Приказание и наступление

Дома у Бенджамина. Суббота 20:04

      Спустившись по лестнице, Ваас сразу же направился к саморучно построенному "офису" Бенджамина. Туда, где хозяин сектантской берлоги хранил все те штуки, что Нитро называл музейным антиквариатом. Джейсон, вооружившись всей имевшейся макулатурой, шёл за ним по пятам.       Комнатка была больше похожа на склад забытых технологий. Первое, что бросилось в глаза - тяжёлый пузатый телек, который пылился на тумбе у стены. Поверх него упокоился телефон-автомат с отломанной трубкой. Владелец безжалостно превратил старьё в подставку для уже высохшего кактуса. Главным же экспонатом помещения был, конечно, тот самый факс. Громоздкая чёрная коробка с надписью "Panasonic", казалось, пережила несколько ядерных зим.       Ваас, отыскав за кадкой с засохшим папоротником свободную розетку, воткнул в неё штекер. Аппарат рыгнул пылью, закряхтев низким, нездоровым гудением, будто протестуя против пробуждения. На маленькой панели замигал зелёный индикатор "Готов".       — Видишь, Белоснежка? Всё чётко. Аппарат рабочий, - самодовольно похлопал Монтенегро по корпусу чёрной коробки, оставляя на её грязевой плёнке два следа ладони. Это дистанционное "бахвальство" очевидно посвящалось Нитро и ничем, кроме выебонов, не было подкреплено.       Как только синхронизация прошла успешно - махина с жужжанием выплюнула первые листы, заметных "косяков" на которых не оказалось. Бумага выходила тёплой и отдавала старыми чернилами. Лейтенант с удовлетворением собирал её на стол и сразу же просматривал сие кипы выписок и метаданных. Роберт своё дело знал, как бы не выёбывался. Звонки, два адреса, помимо Дилижанса, а также несколько контуров служебных маршрутов были теперь на руках у двух, готовых взяться за дело, самопровозглашённых детективов. А это значило лишь одно - улики и опровержения не заставят себя долго ждать. Информации столько, что как раз "разгуляешься".       — Нитро просто паникует, как старушка перед обновлением Windows. Всё ж пришло в целости и…       Не успел он договорить, как поверх подъебистых "речей" аппарат издал последний, особенно громкий и скрипучий звук, словно прочищая горло. Броди хмыкнул. У этой рухляди характер под стать возрасту.       Из чёрной щели факса вылез один отдельный листок, который медленно соскользнул на пол чистой стороной вверх, словно специально скрывая пришедшую информацию, дразня. Ко всему прочему бывший лейтенант слишком увлёкся уже полученной инфой и не среагировал, позабыв даже то, о чём говорил. Джейсон, наоборот, нахмурился и, поближе прижав стопку бумаг, поднял его.       Информацией оказалась не таблица и не текст. Всего-то схематичная, но очень выразительная картинка, нарисованная кривыми линиями матричного принтера. На ней человечек с ирокезом держал в руке нечто, напоминающее микроскопическую, унылую сосиску. Снизу, почти светясь от чёткости ударов печатающей головки, красовалась надпись: "7.8 см (с погрешностью)". И, ещё ниже, уже более мелким шрифтом: "Калибровка завершена. Можете приступать. N".       Джейсон показательно молчал, сжимая непонятно кому предназначенный подкол. Другая макулатура, что он всё это время прижимал к телу, также замялась под натиском.       — Ну, что там? План местности с отмеченными телами? - поинтересовался Ваас, не отрываясь от изучения полезных страниц. Ответа не последовало, - Белоснежка? Серьёзная инфа?       Джейсон по-прежнему молчал, уставившись на квадратный метр пола в радиусе чужих ног. Скулы нервно двигались. Видок был красноречивее любых слов. В нём и унижение, и злость, и полное нежелание делиться. Заслышав это "нежелание" шестым чувством, Ваас оторвался от просматривания пришедших бумаг. Взгляд перескользнул на Броди. На его пылающие уши, сведённые челюсти и побелевшие костяшки пальцев, между которыми зажевало злосчастный лист.       — Ой, да покажи уже, - Ваас бросил принесённые чудом замарашки на стол и сделал шаг вперёд, протягивая руку, - Роб опять "случайно" приложил схему, где заложена бомба? Или порно с кем-то из наших общих знакомых?       — Нет! - рявкнул Джейсон, резко отпрыгивая назад и прижимая смятый комок ближе к груди, - просто мусор.       — Мусор так мусор. Дай, выброшу, - Ваас прищурился, заинтригованный этой немой истерикой. Его внутренний садист уже бил тревогу. Он всё прекрасно понял с самого начала, но дал отмашку. Уголки губ поползли вверх в чересчур медленной, оскорбительно понимающей ухмылке.       — О! - Лейтенант резко поставил руку на стену возле чужой головы, и широкая, хищная лыбь понимания дорасползлась уже полностью, - понял. Он там нарисовал, как мы трахаемся.       Джейсон вздрогнул, словно его ударили шокером. В глазах мелькнула ярость - чистая, неразбавленная унижением. Он не засмущался. Взбесился от этого тона и наглой уверенности в том, что даже не видя картинки, этот уёбок всё понимал по своему.       — Съебись, - прошипел Броди сквозь зубы, с силой смяв при том листок в тугой комок, - не угадал. И это вообще не твоё собачье дело!       — Хах, стопудово угадал! - Ваас хохотнул, коротко и громко. Сделав ещё один микроскопический шаг навстречу - вынудил Джейсона перейти в оборону и инстинктивно выставить перед собой кулак с "мусором". Внутренний садюга нестерпимо заходился овациями. Вошёл в состояние потока.       — Ну покажи-и, Белоснежка, дай художника похвалю! Он там меня в героическом виде изобразил? Или тебя в позе "отчаяния и блаженства"? - Монтенегро заигрывающе клацнул пальцем по торчащему меж пальцев уголку бумажки. Забрать её сейчас не составило бы труда, но за целостность иллюстрации грубая сила ответственности не несла. Один залом руки и кисть разожмётся. Один удар в живот и сопротивления не будет совсем.       — Я. Сказал. Съеби! - Джейсон пихнул Вааса в грудь и собственный голос дрогнул от злости. Он почти был готов швырнуть бумажный комок с похабщиной прямо в наглую рожу, но кое-что всё-таки удерживало. Абсурдность ситуации, собственная беспомощность, чувство, что любая его реакция только развлечёт и Монтенегро, и придурка Нитро где-то по ту сторону. И он был в этом прав. Бывший коп замер в каких-то жалких шагах, изучая его лицо. Художник не пожалел материала на "стыдливую краску", а добавил к ней настоящую ярость, такую горькую и беззащитную - уже сам "холст".       — Ладно, ладно, так и быть. Оберегай свою порнографию. По твоей роже и так всё понятно, - он как-то легко сдался, махнув рукой и отворачиваясь к стопке "настоящих" документов. Плечи всё ещё слегка вздрагивали от сдерживаемого смеха.       — Главное, чтобы это действительно не было предупреждением о бомбе. И не угрозой. А то Нитро ещё и не на такое способен, - на секунду Вааса что-то отвлекло и он стал словно автоматизированный накидывать приколы про старого "коллегу":       — Знаешь, в чём разница между Нитро и нормальным человеком? Нормальный человек, если ему влом, скажет "иди нахуй". А этот психоделический мудак сначала накодирует тебе трёхактную пьесу про своё "иди нахуй", пошлёт её факсом в формате ePub, а потом ещё и счёт за использование лицензии на шрифт выпишет. Я ему кнеш доверяю, но иногда мне кажется, что его в детстве роняли не на голову, а прямо в серверную стойку. Без промежуточных звеньев, - Ваас закончил выносить приговоры. Комната вновь погрузилась в напряжённую тишину, нарушаемую лишь шелестом бумаги и низким гулом древнего факса, окончательно засыпающего в углу.       Джейсон стоял, сжимая в потной ладони бумажный комок, чувствуя, как жар злости медленно сменяется ледяным, тошнотворным осознанием: эта идиотская картинка была всего лишь шуткой, а я отреагировал на неё так, будто в ней была заключена вся правда о том, что творилось у меня в голове. А самое ужасное в этом - Ваас, который всё лицезрел в первом ряду…       В отличие от Броди лейтенант не терял времени попусту. Шутки кончились. Первое место, как в старые добрые, занимало расследование. Бывший коп сел и веером расстелил на столе пачку распечаток - выгрузку передвижений Густаво за последние месяцы. Также, пока не передумал, подозвал стушевавшегося стесняшку поближе. Благо Джейсон среагировал по взрослому. Действительно не стал отнекиваться и подошёл, при том стараясь не выказывать всего, что сейчас бушевало внутри. Положил свою стопку важных бумажек рядом, засунул комок непристойностей в карман. С лицом только сделать ничего не вышло. Оно по-прежнему выражало смятение, на которое Ваас не брезговал пялить и давить лыбу.       Так, не сговариваясь, мужики подогнали офис Бена под свои розыскные нужды и расположились по разные стороны импровизированного стола, сделанного из двери, положенной на два ящика. Этот недопредмет мебели стал границей, отделяющей Джейсона от его тупых враждебных мыслей и не менее тупого, временами враждебного Вааса.       — Ладно, принцесса, - он ткнул пальцем в первую страницу, испещренную столбцами координат и времени, на которую уже успел мимолётом поглядеть, - начнём нашу экскурсию в сраный цифровой зоопарк здесь.       Джейсон кивнул, всё ещё чувствуя жар на щеках. Сел, запихнув тот комок пошлости поглубже в шорты, придвинулся к краю стола, тоже уткнулся в данные. Их оказалось слишком много, так что найти хоть что-то, за что зацепились бы глаза казалось непосильной задачей. Куча одинаковых формул, сплошные таблицы. Сраные наборы букв и цифр, которым нужно самим придумать значение. Первое продвижение произошло, когда Джейсон подвинул себе очередной лист из кучи однообразия, а им оказался паттерн. Скучный, предсказуемый, почти маниакальный: участок - сеть дешёвых забегаловок - участок. Изредка - аптека. Пару раз ещё упоминались бары. Жизнь аскета. Или серийного убийцы.       — Он… он как робот, - пробормотал Джейсон, водя пальцем по строчкам, - вообще ничего необычного. Кроме…       — Кроме спа? - Ваас перебил, не поднимая глаз со своей стопки. Покопошился, пошуршал в ней. По итогу выудил другую распечатку - выписку по картам. Протянул ту через стол, - да, наш скромный мальчик любит понежиться в хаммаме раз в две недели. Один и тот же салон. "Оазис". Платил наличными, но бронировал онлайн. Предполагая теперь, с кем мы имеем дело - это даже глупо.       — Глупо, но всё же осторожно, - возразил Джейсон, - наличные не отследить… Может, он там не расслаблялся.       Ваас хмыкнул, сдвигая какой-то другой лист в сторону.       — Может, там он трупы хранит? Или коллекционирует пуговицы своих жертв. Маньячины, они же любят коллекционировать, - Джейсон не унимался. И в разгар накидываний версии даже поднял глаза на Вааса. Тот по прежнему увлечённо передвигал бумаги, не обращая внимание на сказанное. Всё-таки от копа в нём немного больше, чем от садиста…       Они погрузились в молчание, так и продолжая чесать бухгалтерию. Много мусора. Только покупка пончиков, которые Гусь всегда брал "для команды", мелькала сотни раз. Да и жизнь в отеле дороже, чем в съемной хате. Сколько же бабла он спустил на это… Подписка на несколько сайтов через левые прокси, что вообще не имели сейчас веса. Посещение сомнительных интернет ресурсов, ссылки на оранжевый ютуб… Всё-таки дело было поручено Нитро, а он сгребал абсолютно всё грязное бельё лопатой. В общем до сайтов с проном и тем, что было занесено там в избранное - мужики не стали опускаться. В интернете почти никто не был чистюлей. Да и трупы появлялись не в интернете.       С каждой прочитанной страницей Джейсон всё больше втягивался. И вот, наконец, в паутине пороков и звонков приметил себе цель в виде конкретного поиска перемещений. Как известно: кто ищет - тот найдёт. И Броди нашёл. Совершенно случайно наткнулся на тот самый график передвижений по гео. Он выбивался. Всё же большинство дней - ровная линия между двумя-тремя точками. Но два искомых - легко попадали под определение "лишних". День первый. Тот самый, когда Ваас отправил Густаво с Мэксимо в Малакофф Диггинс Парк к "кислотной ванне". Телефон чётко повторил маршрут патрульной машины до леса, потом - хаотичное движение пешком по локации, видимо, осмотр места. Потом - обратная дорога сквозь ту тропу, где Броди подвозил Барбару. И тут вдруг…       — Смотри, - голос Джейсона стал напряжённым, - он не сразу домой поехал. Здесь маршрут дёрнулся. Он ни с того ни с сего свернул к Невада-Сити. Но нахуя было ехать туда ночью? У него же тут никто нет… Ты его послал?       — Прикалываешься? Для какой тогда думаешь цели?       Джейсон быстро поднял глаза, запоминая чужое потрясённое лицо. После, как ни в чём не бывало, продолжил строить догадки уже про себя, основываясь на фактах. Судя по распечатке временная метка исчезла около часа ночи. Телефон завис в радиусе нескольких миль от главной дороги почти на сорок минут. А потом сигнал… пропал. Не выключился плавно, двигаясь к дому, а просто исчез, не доходя, появляясь лишь на следующий день возле пончиковой.       — ...Здесь он вспомнил про безопасность, - прошептал Джейсон и в его голосе зазвучало что-то ледяное, - но уже было поздно. Он спалился, что был там. В ночь её убийства. И это точно не случайно.       Броди вновь поднял глаза на Вааса. Тот сидел неподвижно, его пальцы успели сжать край стола до побеления костяшек. Он тоже это почувствовал. Предательство. Страх. Непонимание.       Лейтенант вытянул другую бумагу прямо из рук Джейсона. Второй выбивающийся день совпадал с датой поджога ФБР и побегом недопреступника. Здесь данные были ещё красноречивее. Телефон Густаво провёл несколько часов в статичной точке прямо возле здания Федерального бюро. Потом, резко, почти синхронно с сообщением о пожаре, локация исчезла, появившись лишь по направлению к бару через несколько часов. Монтенегро ткнул пальцем в отметку на полях и его физиономия стала ещё мрачнее.       — Я бы раньше мог оправдать это тем, что он в тот вечер сказал мне. Про то, что телефон сел и он пошёл домой за зарядкой. Но при этом метка бы наверняка исчезла раньше и появилась дома. Да и алиби… Его алиби на тот день - это буквально я. Вернее я им почти стал, - выражение лица окаменело. Мужчина снова выглядел как "злой коп" у которого вот-вот сорвёт башню. И Джейсон на эту рожу очень подозрительно поглядывал.       — Этот гандон ждал, когда я получу звонок и рвану туда, чтоб утереть мне нос своей "бдительностью". А у бара очевидно лишь притворился, что телефон сел. Конечно, блять, а я и повёлся.       — Ну всё-таки он твой друг... был. Конечно ты повёлся.       — Друг, блять, ага, - Ваас оттолкнулся руками от стола, но не рассчитал и чуть не повалил тот на пол. Джейсон вовремя перехватил доску с другой стороны.       — А как же его алиби? Что ты имеешь в виду под "я мог бы им стать?" - спросил Джейсон, раскладывая съехавшие бумажки обратно по стопкам так, как ему было надо, - Ты же говоришь, что он тебе сказал, что телефон сел. И кто бы в такой ситуации пошёл за зарядкой домой, а не прикурил по пути в том же такси? Само оправдание уже звучит как бредятина.       — Да. Он так сказал. И, да, звучит.       Тишина в комнате опять стала густой, давящей. Все пазлы и "странности", на которые Ваас закрывал глаза из-за якобы дружбы, - складывались в одну чудовищную, неопровержимую картину предательства. И даже не обычного, а с целью конкретной хладнокровной подставы при той расстановке фигур на доске, где Джейсон с Ваасом были пешками с одинаковой "стоимостью". Да, лейтенанта с сучьим нравом пришлось окучивать дольше, но в выигрыше то остался один Гусь. Делов-то - просто взял и спихнул с доски неугодных, провозгласив новые правила.       