El Color del Maíz

Солнца, проникающего сквозь грязные и сломанные жалюзи, недостаточно, чтобы нарушить неестественное спокойствие комнаты. Кровать, — если ее можно так назвать, поскольку это всего лишь несколько кусков металла, сваренных вместе вместе с беспружинным матрасом и изъеденными молью простынями, — остается пустой. В стороне лежит одинокая фигура, разбросанная по холодному полу, выброшенная и забытая, как старая и грязная тряпка. Несколько солнечных лучей, которым удается проникнуть через окно, играют с темно-каштановыми прядями цвета дуба и мягко ласкают жесткие черты мужественного лица. Даже тогда фигура просто лежит там, невозмутимая, почти безжизненная. Единственное движение, сигнализирующее о какой-либо жизни, — это легкое поднятие и опускание груди. Вокруг мир и спокойствие. Внезапно всепоглощающая тишина нарушается, высасывается из существования резким скрипом ржавых петель и трением дерева о дерево. Тяжелая, старая дверь петириби открывается, и появляется вторая фигура, прислонившаяся к дверному проему. Она внушительная, мускулистая и крепкая за годы тяжелого труда, незаметно сгорбленная от непостижимой усталости. Мужчина одет в грязные и рваные джинсы и потную, поношенную рубашку. Это фигура видала лучшие дни, и это заметно. Сигарета свисает с тонких губ. — Мартин. — Голос хриплый и усталый, показывающий на жизнь, полную дыма и сигарет. Безжизненная кукла, брошенная на землю, даже не вздрагивает, в то время как солнце продолжает мирно скользить в комнату. — Еще слишком рано, — сдавленный ответ с досок пола. — Нет, это не так. Солнце взошло час назад. Дневной свет драгоценен, а время — деньги и так далее. Мне все равно, если ты слишком пьян, чтобы стоять. Я буду ждать тебя внизу. — Четко и ясно. Дверь закрывается с сухим стуком, и облако пыли поднимается, игриво танцуя в проникающих солнечных лучах. Фигура, или, точнее, Мартин, переворачивается на спину и немигающим взглядом смотрит в старый потолок. Раньше он был белого цвета, но время, грязь и случайные утечки сделали его тускло-желтым. Мартин делает глубокий вдох с привкусом старости и плесени и готовится встретить новый день. Новый день скуки и того же монотонного движения вперед — не потому, что он этого хочет или из-за жгучего желания жить, а просто потому, что у него нет другого выбора. Снаружи кукуруза колышется на ветру.