Far From Any Road

Эта летняя ночь была холоднее других таких же. Ветреная и дождливая. Без какого либо проблеска звёзд или убывающего месяца среди непроглядного космического полотна. Мадара проснулся не в духе. Скорее от того, что его ноги замёрзли под тонким покрывалом, а ветер с ливнем не спешили прекращаться, всяк залив весь подоконник. Он не хотел вставать, чтобы это проверить. Не в том возрасте, чтобы из разу в раз то подниматься, то ложиться обратно. Однако же сдался, когда сквозняк пробрался под этот лёгкий, усеянный снежинками плед, пробираясь по коже и утопая где-то глубоко в теле. Дернувшись от внезапной судороги, Учиха кое-как нащупал выключатель настольной лампы и щёлкнул им, проливая свет на свою просторную комнату в кроваво-алых тонах. Белый свет лампы неприятно резал глаза, на что мужчина чертыхнулся. Давно пора было заменить лампу на что-то потеплее. А то эта явно жаждет выжечь ему остатки нормального зрения. Впрочем, он уже привык. Поэтому медленно раскрывшись, не желая расставаться с теплом пледа, Мадара все же встал, с хрустом потягиваясь и наконец смотря в сторону окна. Он был прав. Ливень залил весь подоконник через небольшую щель, так что пришлось экстренно закрыть окно. Чертыхнувшись, мужчина медленно поплёлся в ванную за шваброй и ведром, да и тряпку захватить не мешало бы. Все это безобразие вряд ли подождёт до утра. Да и портить пол только после ремонта не хотелось. Поэтому он, обречённо вздохнув, когда тащил за собой все нужное, принялся активно убирать. К его удаче, вода отлично впитывалась, так что вся эта процессия заняла всего несколько минут. Большая часть которых была потрачена на передышку и тихое «спина» в глухую тишину комнаты. И наконец закончив, Учиха облегчённо вздохнул. Отнёс все обратно, блаженно улёгся в не успевшую остыть постель и выключил надоедливый свет. Теперь-то можно было спать. Полностью отдаться теплу пледа и погрузиться в сны. Если бы не одно но. Чертов телефон, чей громкий сигнал и мертвого с могилы поднимет, нарушил блаженную тишину и вырвал Мадару из сонного состояния. Тот непонимающе уставился в потолок, думая, что до будильника ещё рано, а звонить-то и некому в такое время. Однако же прислушавшись, заметил — не будильник это, а кто-то и в самом деле в столь поздний час решил нарушить его сон. Учиха готов был взвыть от этого. И тем не менее, все же трубку взял, лениво прикладывая телефон к уху и выдавая недовольное «что надо? Я сплю». — Вечера тебе, друг мой. — По ту сторону послышался чертовски знакомый голос. Конечно, не такой жизнерадостный, как обычно, но все же не лишенный какой-то улыбчивости. — Хаширама! — Ещё немного, и мужчина точно начнёт ругаться матом от этой иронии судьбы. — Ты-то какого хрена мне звонишь? Время видел? Три часа утра! Я спать хочу. — Не кипятись. — Попытался успокоить его голос по ту сторону. — Я по делу. Конечно, можно было бы и утром позвонить, но тут такая срань, что я решил не ждать. — Что там ещё? — Учиха, понимая, что сна ему не видать, все же лениво уселся в кровати, включив настольную лампу. — Возможно, трупы. Пока сам не в курсе. Мои осмотрели только салон машины и оцепили район. Багажник ещё не открыли, но говорят, что вонь стоит страшная. Плюс мелкого какого-то задержали. В общем, бери брата и дуйте в отдел. Тут уже на месте разберёмся. — Блять, Сэнджу, ты меня в могилу сведёшь. — Ой да ладно тебе. — Хаширама явно улыбался. — Это же наша работа. Давай, старик, поднимай свои дряхлые кости. Работа не дремлет! — Видит бог, однажды я тебя убью, Сэнджу. — Мадара фыркнул. — Я тоже тебя люблю, друг мой. — Сэнджу уже откровенно веселился со всей ситуации, но тут его тон сменился на более серьезный, что насторожило мужчину. — Но все же, приезжай. Мне без тебя не справится. — Ладно, не ной. Через час буду. Мадара бросил трубку и откинул телефон куда-то на вторую подушку, обречённо вздыхая. С одной стороны, это была работа всей жизни, которой он дорожил и жил ею, но с другой — возраст. Он был стар уже для этого дерьма — это факт. Пора было уже завязать с этим, уйти на пенсию, купить где-то уютный дом и целыми днями наслаждаться остатками своих лет. Тем не менее, несмотря на это, Учиха так и не смог отдать отделу кадров свое заявление об отставке по возрасту. Поэтому он, смирившись, встал с кровати, заправляя постель и тихо, стараясь не шуршать, направился в комнату брата, откуда уже доносилось шуршание и горел свет. Мужчина сделал глубокий вдох и постучался. — Заходи. Мадара аккуратно надавил на стальную ручку и услышал