено Чимина, замечая едва просматривающиеся очертания бандажа под его джинсами. — Ты сказал… — начинает он, но его голос срывается, и ему приходится прочищать горло, чтобы начать снова. — Ты сказал, что это происходит не в первый раз? - Да, - Чимин кивает. - Это точно третий. Колено на удивление легко снова выскакивает, если это уже происходило раньше. Первый раз случился, когда я был студентом, делал эти сложные пируэты… Заставить Чимина говорить и слушать, как он говорит — самое безопасное, что Юнги может сделать в данный момент. Со своим пересохшим ртом, колотящимся сердцем и перегруженным разумом он не верит, что сможет не показаться идиотом. Он не уверен, работают ли сейчас в его голове хотя бы сразу две клетки мозга одновременно. Потому что все остальные заняты изучением каждой мелочи в Чимине. То, как пряди его светлых волос падают на лоб. Как загораются его темные глаза, когда он жестикулирует. Его маленький нос, все еще немного красный от холода. Ослепительно белые зубы. Его губы, его губы... Он смеется, блять, Чимин смеется, и Юнги поднимает взгляд, стыдливо осознавая, что смотрел на губы Чимина, пока тот говорил. Охренительно здорово, теперь его уши горят. Юнги закрывает глаза, но Чимин кажется удивленным, когда говорит: - Почему у меня такое чувство, что ты не расслышали ни слова, из того, что я только что сказал? — Черт, извини, — говорит Юнги. - Я слышал. Мне жаль, что твоя танцевальная практика была такой тяжелой, что ты повредил колено, когда тебе было 19, а потом еще раз, когда ты дурачился с Тэхёном, изображая тхэквондо в 22. Я слышал это, я просто… — Хён, — мягко говорит Чимин. Его голос такой же нежный, как и по телефону. Даже больше. Он мягкий и сладкий, и напоминает Юнги весну, и спокойную воду, мерцающую на солнце. Он немного теряет самообладание прямо здесь, посредине поедания этой чертовой жирной лапши. - Ты в порядке? — Да, — говорит Юнги, хотя и слабо. Он сходит с ума перед Чимином, и ему бы этого не хотелось. - Извини, мне просто нужно время, чтобы… привыкнуть к этому. - О... Хорошо, - сейчас Чимин кажется сбитым с толку. Обескураженным может быть. — Нет, ничего… прости, — говорит Юнги, затем снова открывает глаза. Боже, Чимин прекрасен. Он красивый, и он здесь, и Юнги хочет вырастить с ним троих малышей, двух собак и Санни. Он находится в присутствии Чимина не дольше 10 минут, а уже хочет, чтобы это было 10 лет. Он просто безнадежен. Юнги нужно начать сначала, прямо в эту секунду. — Привет, — говорит он, слегка улыбаясь. - Ты здесь. Чимин улыбается в ответ, и с этими словами Юнги начинает мысленно записывать в каталог каждое малейшее движение губ Чимина. - Привет. Я действительно здесь. И я так счастлив наконец-то увидеть тебя. — Я тоже, — выдыхает Юнги. Он снова смотрит, теперь полностью осознавая, что делает это, но он не может прекратить, даже если бы кто-то заплатил ему за это. - У меня… проблемы с обработкой информации, как всегда. Прости. — Все хорошо, хён, - улыбка Чимина становится шире, теперь обнажая его безупречные зубы. — Это же не плохо? – его брови слегка приподнимаются, намекая на беспокойство. — Не плохо, — успокаивает Юнги. - Настолько далеко от плохого, насколько это возможно. Теперь полная улыбка. Юнги чувствует себя ослепленным этим. Удар прямо в живот. - Хорошо.

***

Через минуту когда приносят еду, все становится немного проще. Желудок Юнги нетерпеливо урчит от аппетитного аромата лапши с черными бобами, и он помогает себе палочками для еды. Чимин глубоко вдыхает, издавая протяжный стон от запаха, и Юнги заставляет себя есть, а не просто глазеть. — Значит, это то место, куда ты регулярно приходишь со своими друзьями? — спрашивает Чимин. Юнги кивает, отхлебывая лапшу. Нерешительно, не совсем уверенно, он начинает рассказ о том, как он встретил Намджуна, затем Сокджина и Хосока, и как они стали сюда приезжать. На данный момент это звучит как надежная и относительно безопасная тема. Некоторыми из этих вещей Юнги уже поделился с Чимином, но тот, тем не менее, внимательно слушает пока ест. - О! У меня вроде есть твоя фотография из того времени! — внезапно восклицает он посреди рассказа Юнги о том, как они тусовались в лапшичной все время после выпуска из университета. — Что? - Помнишь, ты спрашивал меня об удаленных сообщениях? Когда Сокджин-ши и Хосок-ши взломали твой телефон? - Чимин легкомысленно стучит по телефону, и Юнги чувствует в позвоночнике очень настоящий, очень холодный всплеск страха. - Ага? - Да так вот…! - Чимин находит то, что ищет, и поворачивает телефон так, чтобы Юнги увидел. Они прислали ему фотографию. Сокджин и Хосок прислали Чимину фотографию, когда они были молодыми, незрелыми и такими чертовски тупыми… https://66.media.tumblr.com/6b9b4c487d60a30fbc88920836688819/3e2a79b26867b8a7-f3/s400x600/24c27c85814987ae4c650b415aadc3fa28f34524.jpg — О боже... — стонет Юнги. — У меня она стоит на твоем контакте, — радостно заявляет Чимин, и Юнги требуется несколько секунд, чтобы оправиться от этого особого смущения. Чего Юнги не рассказывал раньше и что он говорит теперь с большей уверенностью, так это то, что у трех его друзей романтические отношения друг с другом. — Ого, — комментирует Чимин. — Типа, у них полиамурные отношения? — Ага, — говорит Юнги, откусывая кусок мяса. Горячая еда, а также тот факт, что разговор с Чимином ничем не отличается от того, когда они разговаривают по телефону, немного успокоили его нервы. Может быть, просто немного странно, но... Он привыкнет к этому. - Я не знаю, называют ли они это так, но, по сути, так оно и есть. — Это… потрясающе, — искренне говорит Чимин. Как будто Юнги нужна была еще одна причина, чтобы полюбить его. — Сначала это было немного странно, — признается Юнги. — Не в плохом смысле, просто… Я привык к Намджуну и Сокджину, а потом внезапно вмешался Хоби, и… Не знаю, почему-то я ожидал ревности и драк, - он фыркает. - Наверное, я смотрел слишком много дорам? Потому что на самом деле то, что у них есть, прекрасно. Они… Они вместе, но они также лучшие друзья. Лучшие друзья, которые испытывают романтические чувства друг к другу, - Юнги кивает, лениво играя с кусочком цуккини в лапше. – Такое не каждый день увидишь... — Я уверен, что многие люди хотели бы этого в жизни, — замечает Чимин, и когда Юнги поднимает глаза, их взгляды встречаются. И они улыбаются. А Чимин прекрасен. — Ага, — тихо говорит Юнги. — Уверен, что хотели бы. Свидание, говорят его чрезмерные чувства. Свидание, свидание, ты на свидании с Чимином… Ему действительно нужно, чтобы они заткнулись. — Думаю, мне нужно больше еды, — говорит Чимин, глядя на свою почти пустую миску и немного надувая губы. Во-первых, Чимин ест как зверь. Юнги едва наполовину опустошает свою тарелку, в то время как Чимин почти закончил свою и просит еще. Во-вторых, Чимин дуется. Его пухлые розовые губы становятся маленькими и опущенными, и все, что Юнги может сделать, это открыть рот и согласиться. - Да, давай еще. Хён угощает! - Что… Нет! - Чимин протестует. — Это была моя идея, так что я угощу тебя. - Не-а. Я предложил встретиться в первый раз, и это произошло, только немного позже, вот и все. — Это не так работает, хён. - Это абсолютно так, потому что я старше, и я говорю, что так это работает. Чимин сужает глаза в притворной обиде. Юнги хладнокровно принимает это. - Еще джаджанмён? — Я действительно не ожидал, что ты будешь таким упрямым, как по телефону, — говорит Чимин, хотя, похоже, он не возражает против этого. — И да, пожалуйста. — Я самый добродушный человек, — говорит Юнги, подзывая официантку и наслаждаясь громким ХА! от Чимина.