Коп погрузился в чтение инфы, чтоб попытаться выбросить из головы логическую цепочку. Чтоб оставаться в трезвом рассудке и не вломить по роже попавшему под руку Джейсону или, того хуже, Бену, когда тот придёт. Броди сие настрой уловил и повторил то же самое, засунув нос в расчерченный, как его бывшая камера, лист. Как назло сразу попался тот, который имело смысл обсудить. Джейсон сглотнул, оценивая риски быть задушенным или затопленным.       — Слушай, - парень немного стушевался, прикрывая лицо бумагой, словно титанической бронёй, - А тут ещё два адреса, тоже отели. "Золотое сечение" и "Циралис", это?..       — Циралис, помню точно - его первый адрес, а второе, видимо, из той же оперы, - раздражение осталось, но голос смягчился достаточно, чтоб Броди позволил себе высунуть макушку из-за спасительной бюрократии.       Лицо лейтенанта выражало целую смесь сожалений и Джейсон, как никто, его понимал. Он сам стал первым, кто в этой комнате разочаровался в полиции. Тем мальчишкой, попавшим в капкан, что был построен лишь на одной только фантазии побыть счастливым. Надо же - из-за влюблённости угодить в переплёт с копами. Никогда такого не было и вот опять. Образец правопорядка? Есть ли он вообще? Ваас - точно не то. Он был не святым и даже далеко не просто хорошим. Но он оставался человеком. С эмоциями, с собственным, исковерканным чувством справедливости. С желаниями и стремлениями что-то сделать, хоть это иногда и шло вразрез с законом и здравым смыслом. Джейсон смотрел вперёд не моргая. Глаза начали припухать. Вспомнились догадки про годы жизни Густаво в Грасс-Вэлли и то, как Ваас удивился "заоблачным" теориям про друга и сослуживца в гавайском венке. То, что все пазлы в разговоре сложились как надо, пусть и не с первого раза, точно судьба им благоволила. И вспомнилась Барбара. Её лицо, резко изменившееся на то, что показали в допросной. Чересчур ярко, красочно. Даже стопы похолодели. Вернулось то самое ощущение "сокрытия улики", а за ним первое впечатление, второе. Дом Барбары, из которого вышел важный Гусь, букет в мусоре… Блядский букет… Всё это несвязное безобразие объединяло вместе ощущение ловушки, которая захлопывается со всех сторон. И спокойное, улыбчивое лицо лысого сержанта с пончиками. Который знал. Который всё это подстроил. Подставил его, обрёк на пытки, на разрушенную жизнь, на вот это вот всё, что Броди уже успел пройти под ручку с этим ужасным, но несломимым, свергнутым лейтенантом.       — Он… он так спокойно смотрел на меня, - голос Джейсона ушёл в шёпот, став тонким и надтреснутым. Он положил лист и сжал виски пальцами, пытаясь выдавить из головы картинку, - когда вы меня вели в участок… он, кажется, улыбался. Он… блять, он подставил меня и радовался, - это уже было на грани истерики. Слёзы неожиданно подступили к горлу горячим, неудержимым комом. Джейсон зажмурился, но это не решило проблему. Влажные капли боли вырвались наружу вместе с тихим, сдавленным всхлипом, от которого содрогнулись плечи. Он ненавидел себя за эту слабость здесь и сейчас, но уже не мог остановиться. Сраное осознание, что в мире "успешных головорезов" его человечность, его страх, его крохотная, но ценная жизнь - были для кого-то всего лишь расходным материалом в извращённой игре - выбили весь оставшийся запал.       Ваас наблюдал за ним несколько секунд. Собственное лицо было искажено холодной яростью. После - на смену пришла растерянность. Увидев, как Джейсон буквально разваливается на части, что-то в нём дрогнуло. Это было новой гранью. Проявлением незнакомым, забытым с детства. Состраданием чужому безутешному горю.       Не ожидая от самого себя ничего кроме слов: "угомонись, пробьёмся", он грубо отодвинул стул, встал и обошёл стол. Не говоря ничего, схватил Джейсона за руку, потянул на себя, заставив встать с места и быстро, пока не передумал, сгрёб того в подобие животных объятий. Жест был ужасно угловатым и болезненным. Отсутствовала в нём и какая-либо привычная театральность или издёвка. У Броди в трёх местах хрустнули позвонки. Он всхлипнул уже от этого.       — Тихо, - буркнул Ваас куда-то в воздух возле взъерошенной головы, глядя при том прямо в стену. Его руки тяжело лежали на вздрагивающей спине. Ощущение похожее на то, когда держишь в объятиях огромного пса. Он скулит, страдает, но никуда не может деться. Уж о последнем коп точно позаботился, скрепив руки в замок, - Всё, хватит с нас на сегодня. Пойдём, выпьем.       Броди отчего-то даже не сопротивлялся. Он лишь безвольно ткнулся лицом в грубую ткань чужой футболки, что провоняла пылью, старым домом и чем-то безнадёжно знакомым. Наверняка - тем самым Ваасом, который ведёт себя непредсказуемее разъярённого быка, но, оказывается, ещё может оказать поддержку. Всё смешалось в сплошную кашу. Джейсон, наконец, дал волю тихим, горьким рыданиям, которые, выворачивали его наизнанку. А Ваас стоял, неподвижный, как скала. Держал его теми руками, что ещё недавно могли сломать незадачливому фотографу шею. Вцепился, как в последний уценённый товар на полке, за который дрались люди. Не понимал до конца, как до этого вообще дошло и сколько ещё будет продолжаться.

Грасс-Вэлли, полицейский участок. Среда. Поздний вечер.