щелчок. Толкнул тяжёлую дверь вперёд сделал шаг в ярко освещённую комнату брата в принятых, синих тонах. Тот в свою очередь уже натягивал штаны и заправлял в нее светлую рубаху, попутно что-то собирая в свой дипломат. — Хаши и тебе позвонил? — С лёгким недовольством поинтересовался Учиха, уже представляя, как отчитает Сэнджу за это. — Нет. — Изуна на секунду замер посреди комнаты, будто что-то забыл. — Мне позвонил Итачи. Сказал, что дело какое-то странное. Они с Какаши уже на месте. Собирают улики и фотографируют. — Что же там такое, что даже нам нужно приехать? — Мадара уселся на мягкую кровать брата, продолжая наблюдать за его сборами. — Видать что-то серьезное. Обычно мои подчинённые только отчёт приносят по концу дела и реже — советуются, как лучше решить ту или иную ситуацию. Но сейчас все иначе. Поэтому я решил ехать. А ты, старший брат? — Да. — Учиха тряхнул головой. — Я тоже поеду. Да и этот Сэнджу звучал как-то нервно. Думаю, есть чего. — Тогда иди в душ, а я кофе сварю тебе. — Спасибо, Изуна. — Мадара с шипением поднялся с насиженного места и медленно поплёлся в сторону ванной комнаты. Теперь головной боли добавлял факт того, что даже люди его отдела были там. Ну и срань, конечно. Мадара должен был уже привыкнуть к тому, что иногда дела бывают такими, что хочется это вообще не расследовать. Но не смог. И каждый раз это было как вылезший геморрой. Поэтому Учиха в очередной раз вздохнул, умываясь и чистя зубы. Затем разделся и влез под теплые струи, все ещё надеясь, что это просто дурной сон. Однако голос брата, сообщивший, что завтрак готов, явно был реальным. И вода — реальная. И его недосып. И чертова боль в пояснице. Мужчина чуть не поскользнулся, пока вылезал из душевой. Как он вообще мог забыть плотно прижать эту тупую дверцу? Кажется, сказывался недостаток сна. Он наскоро вытерся и накинул на голое тело халат, уходя обратно в спальню. Со шкафа достал первое, что попалось, наскоро надел и спустился на нижний этаж, чтобы тут же вдохнуть яркий аромат кофе и яичницы с беконом. Мадара уселся за стол и уже на автомате достал свой телефон, просматривая новостную сводку и общие чаты в мессенджере. Если в первом ничего нового не было, не считая новостей о подорожании топлива, то вот чат буквально разрывался от непрекращающихся сообщений от всех, кто сейчас был на дежурстве и уже выехал на то дело. Кто-то яростно слал нахер журналистов, что понаехали тут, словно саранча, пытаясь разобрать себе все самое вкусное, кто-то ныл, что возле найденного авто стоит такая вонь, что ещё немного, и его тошнить начнёт. Кто-то сообщил, что уехал в отдел, жалуясь на то, что его уже вырвало. Кто-то же жаловался на непрекращающийся ливень. И только в редких случаях встречались ребята, что от скуки присылали координаты лучших кофеен и закусочных в районе. Итого, чат не спал. И к утру точно этих сообщений перевалило бы за две тысячи. Мадара вздохнул и отложил телефон в сторону, принимаясь за немного остывшую еду. Жевал наскоро, запивая горьким кофе без сахара и слушал болтающий на фоне телевизор с каким-то пресловутым мультфильмом. Когда-то, ещё будучи ребенком, он с радостью бы уселся перед чёрно-белый экраном, чтобы смотреть на забавно кривляющихся персонажей и в голос бы смеялся от того, в какие глупые ситуации они попадают. Но сейчас это всего лишь фоновый шум чтобы елось как-то проще, да и гнетущая тишина не давила на мозг, и без того нагруженный мыслями о деле, в которое он с братом ввязался. Изуна вскоре показался в проёме. Недовольный и возмущенный, он взял термос с кофе, два лотка с едой и кивнув брату, ушел в гараж. Мужчина его понял и наскоро запихнув в себя остатки яичницы и допив залпом кофе, выключил свет в доме и вышел на улицу. Младший Учиха уже прогрел машину и собрался выезжать. Свет фонарей блеснул по серебристому корпусу его любимого Dodge Challenger, что медленно выкатился из гаража и остановился. Мадара, прикрывшись своим плащом, добежал до пассажирского, усаживаясь и захлопывая дверь. Наскоро пристегнулся, чтобы угомонить протяжный писк со стороны приборной панели и они двинулись вперёд по мокрой, поблёскивающей в свете белых, диодных фонарей дороге. По радио играла спокойная музыка, и Учиха, расслабленно откинувшись на мягкое сидение, сделал чуть громче. Достал с бардачка пачку сигарет и на секунду взглянул на брата. — Можно? — Интересуется он. — И мне прикури. Старший Учиха кивнул и первую сигарету отдал брату. Вторую же, последнюю, забрал себе, затягиваясь едким дымом и выдыхая его в приоткрытой окно.