***

Чимин немного шепелявит. Когда он говорит о вещах, которые любит, например, о своей матери и младшем брате, он слегка шепелявит, чего Юнги раньше не замечал. Он не знал, как складываются губы Чимина формируя слова; то, как его глаза расширяются или смягчаются, как он выразителен. Они говорят о том, как Чимин любит еду приготовленную его мамой и как он по ней скучает. Они едят много нездоровой пищи и еду на вынос, Тэхён и он (и Чонгук, когда он с ними, а он, кажется, с ними постоянно), и Чимин время от времени скучает по вкусной домашней еде. Ему нравилась каждая фотография еды, которую ему присылал Юнги. — В следующий раз я приготовлю для тебя ужин, — не задумываясь, говорит Юнги, жуя вторую порцию. Он приятно сыт, теперь ему почти комфортно от того, что Чимин сидит напротив него и разговаривает с ним лично. И по крайней мере, за последние пятнадцать минут он почти не пялился на него. - Ну, как только Санни снимут гипс, потому что мне придется убрать стол и кровать из гостиной. — О, хён, ты приготовишь мне ужин? — Конечно, — подтверждает Юнги, засовывая в рот кусочек капусты. - Хотя теперь, когда я вижу, как много и как быстро ты ешь, я чувствую, что мне придется запланировать это сразу после того, как мне заплатят, но… Чимин фыркает, закрывает лицо рукой и начинает смеяться, а Юнги как бы хочет воткнуть себе палочки в глаз от того, как сильно ему это нравится. Он любит это. Это странно и необычно, и это похоже на 4 утра, и Юнги чувствует себя немного оторванным от реальности. Ему нравится, как Чимин смеется. Ему нравится, что Чимин настоял на встрече с ним сегодня вечером; любит этот маленький пузырь, в котором они находятся, в одном из любимых мест Юнги; нравится то, что они едят его еду, создающую ощущение комфорта, а снаружи мир неподвижен и холоден как лед. Такое ощущение, что это никогда не закончится. Это одно из тех… пограничных пространств, или пограничного времени, или и того, и другого, когда кажется, что этот момент может растянуться навсегда. Только Юнги и Чимин, и это заведение с лапшой, легкое подшучивание и теплая беседа. Чимин уже очистил свою вторую тарелку, Юнги почти доел свою еду, и он действительно не хочет, чтобы это заканчивалось. Это только началось. Он только что встретил Чимина, они еще не могут уйти. К счастью, Чимин, похоже, не собирается этого делать. Он отодвигает миску и ложится на стол, прижимаясь щекой к руке и глядя на Юнги. Юнги хочет слегка щелкнуть его по носу. Он едва подавляет это внезапное желание. — …мне нравится твой макияж, — тихо говорит Чимин. Черт, Юнги забыл о гриме. - А? - Ага. Хосок-ши действительно хорош в этом. Даже смазанный, он выглядит… как будто так и задумано, — говорит Чимин. — У тебя красивые глаза, хён. Он сейчас не шутит. Он серьезный, наблюдает за Юнги и, возможно, он немного сонный. Мягкий; разнежился из-за позднего/раннего времени и того, как он не спал полночи, звонил Юнги и плакал. Чимин плакал до этого. Кажется, это было так давно. — Спасибо, — говорит Юнги, желая узнать, говорит ли это Чимин всем, кого встречает, или Юнги особенный, если он нечто большее, это… — Мне жаль, что ты повредил ногу. - Ничего, - Чимин отмахивается. — Мне жаль, что ты ждал меня. — Было не очень весело, — соглашается Юнги, и Чимин улыбается. — Но оно того стоило. - Амм... Я… немного отчаянно хотел тебя увидеть, — признается Чимин, слегка нахмурив брови. Юнги глотает лапшу, ему приходится очень постараться, чтобы проглотить ее. — Я… я не знаю. Ты стал так много значить для меня, хён. Странно говорить тебе это, одновременно глядя на тебя, но… Да. Мне казалось, что я умру, если не увижу тебя сегодня. — Завтра, — шепчет Юнги. — Хм? — Формально, это завтра, — говорит Юнги громче, а затем кладет палочки на недоеденную лапшу. Он больше не голоден. — И это немного драматично, не так ли? — спрашивает он, дразня. — Я действительно не думаю, что ты бы умер, если бы мы не встретились. Чимин улыбается, но все же говорит: - Ну, мне так показалось. Это может быть хороший момент, чтобы спросить. Теперь, после того, как они немного поговорили и успокоились после того, как впервые увидели друг друга, и чуть приоткрылись друг другу, и когда у Юнги, кажется, все его высшие мозговые функции в порядке (более или менее), кажется правильным спросить. Что это? Мы на свидании? Или это просто дружба? Юнги недостаточно храбр, чтобы спросить. Он хочет знать, ему нужно знать, потому что он не уверен, нормально ли для него надеяться или нет… Безопасно ли падать в Чимина? Влюбляться в Чимина? Во всяком случае, больше, чем он уже упал и влюбился. — Расскажи мне больше о Санни, — говорит Чимин. Он всегда спрашивает о ней, когда хочет послушать что-нибудь приятное. Что-то успокаивающее. — Я уже рассказал тебе почти все, что можно было сказать