      Дело гаражного преступника оказалось проще простого. Густаво с подобранной им командой из четырёх человек даже не пришлось его особо выслеживать. Один из барменов "Бородавочника", уставший от пьяных дебошей Кларка, сам слил, что тот каждую среду тусит у них, хвастаясь украденным на вылазках. Инфа просочилась к Хойту незамедлительно. А там уже и адрес проживания всплыл, пусть и не пригодился. Заход был быстрым и слаженным: пока двое отвлекли шумную компанию Кларка у стойки, Густаво и ещё один оперативник аккуратно взяли его под руки и под дружелюбные, но не оставляющие сомнений в серьёзности намерений, слова: "Роберт, давай пройдём, проясним один момент на свежем воздухе", вывели из бара. Без шума, без сцен. Кларк, ошарашенный и пьяный, даже толком не успел оказать должного сопротивления.       Шум ворвался в коридор участка вместе с ними. Пятеро оперативников, запыхавшихся, но довольных, почти втащили в участок коренастого, бородатого мужчину в заляпанной мазутом робе - местного "гаражного убиваку". Тот вырывался, хрипло матерился, но наручники на его запястьях звенели безжалостно.       Впереди группы, со спокойным, почти скучающим выражением лица, шёл сержант Густаво. На нём - потрёпанный, приевшийся уже всем обитателям, гавайский венок, и та самая, неповторимая улыбка человека, знающего, как делать свою работу день в день. От звонка Волкера до брифинга и поимки злодея прошло меньше двенадцати часов. Достойно хорошего оклада.       — Ребята, - голос, зычный и ободряющий, перекрыл ругань задержанного. Для пущей серьёзности он ещё и несколько раз хлопнул в ладоши, - отлично поработали. Отведите мистера Кларка в камеру предварительного заключения, пусть остынет…       В коридоре тотчас засуетились. Мимо группы туда сюда забегали люди. Зазвенели отовсюду приглушённые голоса. Роберта, наконец, спровадили с поля зрения. Густаво нервно поднял уголок рта, глядя, как за поворотом исчезает подол заляпанного плаща. А уж за время, пока преступник просиживал жопу в тесной комнате, нервно постукивая закованными в наручники руками по скамье - и вовсе успел постоять рядышком с выходом, точно личный телохранитель двери. Поулыбаться при том во весь рот, принимая похвалы от выходящих и входящих в здание оперативников. Вдобавок, конечно и собрать "дань" с проигравших ему утром в споре.       — Ну ты даёшь, Гусь! Без единого выстрела, - хлопал его по плечу Карлос, - Ваас бы щас такую пирушку… эх, ну, ты понял.       — Да чего уж там, - Густаво отмахнулся, его лицо продолжало светиться удовольствием, - повезло, что он нажрался и не понял, кто с ним разговаривает. Ребята сработали чётко. И информацию быстро доставили. В общем - много карт на нашу сторону легло, - он ответно похлопал по плечу детектива и тот восторженно закивал, внимая словам сослуживца. Что-что, а обаяния Гусю было не занимать. И теперь, когда над душой не стоял лейтенант - это стало ещё заметнее.       В самый разгар беседы зазвонил служебный телефон. Лысый отошёл в сторону, подняв палец.       — Сержант Густаво, - ответил он бодрым, собранным голосом.       — Сержант, - в трубке прозвучал узнаваемый баритон Хойта. Рано обо всём узнал, ничего не скажешь. Его уши, в точности, как и у Вааса - были у каждой из стен. Но в этот раз в голосе начальника сквозило и кое-что необычное. Редкое, почти незнакомое доселе одобрение, - только что получил доклад, что Кларк уже в коробке. Быстро. Чисто. Так и надо работать - без лишнего шума и бумажной волокиты. Пока нет того, кто заменит Вааса - ты держи это дело на контроле. Допрос поручи кому-нибудь… Мэксимо свободен?       — Так точно, сэр. Как раз думал его подключить, - Густаво кивнул, хотя Волкер этого видеть не мог. Зато знал - на его лице играла та же открытая, чуть горделивая улыбка, что и при общении с коллегами. Это в трубке было отчётливо слышно.       — Отлично. Держи меня в курсе результатов. И… снова молодец, сержант. Работаешь на совесть.       — Спасибо, сэр. Не подведу, - прежде чем положить трубку, ответил Густаво.       Карлос с ребятами уже успели слинять и лысый на секунду задержался в полупустом коридоре, глядя на экран телефона. Уголки губ всё ещё были высоко приподняты. Эйфория от удачной поимки, неожиданно тёплые слова Хойта - всё это конечно здорово. Но в одиночестве не было нужды поддерживать мимику и тратить энергию на этот образ надёжного, немного скромного парня, который рад успехам команды. Мышцы лица расслабились. Улыбка сползла, оставив после себя пустое, спокойное выражение. Ни радости, ни гордости, ни даже усталости. Нейтралитет, за которым не было ничего, что стоило бы показывать. Лишь лёгкое, холодное удовлетворения от выполненного алгоритма действий, последствия которых ему в будущем понравятся - вот что всё ещё отзывалось внутри приятной тенью.       Сделав глубокий вдох и выдох, Густаво снова натянул на лицо привычную доброжелательность и направился к комнате предварительного заключения. По пути заглянув также и в соседний кабинет, где Мэксимо, откинувшись на стуле, щёлкал жвачкой и листал спортивные новости на своём огромном, устаревшем мониторе, успевая попутно болтать с Карлосом.       — Мэк, - он обратился к детективу, который и без физических упражнений в моменте вытирал со лба пот, - Как самый стойкий боец сегодняшнего рейда, получаешь почётное право провести первый допрос. Поздравляю!       Мэксимо обернулся, и его широкое лицо исказила гримаса ленивой досады.       — О, ну вот и началось… Вааса нет, вот и разбирайся… Я, Гусь, в этом профан. Он ж там психованный уже, наверное?       — Да ладно тебе, ну и что, что Вааса нет, - мягко, но твёрдо перебил Густаво, похлопав детектива по плечу. Его улыбка стала чуть более понимающей, товарищеской, - зато ты - есть. И ты отлично справился. Кларк - обычный мелкий гопник, который возомнил себя крутым. Пьяный ещё. Ты его и так напугаешь. Просто задай стандартные вопросы. Кто, где, когда. Зафиксируй его версию. Не дави. Мы уже всё что надо выяснили и ордер есть, ему не отвертеться, пусть хоть десять адвокатов вызвонит. Это формальность. Нам нужна беседа без Ваасовых… э-э-э… художеств, - он подмигнул, намекая на всем известные методы бывшего лейтенанта. И тон при том был таким обнадёживающим, что неуверенность Мэксимо начала таять. Он кивнул, стараясь выглядеть решительнее, хмыкнул, неохотно поднимаясь с места. Жирок на боках колыхнулся.       — Понял, сёрж. Справлюсь.       — Я в тебе не сомневался, - Густаво широко улыбнулся, и в его глазах будто бы вспыхнул искренний огонёк гордости за подчинённого, - Карлос, поможешь Мэку подготовиться? И собери пока все улики с места в кучу, я позже изучу.       — Ладно, ладно… - не менее лениво отмахнулся Карлос, делая вид, что работает.       — Только если что - ты меня подстрахуй, а? А то он там, мало ли, истерику закатит… - Мэксимо всё не унимался. Из-за тревоги его лоб вспотел ещё больше и волосы прилипли сверху редкими волнистыми прядями.       — Не волнуйся, я рядом буду, через стекло посмотрю, - Густаво кивнул. Его голос звучал, как голос старшего товарища, на которого можно положиться. Какие сомнения при таком раскладе вообще могут быть? - Давай, Мэк, справишься. Покажешь всем, что и без Вааса мы можем работать. И что мы даже станем лучше, чем прежде!       Подталкивая нерешительного детектива в сторону допросной, Густаво мысленно отмахнулся от этой задачи, отметив её галочкой. Мэксимо споткнётся на ровном месте, будет задавать неуклюжие вопросы, а Кларк, может, и сознается от страха перед системой, а может, начнёт юлить и вызовет адвоката. Не важно. Это всё и правда формальности. Главное - для Хойта и для отчёта дело будет крутиться и не станет висяком. А для него самого в голове уже сложатся другие ходы, иные, более запутанные маршруты на карте. Раскроются новые имена. Всё остальное при этом раскладе не больше, чем шум, который нужно правильно перевести для окружающих.       Он подошёл к зеркалу Гезелла, скрестил руки на груди и приготовился наблюдать за нелепым спектаклем, в котором никто не должен был увидеть абсолютно ничего, кроме старательного сержанта, переживающего за успех коллеги.

Дома у Бенджамина. Воскресенье 10:56

      Солнце, пробивающееся сквозь грязные шторы, резало глаза. Джейсон проснулся с ощущением, будто его переехал каток. В самом прямом из возможных смыслов: шея ныла, спина гудела, а в груди сидел тугой, неудобный комок стыда, что ворочался со стороны в сторону, мешая мыслить трезво. Парень лежал, уставившись в потолок, и прокручивал в голове вчерашнюю сцену. Свои слёзы. Почти рыдания. И эти… руки. Грубые, жутко сильные, неловкие руки Вааса, которые держали его тело так, будто боялись окончательно раздавить и уронить одновременно. Что это было? Новый вид пытки? Изощрённое унижение, чтобы потом было больнее падать? Джейсон сжал зубы. Он ненавидел себя за ту слабость. Ненавидел Вааса за то, что тот это увидел и просто не вышел. И больше всего ненавидел непонятную, тёплую тяжесть тех объятий, которая теперь никак не хотела выветриваться из памяти.       На кухне уже пахло подгоревшим кофе. Ваас, стоя спиной, пытался размять плечо, на котором до сих пор красовались жёлто-синие разводы от удара в СИЗО. На шаги с лестницы он, естественно, обернулся. И даже слишком резко. Видимо профдеформация, - подумал Джейсон, опустив глаза куда-то на плитку. Он видел, что сначала лицо Вааса было безэмоциональным. Потом проступил интерес, а за ним и ухмылка. До мерзкого знакомая и хищная по своей природе. Вся эта мешанина произошла за какие-то жалкие мгновения, словно у лейтенанта внутри щёлкнул тумблер. Кажется, он даже сдерживался, чтоб не ляпнуть что-то не то, но не смог пересилить внутреннего демона:       — Что с лицом? Белоснежку укусила пчела? - не выдержал Ваас, опустив руки на каменную столешницу, - или ты просто допёр, что это я вчера съел последний йогурт?       — Отъебись, - буркнул Джейсон, повернувшись к окну. Этого-то он и боялся. Отторжения. Издевательства на пустом месте. Ещё большей путаницы.       В светлом отражении на стекле виднелось лицо. Даже там - такое опухшее и сонное, словно всю ночь напролёт Броди резал лук.       — А, понятно. У тебя опять кризис самоидентификации. "Ай-ай-ай, я позволяю бывшему мучителю себя обнять, какой же я жалкий. Да и йогурта жалко..." - Прям трагедия шекспировского масштаба! - на последних словах лыба Вааса уже грозилась вырваться за пределы лица.       Джейсон резко обернулся и глаза злобно сверкнули.       — Еблан. Я тебя не просил себя трогать! Ты вообще зачем всё это сделал? Чтобы теперь припомнить? Чтобы было чем подколоть? Молодец, достиг нового дна! Поздравляю!       — Чтобы ты не разнюнился на всю улицу и не перебудил соседей, которые бы опять на нас кого-то да и вызвали! В этот раз сразу дурку, наверное, - парировал Ваас. Его тон стал резче, - или ты думаешь, мне охуеть приятно слушать, как ты всхлипываешь, словно щенок, которого пнули?       В этот момент зазвенели ключи, и сначала в прихожую, а потом и на кухню вошёл Бенджамин с новыми пакетами из супермаркета. Он оценивающе окинул взглядом сцену: Джейсон - красный от ярости, Ваас - в боевой позе. Всё и без слов ясно. Мужчина положил пакеты у стены и молча взял с сушки кружку. Его не смущал ни взгляд Броди, сверлящий спину, ни ожидающие чего-то глаза Вааса. Бен налил себе кофе из дымящейся вонючей турки и плюхнулся в кресло, уставившись на них обоих как зритель, что торчал в первом ряду на особенно увлекательной драке хомяков.       — Чего ссоритесь? - спросил он устало, - из-за еды или вам Нитро похабную пиксель-арт-пикчу выслал, и вы не можете решить, кого он изобразил сверху?       — Он из-за того, что я проявил к нему сострадание. Не умеет принимать помощь. Гадина неблагодарная! - драматично воздел руки к небу Ваас, обращаясь, видимо, к Бену, как к Господу.       — Сострадание? Ты? - Джейсон фыркнул, - Я не ослышался? Это он сейчас назвал перелом позвоночника "помощью"!? - предъява, по всей видимости, также, как и у Вааса - была направлена на то, чтоб заручиться помощью Бенджамина. Броди тоже искал поддержки в ком-то третьем. В одного пререкаться с Монтенегро - заведомо проигрышная тактика. Лучше иметь союзника.       — Ты даже цветы, наверное, даришь, задушив предварительно! - ещё более грозно шикнул Броди.       — Видишь? Видишь, с чем мне приходится иметь дело? - Голос Вааса стал громким, жалобным и театральным, как у базарной торговки, у которой украли последний апельсин, - я, знаешь ли, пытаюсь наладить тут подпольный быт! Расследую убийства! Строю гениальные планы! А он - на тебе! - Ваас махнул рукой в сторону Джейсона, будто показывая бракованный товар, - весь в своих подростковых комплексах и обидах! То плачет навзрыд, то орёт, как резаный! Я его вчера, понимаешь, утешал! По-человечески! Прижимал к своей груди, рискуя получить психотравму от такой концентрации нытья! А он теперь мне сцену закатывает, будто я ему изменил с этим долбоёбом Нитро!       — Какую, блять, сцену?! - взревел Джейсон, окончательно теряя остатки самообладания. Он дёрнулся, и рядом стоящий стул с грохотом упал на пол.       — Ваас, может, ты действительно был слишком груб? Может, всё-таки цветы надо было? Или конфеты? Хотя, учитывая твою тактичность, цветы ты, наверное, только на могилу носишь.       — Я ему не цветы, я ему свободу подарил! - снова парировал Ваас, с наслаждением втягиваясь в игру, - из СИЗО вытащил, кровь за него проливал! А он!? Чуть что не по нему - сразу истерика! Прямо как моя бывшая, только без макияжа и с более худой жопой.       В воздухе повисла секундная пауза. Джейсон онемел, не в силах даже найти слов для ответа на этот сюрреалистический поток сознания. Бенджамин, поднеся кружку к губам, скрыл улыбку.       — Ну, сравнивать текущего сожителя с бывшей - это низко, даже для тебя, - по-философски заметил Бен, допивая свой кофе, - но, зная твою тягу к экстриму, я не удивлён.       — Что блять? И ты из этого "роман" высрал?! - взорвался Джейсон, - Он меня чуть не поломал пополам, вот и всё!       — Ага, - Бен долил себе ещё кофе и его глаза весело заблестели, - ты просто не в курсе. Классика от Вааса: я тебя чуть не убил, значит, я в тебя влюблён. У него, как я смотрю, методы ухаживания не меняются с академических времён, - Бен тихо хохотнул, поднимая кружку, - помнишь, как ты тогда на курсах рукопашного боя той рыжей медсестрице руку вывихнул, пытаясь "показать приём"?       Ваас издал звук, средний между фырканьем и стоном.       — Она сама напросилась! И это не имеет никакого отношения…       — Имеет, имеет, - перебил Бен, прихлёбывая кофе, - паттерн. Грубая сила, как универсальный язык общения. Так что, Джейсон, поздравляю. Ты стал частью давней традиции. Если на тебе не осталось синяков в форме отпечатков его пальцев - считай, тебе повезло.       Броди стоял, не зная, смеяться ему или плакать. Гнев куда-то испарился, растворился в абсурдности происходящего. Он смотрел на Вааса, который теперь пялился в пол, потирая переносицу, и на Бена, наслаждающегося моментом.       — Вы оба пизданутые, - наконец выдохнул он, - абсолютно, бесповоротно пизданутые на голову.       — Добро пожаловать в клуб, - ухмыльнулся Бен, - кофе-то чего не пьёшь? Лучше пей, иначе тебе Ваас снова что-нибудь иное, "с поддержкой", принесёт. Может быть сок из апельсинов выдавит. Правда... скорее всего сломав тебе при этом пару рёбер.       