From the dusty mesa Her looming shadow grows Hidden in the branches of the poison creosote She twines her spines up slowly Towards the boiling sun And when I touched her skin My fingers ran with blood

Сигаретный дым терялся в ливне и шелесте листвы плотного леса, через который они ехали. До города было ещё минут двадцать езды. Дрожащие руки Мадары выдавали волнение и некий страх того, что он может там узреть, но внутри он был спокоен. Как океан во время штиля. Лишь расслабленно выдыхал сигаретный дым в окно и наблюдал за сосредоточенным братом, что тихо подпевал и крепко удерживал руль рукой. Ветер колыхал его торчащие волосы, а в свете этих чертовых, ярких фонарей поблёскивали седые пряди, теряющиеся в угольно-черных локонах.

In the hushing dusk under a swollen silver moon I came walking with the wind to watch the cactus bloom And strange hands halted me, the looming shadows danced I fell down to the thorny brush and felt the trembling hands

Мадара выбросил бычок в окно и закрыл то, чтобы брызги этого мерзкого, холодного дождя не попадали на его лицо. Вдали уже виднелись фонари моста, что могло значить лишь одно — они скоро будут в городе. Изуна настоял на том, чтобы они заехали в магазин по пути. Впрочем, старший не особо был против. Нужно было купить сигарет. И, может, мятную жвачку. Такую ядерную, чтобы от нее глаза слезились. Хотя, обычно, других там и не водилось.

When the last light warms the rocks And the rattlesnakes unfold Mountain cats will come to drag away your bones

Продавец выглядел замученным и сонным, когда Учиха зашёл в магазин и принялся шарить по полкам, беря для себя и брата какую-то газировку и сладкие желейки в виде медвежат. Вот в чём, а в сладком семейство редко себе отказывало. Сладости они любили как… да, наверное, нет ничего такого в мире, что они бы любили так же сильно, как сладости. Ну, может, семью там, братьев, сестёр. И то, если любовь обобщить. Мужчина подошёл к кассе, осмотрелся. Взял большую пачку тех самых ядерных жвачек и открыл приложение со скидочной картой. Вдобавок попросил блок Red Strike. Оплатил и взяв все в охапку, направился к машине. Влез внутрь салона мокрый и слегка раздраженный, тряхнул волосами, собранными в высокий хвост и пристегнулся, вновь закуривая и открывая сначала для брата, конечно же, а после и для себя газировку со вкусом мяты и дыни. Машина вновь тронулась с места и они выехали на пустующую трассу, ведущую к высоким небоскребам и неоновым вывескам. Окурок полетел куда-то на обочину, утопая в луже, а музыка, играющая по радио, была заглушена шуршанием упаковки. — Будешь? — Мадара уже на автомате предлагает вкусность брату, и тот, не отказываясь, зарывается рукой в шуршащую пачку, загребая желейных мишек. Старший Учиха лишь по-доброму улыбается и вновь возвращается к созерцанию пейзажа за окном.

And rise with me forever Across the silent sand And the stars will be your eyes And the wind will be my hands

Город приветливо мигает огнями своих вывесок. Где-то виднеется реклама новых устройств, где-то анонс полноценных автоматизированных, человекоподобных систем, или проще — андроидов. Где-то уже стояли люди, прячась под такими же светящимися остановками, ожидая свой автобус или трамвай, кто-то же бежал, хлюпая лужами. Такая рань, а город уже жил и дышал. В окнах больших зданий постепенно загорался свет. Кто-то просыпался, кто-то, может, только засыпал. Кто-то шел на работу, кто-то — не шел никуда. Просто проснулся неизвестно почему в такую рань.