об этом маленьком кошачьем демоне, - Юнги улыбается. — Но, к счастью для тебя, юный Пак Чимин, — он достает свой телефон, — я пришел готовым именно к такой просьбе. Вчера, как раз перед тем, как они должны были встретиться в первый раз, Юнги потратил около получаса, сортируя фотографии на своем телефоне. Он сделал целый альбом из фотографий Санни, расположенных в хронологическом порядке с момента ее обретения до сегодняшнего дня. — Боже мой, — говорит Чимин, широко раскрывая глаза, когда берет телефон у Юнги. - Гребаная мать. Она была такой маленькой. Она и так маленькая, но она была такой крошечной, хён, посмотри на неё! — Ага, — говорит Юнги, чувствуя такую нежность. - Она действительно была крошечной. Я не знаю, как ей удалось не пораниться, когда она прыгнула или упала в мою квартиру в тот день. Это путешествие по переулку памяти с помощью альбома Санни. Чимин листает фотографии одну за другой, а Юнги объясняет каждую. Когда Санни заснула на нем в первый раз, и он не мог пошевелиться четыре часа и двадцать две минуты; когда Хосок купил ей ошейник с маленьким звенящим шариком, и звон довел Юнги до белого каления и он его снял; затем Сокджин купил ей ошейник с кристаллами Сваровски, и однажды Санни просто вернулась с улицы без него. Чимин смеется и воркует над ней, а Юнги позволяет себе смотреть еще немного. Он не может этого не делать. Рассказывая о первой мертвой ящерице Санни — задокументированной в альбоме — он смотрит на маленькие висячие серьги Чимина. На тонкие-тонкие серебряные цепочки на шее, уходящие в V-образный вырез свитера. На его кольца; у него так много колец; маленькие руки, милые пальчики. Юнги хотел бы подержать их. — Ты отличный кошачий папа, хён, — через некоторое время говорит Чимин, когда он уже на самых последних фотографиях, многие из которых он видел раньше. Юнги, должно быть, поделился сотнями их за несколько месяцев. — Действительно, — подчеркивает он, поднимая взгляд. — Санни повезло с тобой. — Мне повезло с ней, — говорит Юнги. – Со всеми ними, — добавляет он, думая о своих друзьях. — Мне повезло с тобой. Чимин не улыбается. Он не улыбается, но что-то есть в его глазах… Что-то глубокое и важное, что заставляет Юнги желать, чтобы между ними не было стола. Свидание, это свидание, Чимин? Это нормально, что ты нравишься такой, нормально ли хотеть поцеловать тебя? — Сейчас… уже шестой час утра, — говорит Чимин, и Юнги понимает, что снова смотрит на телефон. - Хм. Поздно. Нет, не поздно. Рано. Слишком рано. — Хотя Тэ еще какое-то время не будет вставать, — продолжает Чимин так, будто разговаривает сам с собой. — Ты… не хочешь пойти прогуляться, хён? - Прогуляться? - Юнги моргает, затем смотрит на костыль, который всё это время опирался на скамью Чимина; на ногу Чимина, которая лежит на куче одежды с тех пор, как он сел. — Не думаю, что тебе следует много ходить, Чимин-а. — Я… наверное, да, — неохотно соглашается Чимин. — Но я не… — фыркает он, проводя рукой по волосам и откладывая телефон Юнги. — Пока не хочу домой. — Потому что я такая приятная компания? - Юнги саркастичен, но Чимин, похоже, не шутит, когда отвечает: - Да. Знаешь, тебе может быть трудно в это поверить, хён, но мне также нравится общаться с тобой в реальной жизни, как и по телефону, - он усмехается. - Только так у меня есть дополнительное преимущество — смотреть на твой милый носик. Юнги не виноват, что его щеки горят. — Черт, ты просто дождался подходящего момента, не так ли, — бормочет он, закрывая лицо руками, потому что знает, что покраснел как свекла; покраснел, потому что это похоже на второй раз, когда Чимин сделал ему комплимент лично. Бля, блять, Юнги не может этого вынести… Чимин хихикает. — Краснеющий милый хён! — восклицает он со слишком большим ликованием. Рефлекторно Юнги проверяет, не смотрят ли в их сторону другие гости, но обнаруживает, что ресторан пуст. Пусто, если не считать их двоих и изможденного вида официантку за стойкой. За окнами еще темно, хотя почти рассвело. — Как насчет поездки на поезде? — предлагает Юнги, и то, как Чимин смотрит на него, можно назвать только надеждой. — Мы могли бы… я мог бы проводить тебя до дома? Или поехать с тобой домой… Или ты можешь поехать со мной, и мы вызовем тебе такси перед моим домом? — Да, — говорит Чимин, даже не задумываясь. - Да, я поеду с тобой, а потом возьму такси домой. Юнги улыбается, выходя из-за столика, чтобы заплатить за их еду: - Договорились. Уже на улице, закутавшись от пронизывающего холода, насколько это возможно, без шапок, а шарф есть только у Чимина, они идут по тротуару, и Чимин, опираясь на костыль, говорит: — Знаешь, если мы пропустим твою остановку и поедем немного дольше, это тоже нормально. Юнги приходится сдерживать себя, чтобы не издать звук, который слишком похож на визг.