Лейтенант поднял на него взгляд, и в зелёных глазах, сквозь раздражение, мелькнуло что-то похожее на благодарность. Бенсон своим абсурдом разрядил ситуацию, в которой они сами загнали бы себя в тупик. Или попереубивали.       — Заткнись и дай нам поесть, остряк, - буркнул Ваас, сразу залезая в принесённые пакеты с головой, - а то я вспомню, как ты тогда с противогазом…       — Ладно, ладно! - Бен поднял руки в знак сдачи, - перемирие. Завтрак. А потом пиздуйте обратно к бумажкам и маньяку или чем вы там должны заниматься? У вас, я смотрю, и так достаточно драмы на двоих.       Джейсон молча взял пустую чашку, наливая кофе. Перестал злобно трястись, глядя на двух придурошных мужиков. Ваас открыл рот, чтобы добавить что-то, но застыл. Потом его губы медленно растянулись в широкой, неприличной ухмылке и он вынул из пакета такой же йогурт, как тот, что сожрал ночью. И рассмеялся - коротко, хрипло, искренне.       Напряжение в кухне лопнуло, как мыльный пузырь, сменившись странной, усталой разрядкой. Джейсон поднял стул и сел, чувствуя, как ярость уходит, оставляя после себя лишь опустошение и бестолковое, назойливое недоумение. Зачем он это сделал? - Этот вопрос теперь висел в воздухе не как обвинение, а как неразрешимая загадка, которую ему, видимо, предстояло разгадывать ещё очень долго. А Ваас, поймав его взгляд, лишь многозначительно поднял бровь, будто говоря: "Ну что, проехали? Или ещё повоюем?" Вопросов было больше, чем ответов. Но в этом безумном доме, похоже, так теперь будет всегда.

Дома у Бенджамина. Воскресенье 11:40

      Идея пришла к ним, как обычно, через боль и раздражение. Нитро, послав факс, в довесок к кипе данных приложил отдельную, аккуратную выписку. На ней красовалась транзакция со счёта Густаво, уходившая раз в месяц в один и тот же банк. Сумма была невелика, но регулярна, как поход в сортир при поллакиурии. В графе "назначение платежа" стояло сухое: "Аренда сейфовой ячейки №314, филиал "Гринвейл", г. Грасс-Вэлли".       — Вот же сука! - Ваас шлёпнул ладонью по столу, заставив подпрыгнуть крошки сожранного ранее печенья, - Я отвечаю - это кладбище улик. Или денег. Или того и другого. Там должно быть всё - от фотографий первых жертв до его детского дневника с рисунками кокосов.       Джейсон, всё ещё немного ёжащийся при взгляде на "этого" Вааса, скептически покосился на бумажку:       — Слишком… просто? Разве наш гений на Гусе стал бы хранить компромат в банке, куда ведут камеры и нужно предъявлять удостоверение?       — Самый наглый способ - самый незаметный, амиго, - быстро отрезал Ваас, пока в его глазах не мелькнула та же тень сомнения, - проверить надо. А кто, если не наш с тобой друг хакер справится лучше всего? - кивнул он в сторону валявшегося на краю стола телефона, с которого уже второй день не слазили. С этим Броди был согласен.       В этот раз гудки шли на громкой связи. И их понадобилось ещё больше. Нитро, кажется, взял привычку игнорировать назойливого клоуна с ирокезом и его взъерошенного пуделя. Но делать это на постоянной основе с трещащим на фоне телефоном не мог даже такой ублюдок, как он. Всё-таки это мешало ему нормально работать. Гудки прекратились. Из трубки послышался звук недовольного чавканья.       — Опять? У меня тут... дедлайн по взлому почты сенатора. Думаете мне есть дело до вашего гусиного квеста? Данные не пришли или у вас вместо глаз - два битых пикселя? - раздражения в голосе было не скрыть даже шипением доисторической мобилы.       — Ячейка в "Гринвейле". Что знаешь? - голос Вааса стал каким-то необычайно нервным.       — Что знаю - уже отправил, - он шумно выдохнул и в динамике засвистело, как от порыва ветра. Затем послышались клацанья по клавиатуре. Длились они, наверное, с пять минут. Всё это время Джейсон смотрел на Вааса, который просто молчал, глядя на доки. От этого зрелища стало не по себе. Броди снова начал попусту нервничать, барабаня пальцами по обратной стороне стола-двери. Словно ждал, что бывший коп просто сбросит вызов, ткнёт в него пальцем и скажет: "я передумал, маньяк тут ты". Нитро же как будто эти параноидальные мысли слышал. Иначе не ясно почему он испытывал терпение незадачливых сыщиков-беглянок, а не пытался помочь.       — Не… - через какое-то время раздалось по ту сторону под нескончаемое щелканье языка, - короче, данные по ней надёжнее, чем моя репутация. Арендована пять с половиной лет назад, продлевается автоматом. Открывал он её… эээ… - послышался очередной стук клавиш, - Ровно тогда же. До и после посещений - никаких всплесков громких трёхдырочных дел. Это ж даже не холодное хранилище, а цифровая кома. Ты что, думал твой психоделический Гусь ведёт журнал своих подвигов и коммитит его на публичный гитхаб с тегом #trophy_log? Там может быть что угодно, но точно не это. Или вы сейчас меня начнёте уверять, что маньяк хранит логи в облаке? Пиздец, а не улика, идиоты.       Ваас бросил трубку, уставившись на своего незадачливого помощника прожигающими зенками. Вопреки логичным доводам Роберта - следующая напряжённая неделя началась именно с этой ячейки. Она стала навязчивой идеей, чёрной дырой, куда утекали время и силы.