Сага о безответной любви

Мне 7. Я иду в первый класс с уверенностью, что в школе классно. И почти сразу же понимаю, что это не так. Я с детства отличалась полнотой. Меня никогда не любили в обществе. Родственники ненавязчиво отодвигали от меня тарелку с едой, одноклассники не стесняясь кричали в след: «Пельмень! Уродка! Жируха!». Кидали пеналы в голову, одежду портили, ручками и маркерами изрисовывали, подсовывали в рюкзак шоколадки с противными надписями. Учителя делали вид, что ничего не происходит, вели себя так, будто это не их забота. Я пыталась игнорировать, честно, но не получалось. Их плевки в спины со временем становились все обиднее и зацепляли с новой силой. Родителям я говорила, но они что? Да ничего. «Ты еще малыш, какие у тебя проблемы?». По их мнению главной моей проблемой могла стать нелюбимая каша на завтрак и четверка по рисованию. А я то и думала, что так должно быть. Но с каждым годом терпеть издевки не оставалось сил. Мне 10. Я и не думала, что смогу с кем-то сдружится. Хотя и дружбой это назвать трудно. Просто тусовались вместе, из нечего делать. Приезжала я летом всегда к бабушке на дачу. Ну и там компания такая, не очень хорошая, не то чтобы меня там долюбливали, просто отказывать я умела плохо. Просили мелочи добавить — добавляла, вещи их носила, как слуга. Думала завела настоящих друзей, но увы. Подшучивали они надомной постоянно, а я идиотка верила им, мол раз они мои друзья, то и обижаться смысла нет. Появился у нас в компании парень новенький. Симпатичный, даже очень. Да и я ему вроде тоже понравилась. Хорошо мы с ним общались, общего много нашлось, до дома он меня провожал, под окнами стоял, гулять звал. Да только камни подводные я не учла. И что некоторые болтают многое. Вообщем разболтали ему мою тайну. Я училась тогда в четвертом классе музыкальной школы. Родители к выбору моему относились нейтрально, пусть ребенок занимается, чего плохого то. Инструмент маме коллега одолжила, поэтому тратиться не пришлось. Но выбор мой окружение не одобряло. Мол какой ты пианист, пальцы короткие и толстые, зрение так себе, внешностью природа не одарила, талантом особо тоже, какой из тебя пианист? А вот парень тот, по случайному стечению обстоятельств — тоже музыкант, был лучше меня, намного. И ладони у него больше, чем мои лапки кошачье, да и лицом он явно вышел, не то, что я. Его любили больше, но забегая вперед, не могу понять за что? Пришел он ко мне под окна в компании всех своих приятелей и улыбаться стал, противно так, самодовольно, на всю улицу как станет смеяться, между тем говоря мне: «Скажу одну цифру — 48. Тогда я может быть буду рассматривать тебя в этом смысле, а сейчас...даже на двоечку не тянешь". Это было больно. Он был первый, с кем почувствовала какие-либо чувства. И последний, к кому я смогла их понять.