***

Уже зима, думает Юнги. Дело в том, что они находятся на улице в почти безлюдном городе, их дыхание белое и мутное; они идут медленно из-за Чимина; они смеются над чем-то глупым, чем-то, что дети из группы Чимина сделали позавчера. Все это делает Юнги легкомысленным, теплым и намного мягче, чем он имеет право быть. Чимин элегантен, даже когда ему трудно управлять своим костылем. Он двигается грациозно, сильный и уравновешенный, и он… Он тот, с кем Юнги хочет держаться за руки; обхватить его руками. И он вертится. Чимин пытается повернуться на платформе и чуть не теряет равновесие. Юнги подхватывает его за локоть, поддерживая, а Чимин хихикает, словно пьяный. Может быть, на том же веществе, что и Юнги? Юнги не пробовал алкоголь, и все же он это ощущает. Опьяненный недосыпанием и окончанием долгой ночи и этого рассвета… Тем, как светлеет по краям темное ночное небо. Легкий блюз сливается со звездами, обещая новый день. Юнги встретит новый день рядом с Чимином. Неплохое начало его выходных. — Если бы я не был в гипсе, я бы учил тебя танцевать прямо сейчас, хён, — говорит Чимин, снова опираясь на костыль, когда Юнги отпускает его. — Ах, как мне повезло, что я избежал публичного унижения перед всеми этими… — Юнги оборачивается и видит только одного молодого человека, сидящего на скамейке в стороне от них, поглощенного своим телефоном, -...людьми. — Держу пари, у тебя бы это хорошо получилось, — говорит Чимин. - Лучше, чем ты думаешь. — Как только твоя нога выздоровеет, я обещаю, что позволю тебе научить меня танцевать, — говорит Юнги, потому что он слаб. Чимин издает победный крик, и Юнги предупреждающе поднимает палец. - Но. Только наедине. - Да! Ты приготовишь мне ужин, а я научу тебя танцевать! — Это не похоже на честный обмен. — Это абсолютно честный обмен, хён. Специально для Тебя. Потому что, понимаешь, — Чимин принимает позицию человека, который вот-вот станет слишком умным для своего же блага, — я профессиональный учитель танцев. Это означает, что ты будешь получать экспертное обучение танцам. А ты, как я заметил, не профессиональный повар. Это означает, что качество обмена с твоей стороны будет ниже среднего, по крайней мере… — Ладно, ладно, умник, поезд идет, — перебивает его Юнги с глупой ухмылкой на лице, отчасти для того, чтобы он замолчал, отчасти потому, что поезд действительно идет. - Просто шагай осторожнее. Всего в вагоне поезда трое: Юнги, Чимин и молодой человек с платформы. Юнги помогает Чимину войти, держа руки рядом на случай, если Чимин решит поцеловать пол, и они проходят до конца вагона, где садятся рядом. Это скамейка, расположенная вдоль вагона, смотрящая внутрь, так что у Чимина есть место, чтобы вытянуть ногу. Он немного вздрагивает, приходя в себя. - Больно? — спрашивает Юнги. - Немного. Обезболивающие, я думаю, перестают действовать, - Чимин вздыхает. - Забыл взять с собой. Мысленно Юнги просматривает список аптек, которые он знает в районе его станции и дома, приходит к выводу, что практически не знает ни одной, затем достает телефон. - Что делаешь? — спрашивает Чимин. - Ищу где можно купить обезболивающие. Чимин смеется. — Нет, хён, не надо. Я буду в порядке, правда, это даже не больно... О, смотри! - он перебивает сам себя. Рука Чимина внезапно оказывается на руке Юнги, крепко сжимающей его куртку, и Юнги смотрит вверх, на вид из окна поезда. Между зданиями есть пространство. Два стеклянных небоскреба обрамляют горизонт, отражая великолепие утренних красок. Розовые, сиреневые, фиалковые, голубые, небо в пастельных тонах возвещает о приходе солнца. — Так красиво, — шепчет Чимин, уже вытащив телефон, чтобы сфотографировать. Это красиво. Рассвет, незаметное движение поезда, тепло Чимина рядом с Юнги. Опирающемся на него. Юнги не знает, где еще он предпочел бы быть. Нигде. Нигде, только здесь. — Улыбнись, хён! – говорит Чимин, и Юнги понимает, что он закончил фотографировать восход и теперь переключился на фронтальную камеру. Чимин сильнее наклоняется к нему, кладет голову на плечо Юнги и сияет. — Я выгляжу как тощий цыпленок, — ворчит Юнги, но смех, который он получает в результат, заставляет его улыбаться. Чимин фотографирует. Если Юнги чуть повернет голову, он почувствует запах мягкой ванили волос Чимина; почувствуйте щекотку на подбородке. Он хочет поцеловать Чимина в макушку. — Ты милый, хён, — говорит Чимин, делая ещё пару снимков и опуская телефон. Он не отодвигается. — Я так и подумал, как только увидел тебя. - На фото или сейчас? - На фотках. Но и сейчас. Сейчас лучше, чем на фото. Юнги мычит, его горло сжимается. Вес Чимина на его теле не велик, но он чувствует все точки, где они соприкасаются телами. Было бы так легко сейчас просто поднять руку, положить ее на плечи Чимина и притянуть к себе сильнее. Сказать ему, что он ему очень нравится. - Ты единственный человек, кроме моих друзей, который когда-либо называл меня милым, — говорит он, изо всех сил стараясь не двигаться. Чтобы не отпугнуть Чимина. — Я знаю, — говорит Чимин, и Юнги чувствует, как он улыбается. К этому моменту он уже научился определять, когда Чимин улыбается, просто по звуку его голоса, по изменению его дыхания. Но сейчас он так близко к этой улыбке, боже. — Не могу поверить, что ты не считаешь себя милым, хён. Это неприемлемо. Юнги мычит и позволяет себе на мгновение расслабиться. Он позволяет спокойствию, нежной вибрации утра омывать его. Ваниль. Зима. Чимин, Чимин, Чимин. — Я тоже думаю, что ты милый, — говорит Юнги чуть громче шепота, его сердце бешено трепещет, как крылья колибри. Более чем милый. Ты прекрасен, Чимин, прекрасен... Теперь Чимин напевает. Одна из его рук медленно движется и ложится на бедро Юнги, слегка сжимая джинсы. — Спасибо, хён, — говорит Чимин, а Юнги чувствует, что он горит от этого прикосновения. Это нереально; но все-таки реально. Все это, вся эта встреча - свидание. Юнги спит на своем матрасе на полу и у него галлюцинации... — Твоя песня о поездке на поезде, — тихо говорит Чимин. — Да, — выдавливает Юнги. - О поездке на поезде, размышлениях о жизни и… принятии решений. - Одна из вещей, которые мне так в ней нравятся. Не выпрямляясь, Чимин лезет в карман своего пальто. Он достает наушники и начинает их распутывать. Юнги наблюдает, как Чимин подключает наушники к своему телефону, затем передает левый наушник Юнги, поднимая голову ровно настолько, чтобы вложить правый в собственное ухо, прежде чем снова прилечь на плечо Юнги. — Меня не волнует, если тебя от этого напряжет или что-то в этом роде, но я ее сейчас послушаю, — говорит Чимин, и Юнги смеется, когда Чимин включает его безымянную, грубо отредактированную песню, которая на самом деле даже не песня. Во всяком случае, еще нет. - Она заставляет меня чувствовать себя хорошо, и теперь я чувствую себя хорошо, и я хочу ее слушать. У Юнги нет выбора, кроме как тоже слушать. Под звук собственного хриплого голоса в одно ухо он улыбается Чимину в волосы и думает, что песня вовсе не так уж плоха, даже такая не отшлифованная. Чимин бормочет слова, рука, держащая телефон, слегка жестикулирует, что явно должно быть рэперскими взмахами. Юнги невероятно влюблен. Когда песня заканчивается, наступает очередь других. Не Юнги; кажется, что это плейлист эклектичной музыки, фортепиано и гитары, ленивых ритмов и проникновенных голосов. Возвышенные и меланхоличные одновременно. Они как нельзя лучше подходят этой поездке на поезде, этому моменту. Подходят тому, как пальцы Чимина снова лежат на ноге Юнги, скручиваясь в ткань и мягко царапая, как подсознательно это делает Чимин, лаская Юнги, который больше не дышит. Он чувствует каждое малейшее движение коротких ногтей Чимина даже через джинсы. Юнги закрывает глаза; смакует ощущения. Он не хочет, чтобы это заканчивалось, никогда, никогда, не хочет разрушить момент, пытаясь взять Чимина за руку, или обнять его, или… Пожалуйста, Чимин. Пожалуйста, скажи мне, можно ли целовать тебя. Только это. Только это.

