El Color del Maíz

Солнце палящее и безжалостное. Воздух влажный и тяжелый, угнетающий. Густой блеск пота, покрывающий его кожу, не помогает справиться с удушливой атмосферой, заставляя его чувствовать себя липким и отвратительным. Наконец, его дядя решает сделать паузу, чтобы отдохнуть — они проработали около половины поля. Мартин чувствует, что готов броситься в озеро ледяной воды, позволить ей поглотить его, утащить на дно, как мертвую тушу. Некоторое время назад он потерял свою рубашку. Он больше не мог выносить неприятного ощущения трения ткани о мокрую кожу. Он садится в задней части трактора, морщась от прикосновения раскаленного металла. Слегка расслабляясь, он ест пропитанные джемом бутерброды и запивает их большими глотками разбавленного и теплого пива. На вкус все это как старая губка и кошачья моча. Мартин едва замечает, он настолько привык к вкусу, что его это никогда не беспокоит. — Ты же знаешь, что можешь уйти, да? — Спрашивает его дядя, сидя рядом с ним и глядя на горизонт мертвыми и остекленевшими глазами. — Ничто не мешает тебе забрать свои вещи и свалить к чертовой матери. Ты больше не ребенок. Мартин задумчиво смотрит на него, затем переводит взгляд на далекую линию, где небо встречается с землей в нежном поцелуе. Смотреть не на что, только мили и мили золотистой кукурузы, насколько хватает глаз. Правда в том, что Мартин не знает, как ответить. Логически он знает это, он осознает это и не раз думал об уходе. Он думал именно о том, что предлагает его дядя — взять свои вещи и уйти, не оглядываясь назад. Но он также знает, что никогда этого не сделает. Он совершенно не способен на это. Он не знает, что бы сделал. Всю свою жизнь Мартин знал только свой маленький городок в аргентинской глуши, тяжелую работу по обработке земли и золотой блеск кукурузы. Даже если ему не нравится это признавать, но если он когда-нибудь уйдет, он будет полностью потерян. Сколько он себя помнит, кукуруза всегда присутствовала. Его постоянный вездесущий спутник. Его самые ранние воспоминания связаны с золотистыми зернами и зеленой шелухой, нежной лаской коричневого шелка между пальцами и теплым вкусом хумитаса с добавлением специй , отпечатавшимся на его языке. На этих кукурузных полях вырос Мартин, они знают его, и, в обмен, Мартин знает кукурузу. Это единственное, что он знает без малейшего сомнения. — Да, я знаю, — приходит его рассеянный ответ. Его дядя смотрит на него с минуту. Его усталые глаза, по-видимому, что-то искали. — Что-то случилось с тем твоим другом, Андресом, не так ли? — Что с ним? — Он говорит резко, его язык режется, имитируя точное чувство, которое вызывает это конкретное имя. — Раньше вы двое были привязаны друг к другу, а теперь прошло много времени с тех пор, как я видел его в последний раз. Мартин пытался забыть об этом. Если честно, он не очень хорошо справляется с этим. Но Мартин никогда не был предельно честен, даже с самим собой — и он не собирается начинать сейчас, — поэтому ему нравится говорить себе, что он забывает. — Это потому, что он возвращается в Испанию. Не видел его с тех пор, как он мне сказал. — Ну, он звонил тебе, ты знал? — Его дядя почесывает бороду. — Ты должен перезвонить ему. — Я не хочу об этом говорить. — Это не ложь, Мартин действительно не хочет говорить об Андресе, особенно со своим дядей. — Ты знаешь, что оба телефона подключены, верно? Вот почему я всегда слежу за тем, чтобы ты не брал трубку на другом приемнике, когда я разговариваю. Мартин становится злым. — Я могу уважать ограничения, но не обманывай себя так, — пожилой мужчина пожимает плечами и встает, чтобы продолжить работу. Мартин чувствует гнев. Его дядя не понимает. Не мог возможно, понять. Жизнь легка для такого человека, как он. Он хочет послать его к черту. Когда, наконец, его гнев утихает, подавленный и ошеломленный адской жарой, Мартин почти смеется над признанием своего гнева на своего дядю. Гнев и злоба незрелого ребенка, столкнувшегося с уродливой правдой. Мартин знает, что он лжет самому себе. Он просто не знает о чем. Когда наступает ночь, они возвращаются на ферму. Его дядя сразу ложится спать, но Мартин не может заснуть. Ему надоел сам он и его собственный разум. Он выходит и ложится на одно из кукурузных полей, чувствуя, как тяжесть давит ему на грудь, привязывая его к «здесь и сейчас». Он засыпает, представляя, как море кукурузы нежно укачивает его, как младенца на руках матери. Все погружено в темноту, нет никакого шума, даже от насекомых. Кукуруза совершенно неподвижна, ни на йоту не шевелится, поглощенная темнотой.