***

Они проезжают две остановки мимо станции Юнги, прежде чем кое-как поднимаются, чтобы выйти. Сейчас в вагоне больше людей, пара десятков, и Чимин и Юнги решают, что им нужно встать, прежде чем они оба заснут. Небо теперь светло-голубое, безоблачное, и глаза Чимина завораживающие в солнечном свете. Он выглядит усталым, бледным, но счастливым; его нога болит, если судить по тому, как тяжело он опирается на свой костыль. Юнги подходит к нему близко, и Чимин берет его под руку для дополнительной поддержки, когда они медленно выходят с платформы. — Знаешь, тебе не нужно провожать меня всю дорогу до моего дома, — говорит Юнги, теперь чувствуя себя плохо из-за того, что не настоял, чтобы они просто поехали к Чимину. — Шшш, — говорит Чимин, хотя теперь его плечи напряжены. Он довольно крепко держится за куртку Юнги, явно делая сознательное усилие, чтобы синхронизировать свой костыль с их шагами. — Подожди, остановись, - Юнги останавливается, как только они оказываются недалеко от железнодорожной остановки. Он осторожно отодвигает Чимина в сторону, чтобы тот не оказался посреди тротуара. — Ты можешь стоять на месте? - Что? — Ты можешь постоять так несколько минут? — Я… — Чимин смотрит на свои ботинки и костыль, явно не понимая. — Да, стоять не так уж и тру… - Хорошо, отлично. Я скоро вернусь, — говорит Юнги, поворачиваясь на каблуках, даже когда Чимин кричит ему вслед: — Что? ХЕН! Сказать, что он бежит, было бы преувеличением, но он определенно двигается быстрее, чем раньше. Юнги открывает на телефоне карту, где он искал аптеки, открытые в этот час, и находит одну не слишком далеко. Он не спрашивал Чимина, какие именно обезболивающие тот принимает, но просто возьмет несколько видов. Он надеется, что они продаются без рецепта. Легкие Юнги горят, когда он мчится к аптеке за углом и двумя переулками вниз, спешит объяснить, что не так с его другом (парнем), и спрашивает, что купить, а затем также находит магазин на углу, который находится еще дальше, чтобы купить бутылку воды и небольшую пачку чипсов. Они поели примерно час назад, но, возможно, Чимину нужно что-то съесть, чтобы принять лекарства. Когда он тяжело дыша на обратном пути проверяет карту, чтобы убедиться, что знает, где он оставил Чимина, он видит пару новых сообщений. чимин Я знаю, что ты делаешь что-то милое но хён ты меня совсем бросил Юнги улыбается, шагая быстрее. я Мне не нравится видеть что тебе больно чимин Я в порядке! я ты очень плохо это скрываешь чимин … не могу поверить, что ты оставил меня на УЛИЦЕ я Королева драмы - Я не Королева драмы! — восклицает Чимин, как только Юнги снова оказывается в пределах слышимости. Маленькая старушка позади Чимина смотрит на него с удивлением, а затем с неодобрением. Юнги покраснел сейчас по разным причинам, потому что у него сейчас было больше упражнений, чем за последние недели, но Чимин ухмыляется, и он ухмыляется тоже. Оказывается, он выбрал нужные лекарства, и Чимин выпивает две таблетки, сделав большой глоток из бутылки с водой. - Так. Теперь мы подождем, пока они не начнут действовать? — спрашивает Чимин, выглядя несколько раздраженным этим — или, по крайней мере, притворяясь — стоящим на неизвестной улице в незнакомой части города после того, как он провел всю ночь без сна. — Я думаю об этом, — говорит Юнги, чтобы еще больше его поддразнить, и Чимин издает сдавленный звук. С лицом, наполовину закрытым шарфом, он похож на возмущенного утенка. – Ну, давай прогуляемся. Но медленно. И вот они идут, медленно. Они снова берутся за руки и тратят несколько минут на то, чтобы решить, какую ногу лучше поставить первой и как костыль вписывается во все это. Они смеются, особенно когда Чимин наступает Юнги на ногу, но потом подстраиваются друг под друга. — Значит, ты живешь где-то здесь, — говорит Чимин. - Никогда не был в этой части раньше. Ничего особенного. Обычные здания, обычные люди, обычные жизни. Юнги никогда особо не заботился о своем жилище, пока оно было относительно чистым и безопасным. Его квартира в подвале — дыра по многим стандартам, но это то, что он может себе позволить, и ему этого достаточно. - Честно говоря, я понятия не имею, как я здесь оказался, — говорит он. – В один момент я был в универе, а потом вдруг оказался здесь. Я уже устроился тогда на работу в крупную компанию, так что все было как в тумане. Чимин мычит, затем спрашивает о родителях Юнги; о том, что они думают о его работе и ее потере, и о его музыке в целом. Он помнит, как Юнги не был в восторге от поездки домой на Новый год. Поэтому Юнги рассказывает. Они бродят по маленьким улочкам, переулкам и одному оживленному бульвару, съедают пачку чипсов, а Чимин допивает воду. Они рассказывают друг другу о своем искусстве и о том, как они решили им заниматься, и о том, что их семьи не самые понимающие. — …дело не в том, что они меня ненавидят, — говорит Чимин. - Просто… У нас не было денег, чтобы я приехал в Сеул, понимаешь? Так что это должен был быть BNU, что… Не так уж и плохо. Не Сеул, но не так уж плохо. - И дело в том, что я должен был пойти в инженерию. Я не знаю почему, не то чтобы в моей семье была длинная череда инженеров, уходящих в глубь веков или что-то в этом роде, — они оба фыркают, — но да. Мой отец, в частности, был… не так счастлив иметь сына-танцора. Юнги смотрит на Чимина, но уголки глаз Чимина сощурены. Его рот скрыт шарфом, но он улыбается. Грустно. - Это было… Он не отрекся от меня или что-то в этом роде. Они по-прежнему позволяли мне заниматься танцами. Но сейчас я разговариваю только с мамой. И моим братом. Я не помню, когда в последний раз нормально разговаривал с отцом. - Ага. Точно знаю, каково это, — говорит Юнги. - Ага, - Чимин чуть пихает его, плечом в плечо, достаточно легко, чтобы они не споткнулись. — Ты крут, хён, ты знаешь это? Несмотря на то, что могут сказать твои родители. — Я… начинаю понимать. Возможно, — говорит Юнги, улыбаясь. — Ты тоже очень крут, Чимин-а. В основном. Обычно. - Все время. - 90% времени. - 100%. - 92. - 110. — Ты не умеешь торговаться, да? — Я хорошо умею убеждать людей в том, что я неотразим, — говорит Чимин, и Юнги заливается смехом, потому что да, безусловно, Чимин неотразим. — Не слышу, чтобы ты отрицал это, — настаивает Чимин, явно наслаждаясь этим, и Юнги качает головой, не веря себе, что заговорит. Не веря себе, что не наклонится прямо сейчас и не поцелует нахер Пак Чимина. Еще две улицы, пока они не доберутся до его дома. Юнги думает о том, чтобы солгать о том, где он живет, чтобы они могли гулять подольше. Поговорить еще. Просто чтобы он мог продолжать смотреть на Чимина. Но это было бы несправедливо по отношению к уже растянутому колену Чимина. Блядь. Чимину почти пора идти домой.

***

— Это мой, — говорит Юнги, когда они наконец приходят. - О, - Чимин, который как раз пытался уговорить Юнги покрасить волосы в серебристый цвет (и это частично сработало), смотрит на невыразительный жилой комплекс, затем снова на него. – Ясно. Это тихая улица, небольшая и пустынная в это время дня. Они останавливаются лицом друг к другу, и Чимин немного отводит руку, нежно беря Юнги за рукав куртки. Как будто он изучает материал, хотя он определенно этого не делает. Юнги не знает, что сказать. Что, кроме того, когда я увижу тебя в следующий раз? Потому что он не хочет, чтобы это заканчивалось. Он хочет, чтобы Чимин был рядом как можно дольше. Хочет откинуть светлые волосы Чимина с его лба, хочет знать, что между ними происходит, хочет знать, что чувствует Чимин… — Я отлично провел время, хён, — серьёзно говорит Чимин. - Я знаю, что мы не сделали ничего особенного, но… Но я не ожидал ничего особенного. Я ожидал тебя, так что… я получил именно это. Затем он улыбается, и Юнги готов убить, чтобы поцеловать эти губы. — Надеюсь, я не разочаровал, — шепчет он, не в силах отвести взгляд. - Ты шутишь? Нисколько. Я… — лицо Чимина искажается, на мгновение он закрывает глаза, словно в смущении. - На самом деле я не могу дождаться, чтобы увидеть тебя снова. — Ага, — говорит Юнги. - Как насчет завтра? Он не совсем серьезен, когда говорит это, но Чимин идет еще дальше. — Как насчет сегодня попозже? Они оба смеются, потому что оба, вероятно, это и имеют в виду. Юнги надеется, что Чимин имеет в виду это. Он надеется… Рука Чимина поднимается, теперь играя с декоративной пуговицей на плече Юнги. Сердце Юнги колотится в горле, ожидая, желая… Чимин встречается с ним взглядом. Такой открытый, теплый и решительный. — Хён, — просто говорит он и наклоняется. Юнги едва успевает среагировать, как чувствует, как губы Чимина прижимаются к его щеке. Это не быстрый, застенчивый поцелуй. Это долгий поцелуй, затянувшийся, заставляющий Юнги забыть, что он на улице, что им нужно вызвать такси для Чимина, что он должен попрощаться… Все исчезло, стерто внезапной близостью, внезапным запахом ванили, окружившим его. Чимин лишь немного отстраняется; Юнги чувствует его горячее дыхание на своем лице, чувствует, как сильно бьется его собственное сердце, пожалуйста, Чимин, пожалуйста, просто… Юнги поворачивает голову, почти дрожа от того, как сильно он этого хочет, губы Чимина прямо здесь… Задыхаясь, Чимин шепчет: — Хён, могу я… - Да, - Юнги не дает ему договорить. — Бля, да… А потом они целуются по-настоящему. Чимин отбрасывает свой костыль, который падает с громким стуком, и обхватывает Юнги руками, а руки Юнги впиваются в лацканы пальто Чимина, удерживая того в равновесии. Они целуются, они целуются, боже, губы Чимина мягкие, полные и нежные, но такие нетерпеливые. Это головокружительно; это быстро, потому что они оба отчаянно в этом нуждаются, потому что их напряжение, наконец, взорвалось звездным светом. Чимин проводит пальцами по волосам Юнги, и Юнги открывает рот, углубляет поцелуй, хочет больше вкуса Чимина, интенсивности и жара Чимина. Он не в себе, он наполнен магией и огнем, и язык Чимина на его языке, и он едва может дышать… едва держит их обоих. — Чимин… — Юнги задыхается от одного прикосновения их губ к другому. - Чимин-а-Черт- Чимин улыбается, не останавливаясь, такой игривый и немного грубоватый, и Юнги принимает все это. Ему все это нужно, ему все равно, пока Чимин продолжает его целовать. — Хён, — выдыхает Чимин, дразня нижнюю губу Юнги, по-кошачьи облизывая ее, что заставляет Юнги стонать. — Бля, хён, ты… — Поцелуй. — Я не могу… — Поцелуй. — Поверь… — глубокий, глубокий поцелуй с рукой Юнги, обхватывающей лицо Чимина. - Я целую тебя- Не хочу- Прекращать- Не хочу- — Тогда не надо, — говорит Юнги, наслаждаясь каждой секундой происходящего. Чимин хихикает, хихикает, пока они целуются, и Юнги тоже улыбается. Он одурманен, под кайфом, и теперь его уже никогда не отпустит. Они целуются, и его мысли на седьмом небе от счастья и останутся там навсегда. Пушистые облака и голубое небо, и теперь покрасневшие губы Чимина, навсегда его. — Хён, хён, — говорит Чимин, сжимая объятия, притягивая Юнги ближе, делая его таким невероятно горячим в этой дурацкой куртке, господи, это не может быть нормальным… Чимин целует и пытается говорить одновременно, — Я… А- я- - Ммм? - Юнги мычит, наконец, останавливаясь. Наконец решив, что, может быть, они могли бы притормозить. Сделать короткую передышку, чтобы они могли подышать, чтобы они могли прижать лбы друг к другу и подумать. Он поцеловал Чимина. Они поцеловались. Они обнимаются, и он поцеловал Чимина. Насколько это реально. — Я не хочу идти, — шепчет Чимин, закрыв глаза. Его пальцы играют с волосами Юнги, и Юнги чувствует себя сраженным и влюбленным, влюбленным, вот и все, он влюблен, и он только что поцеловал Чимина. — Не уходи, — говорит Юнги, его язык быстрее, чем мозг. — Не надо, просто… — он еще раз целует блестящие, божественные губы Чимина. - Входи? - Куда? - Чимин открывает глаза, но не отстраняется. - Зайди ко мне и познакомься с Санни? Типа, никаких ожиданий или чего-то подобного, просто… я не знаю. Я не хочу, чтобы ты уходил. Не хочу пока отпускать тебя. — О боже, Санни, - глаза Чимина расширяются, и это заставляет его откинуться назад, чтобы как следует посмотреть на Юнги. Его щеки порозовели, а дыхание все еще немного быстрее, чем обычно. Юнги так на него влияет, блять, Юнги сделал его таким. — Я могу встретиться с Санни. Юнги ожидал бы такого уровня ошеломленного благоговения от человека, которому только что сказали, что он встретиться с Бейонсе во плоти. - Да, ты можешь познакомиться с Санни, — говорит он, улыбаясь. - Наверное, ей уже немного скучно, потому что меня не было всю ночь. — Я могу встретиться с Сан… Но у меня ничего нет, — говорит Чимин, теперь немного отшатываясь назад, хромая, хотя он держится за плечи Юнги, а Юнги не отпускает его пальто. - Что ей нравится? Вкусняшки? Который сейчас час? Может быть, я смогу… Юнги смеется, затем целует кончик носа Чимина, от чего Чимин замолкает и шипит. Черт, Юнги ужасно в него влюблен. — Думаю, Чимин-а, она и без угощений справится, — говорит он. - Ты можешь отдать ей те, которые я уже… Черт, у меня дома бардак, — осознает он. - Большая часть мебели для моей спальни находится в гостиной. И я толком не убирался… Черт! - Чимин смеется. — Но мы можем провести немного времени с Санни, если хочешь, и посмотреть фильм или что-нибудь… — Мммм, может вместо этого поцелуемся и поспим? — предлагает Чимин, наклоняясь для новых поцелуев. — Да, боже, это тоже подходит, — говорит Юнги, с удовольствием встречая его губы. Им требуется некоторое время, определенно слишком много времени, чтобы, наконец, попасть в дом Юнги.

***

Это немного сюрреалистично. Юнги провел так много времени в своей квартире в подвале, переписываясь и разговаривая с Чимином, делая селфи, фотографируя свою еду, Санни и ящериц Санни… И теперь Чимин в той самой квартире в подвале, снимает пальто и ботинки в тесной прихожей. Его гибкость действительно впечатляет тем, как он небрежно наклоняется к шнуркам, не сгибая колено. Юнги быстро отводит взгляд, чтобы не думать. Слишком рано для этого. Вместо этого он предлагает Чимину воду, потому что альтернативой является кофе, и ни один из них не хочет его пить. Где-то на другом конце города Сокджин и Хосок разочарованы тем, что Юнги не подготовился к возможному визиту Чимина и не запасся напитками для гостей. — Не буду врать, хён, на картинках все кажется потрепаннее, — говорит Чимин, ковыляя в гостиную. Он оставил свой костыль у двери и теперь, кажется, более чем доволен тем, что просто передвигается без него. — На самом деле вполне прилично. — Мое сердце согревает то, что ты находишь мой дом менее ушатанным, чем то, что я показывал тебе в сообщениях, — говорит Юнги, протягивая Чимину бутылку с водой. — Как твоя нога, лучше? - О, да, боль почти прошла. Хотя мне, вероятно, не следует слишком много двигаться в обозримом будущем, - его губы изгибаются в ухмылке, и Юнги бессилен перед этим. — Паршивец, — бормочет он, но затем подходит ближе и засовывает палец в одну из шлевок пояса на джинсах Чимина. Целовать его так легко, так легко, когда Чимин немедленно отвечает, касается Юнги, издает довольный звук, который врезается в память Юнги. — Ты так хорошо целуешься, — бормочет Чимин, когда они отстраняются, хотя остаются в пространстве друг друга. - Боже, я хотел этого… Юнги хотел бы знать, как сильно Чимин хочет этого, и поцеловать его еще, но именно в этот момент из коридора доносится мягкое, но преднамеренное мяуканье. — Ах, как раз вовремя, — говорит Юнги, когда Чимин восклицает: — Санни! Маленькой калико не нужно много времени, чтобы проникнуться к Чимину. Она не против того, чтобы к ней приходили незнакомцы, и она любит всех друзей Юнги, так что… Юнги не думал, что что-то может пойти плохо. Тем не менее, это все еще зрелище: Чимин сидит на матрасе Юнги, вытянув ноги перед собой, а Санни свернулась калачиком у него на коленях — настолько, насколько она может свернуться с лапой в гипсе, — мурлыча и закрыв глаза. Чимин широко улыбается, гладит ее, мило разговаривает с ней без остановки с тех пор, как они вошли в комнату. - Я люблю ее, я люблю ее, я люблю ее, я люблю тебя, люблю, ты самая красивая кошечка на свете, ты самая лучшая… Санни любит внимание, поэтому неудивительно, что когда Юнги садится рядом с Чимином, она не открывает глаз. - Сейчас для нее я даже не существую, — говорит он, хотя это его особо не беспокоит. — По крайней мере, пока я не приготовлю ей корм. — Не могу поверить, что она настоящая, — говорит Чимин, затем поднимает глаза. — Не то чтобы я думал, что ты лжешь о ней. Просто, знаешь… Она настоящая кошка. Юнги смеется, потому что точно знает, о чем говорит Чимин. - Я тоже не могу поверить, что ты настоящий. Или что я встретил тебя. Или что мы целовались. - Я знаю! - Чимин с восторгом соглашается, его глаза широко раскрыты и сияют. - И мы еще увидимся! И будем больше целоваться! И сходим на больше свиданий! — А сейчас? - Вся грудь Юнги наполнена искрами и светлячками, и его всего покалывает. - Конечно! ...или ты не хочешь? - Чимин отстраняется, внезапно выглядя обеспокоенным тем, что это может быть невзаимным. — Конечно, хочу, — говорит Юнги, сразу отбрасывая эти опасения. - Тогда да, мы собираемся пойти на много-много свиданий. ...Знаешь, я понял, что испытываю к тебе чувства в канун Нового года? — спрашивает Чимин, и Юнги фыркает. Что? Новый год был два месяца назад. - Я разговаривал с тобой по телефону, был не очень трезв и просто продолжал думать… Боже, я так хочу с ним встретиться и взять его за руку, - Юнги лишь смутно помнит их разговор той ночью, в основном вспоминая, как было приятно снова услышать Чимина после пары дней радиомолчания. — К тому времени Тэхён уже некоторое время дразнил меня из-за тебя, потому что я всегда писал тебе, разговаривал с тобой и улыбался, даже… Ну. Даже когда я встречался с кем-то еще в то время. Вроде, как бы, что-то вроде. А. Это. Верно. — Но это просто… — Чимин выглядит таким счастливым быть здесь, в развороченной спальне Юнги и с кошкой Юнги на коленях, что Юнги не может найти в себе силы даже отдать толику своих больших, нахлынувших чувств на то, что было раньше. — Ты был так добр ко мне, хён, — мягко говорит Чимин. - Ты всегда слушал, и ты был такой смешной, и я любил — люблю до сих пор — так много с тобой разговаривать. Ты поддерживал меня и поощрял меня, даже когда ты меня не знал, и… — он пожимает плечами. - Я не знаю. Я просто... ты мне нравишься. Я… не хочу больше ничего говорить, потому что мы действительно впервые видимся, но… Юнги прерывает его слова поцелуем. Медленно, нежно, его губы двигаются по губам Чимина, и Чимин с радостью отвечает на это. У них обоих есть чувства друг к другу; они оба в одном месте, физически и эмоционально, и он нравится Чимину. Это реально, это происходит на самом деле. Юнги, возможно, никогда не позволит Чимину уйти. — Ты мне тоже нравишься, — шепчет Юнги, оставляя более значимые слова на потом. На это будет время. У них есть все время мира. - Сильно. А я… кажется, я хотел этого еще до Нового года. - Да? — Да, Чимин… Ты прекрасен. И ты заставляешь меня смеяться. А ты… добрый, веселый, бескорыстный и поддерживающий, и я чувствую себя… В безопасности. С тобой я чувствую себя в безопасности. — Мой хён, — мычит Чимин, не настаивая на том, чтобы Юнги закончил. Кажется, он всегда понимает, что Юнги имеет в виду, даже когда Юнги не говорит этого вслух. Чимин обнимает ладонью лицо Юнги, наклоняется и снова целует его. Они сидят на импровизированной кровати Юнги, целуются, улыбаются и шепчут друг другу нежные вещи, о которых Юнги думал, что у него не хватит смелости сказать. Но Чимин здесь, одновременно обнимая Санни и Юнги, а Юнги не мог и просить о чем-то большем.

***

— У тебя красивые руки, — шепчет Чимин. Юнги открывает глаза. Он не спал, лежа на одеяле с Чимином, но был близок к этому. Свет, проникающий через окна под потолком подвала, похож на сказку, отбрасывая комнату в серую мягкость, и Юнги не уверен, что это потому, что он так устал, или потому, что Чимин здесь. И то, и другое наверное. Они лишь чуть обнимаются, потому что между ними растянулась Санни, согревая их вместе с пушистым одеялом, которое Юнги откопал для них. Чимин смотрит вниз, туда, где рука Юнги лежит на одеяле, его маленькие пальцы проводят по венам на костяшках пальцев Юнги. — Сексуальные, — говорит Чимин, и Юнги издает низкий смешок. - Я заметил это раньше, когда ты прислал мне фотографии, на которых ты держишь Санни, но… они действительно красивые. — Мммм, когда я не буду таким усталым, я покажу тебе, какими сексуальными они могут быть, — говорит Юнги своим хриплым голосом и даже не смущается. Он утонул в своем матрасе, уютный и сонный, и он может быть настолько дрянным, насколько ему хочется. Чимин хихикает, затем переворачивается на спину и громко смеется. - Хён! О боже, это было ужасно. Ты худший, — говорит он, на мгновение задумываясь, прежде чем снова взглянуть на Юнги. — Я имею в виду… я не против. Когда он снова наклоняется, чтобы поцеловать Юнги — удивительно, они так много целовались, а Юнги все еще хочет большего, — Юнги закрывает глаза. — Спи, хён, — шепчет Чимин, и Юнги бормочет ему в губы что-то вроде согласия, потому что он уже на пути к этому.

***

Юнги резко просыпается от звука шуршания в кошачьем туалете в углу спальни. Он моргает, потому что Чимин в его постели, и ему нужно время, чтобы вспомнить, как он сюда попал. Затем он моргает на Санни, которая занимается своими делами, потом снова на Чимина. Чимин спит. Они делят подушку Юнги и одеяло Юнги, и Чимин выглядит таким умиротворенным. Здесь, в постели Юнги. До сих пор в это трудно поверить. Юнги осторожно убирает прядь волос Чимина с глаз. Его кончики пальцев скользят по бровям Чимина, по его виску… скуле… Он такой мягкий и такой великолепный, даже когда половина его лица уткнулась в подушку. Юнги понятия не имеет, что будет дальше. Он может только надеяться, что это будет похоже на то, что было прошлой ночью и сегодня утром. Больше прогулок, еды, разговоров, соприкасающихся рук, поцелуев и объятий и, возможно, некоторых откровенных действий в будущем. Все. Все. Они нравятся друг другу. Они… Юнги влюблен. Он влюблен и не может дождаться свидания с Чимином. Чтобы рассказать другим, что он встречается с Чимином. Чтобы снова поцеловать Чимина. Чтобы не разбудить его, Юнги просто целует кончик носа Чимина. Чимин морщит его во сне, блять, он такой очаровательный. Юнги улыбается, глядя на Санни, которая сейчас лениво моется, а затем снова ложится. Юнги снова закрывает глаза, легко погружаясь в сон.

***

В следующий раз он просыпается из-за шума. Голоса вдалеке, как будто они доносятся из его гостиной. Три разных голоса. — Его туфли здесь, так что… - Погоди. Эти чьи-то еще? Это ботинки хёна? - Нет, он ходит по магазинам только со мной, и он определенно никогда не покупал их. - Ого, классное пальто. И не хёна. - ... костыль? Что за черт? — Может ли это означать, что он здесь не один?.. - ОХО-ХО-ХО! Затем громкое: - Ш-ш-ш, Хоуп-а! Мы не хотим их беспокоить. Они, наверное, спят. — Или они… делают… вещи. - О Боже! - В любом случае, им понадобится завтрак, так что я готовлю завтрак. Джун, помоги. После короткой, но отчаянной мольбы к небесам забрать его и избавить от унижения, Юнги приоткрывает глаза. Чимин уже не спит рядом с ним, а Санни свернулась калачиком у него на груди и мурлычет, когда он гладит ее. Когда он видит, что Юнги смотрит на него, Чимин усмехается. — Я буду любить твоих друзей, — говорит он, а Юнги в основном серьезен, когда говорит: - Я собираюсь убить их.

***

(Он их не убивает.)

***

(Чимин, однако, представляется как бывший онлайн друг Юнги, который собирается стать его парнем, и голова Юнги чуть не взрывается от многозначительных взглядов друзей. Чимин хихикает.)

***

(Нет, Юнги на самом деле ничуть не возражает.) The End