Far From Any Road

Полицейский участок, коим заведовал его лучший друг Сэнджу, сверкал всеми огнями, которыми только мог. Всюду сновали недовольные полицейские. Кто — со стаканом кофе и пончиком в руках, сбиваясь в стайки, чтобы обсудить надоедливый дождь, кто-то — по делу, собирая вещи и грузясь в машины, чтобы поехать на место преступления. В общем, жизнь в участке просто кишела. Даже в обычные дни здесь не так живо, как было сейчас. Мадара с Изуной припарковали машину неподалёку и одновременно вышли, тут же прячась под большим, черным зонтом. Едва успели доехать вовремя. Впрочем, Хаширама вряд ли стал бы ругаться на друга, опоздай тот на каких-то минут двадцать. Они переступили порог участка одновременно, от чего галдёж этого улья на мгновение поутих. И то, чтобы сотни глаз странно покосились на двух федералов в чёрном. Потому что стоило сделать им двоим пару шагов вперёд, как вся эта куча людей вновь принялась бегать по своим делам. Мадара принюхался. В участке отчётливо стоял запах сигарет, чьих-то духов и того мерзкого кофе из автомата. Он ненавидел местный кофе. Горький что с сахаром, что без него, будто сваренный из ракетного топлива и чьих-то соплей. Конечно, местные привыкли к этому ядовитому пойлу, но вот Учиха поморщил нос, фыркая. Чем ближе они были к офису начальника, тем больше галдёж сходил на нет. На этаже и вовсе было так мертвецки тихо, что старший даже заподозрил, будто они зря приехали и Сэнджу, с явным шилом в жопе, дожидаться его не стал, поехав разгребаться в одиночестве. Ну, может, своего противного братца прихватил. Руки мужчины вновь затряслись и он почувствовал острое желание закурить прямо здесь. Глотнув вязкую слюну с примесью ядерной жвачки с мятным вкусом, он занёс руку для стука. Но не успел, ибо дверь резко отворилась и на пороге, то ли счастливо, то ли жутко взволновано кося взглядом стоял сам Хаширама. Его губы тронула улыбка, а в уставших глазах сверкнул огонёк. Сэнджу втащил друга в кабинет за ворот его плаща и ничего не объясняя, стал рыться в стопке бумаг. — Не доброго утра, Тобирама-сан. — Изуна в привычной манере съехидничал, заметив своего вечного соперника. — Тебе того же, Учиха. — Младший Сэнджу развернулся, чтобы тут же недовольно скрестить руки на груди, всем своим видом показывая, как он не рад их видеть. Хаширама же, полностью игнорируя агрессивные искры между теми двумя, зарылся в бумаги с головой, пока не нашел, что нужно. А когда уже заметил, фыркнул и повернулся к Мадаре, привычно улыбаясь. — Давай выйдем. Ибо я не могу работать в таких условиях. Учиха одобрительно кивнул и они оба покинули кабинет, спускаясь в столовую, где, на удивление, было тихо. — Так в чём дело? — Мужчина плюхнулся на мягкий диван и достал из кармана ещё не кончившуюся пачку с желейными мишками, принимаясь их есть. — Ну в общем. — Хаширама разложил все бумаги на столе, показывая. — Пару часов назад какой-то парень ехавший по шоссе 66 близ городка Slow Hill, наткнулся на машину в кювете. Согласно отчёту одного из тех, кто прибыл на место, она принадлежит одному из наших сотрудников. Старшему следователю по борьбе с наркоторговлей Хьюге Неджи. — Хьюге? — Учиха закономерно удивился. — Разве он не был в деле? — Если ты о деле старшей ветви — нет. Он и вся побочная ветка клана так и не смогли попасть в семью. Так что делом заняты те, кто старше. Разве что, — он пожал плечами, — одна из них работает тоже у нас. На должности архивариуса. — Боги, Хаши, у тебя под боком мафиози работают. Не боишься? — Да они не вмешиваются в нашу работу. Впрочем, мы тоже иногда закрываем глаза на то, что они делают. Не думаю, что это правильно, но… — Ладно. — Мадара потёр виски. — Я закрою глаза на то, что мафиози в сотрудниках полиции — норма. И на то, что ты такой добрый ко всем. Ты же полицейский, черт тебя дери. Ну да ладно. Что по нашему делу? — Вот. К тому веду, что наш сотрудник пропал и мы уже черт знает сколько его ищем. Конечно, есть предположение, что его мог убрать кто-то из враждующего клана. Но как по мне, это бред. Так как в оборот между мафиозными семьями он не вмешивался. — Ну допустим. А запах? — А, ты об этом? — Да. Я так понял, в багажнике чей-то труп. — Да. Есть предположение, что там наш сотрудник, поэтому мы подняли на уши всех, кого можно. Плюс, сказали пока ничего не открывать и не трогать. Так что было бы хорошо таки собраться и ехать на место. Там уже виднее будет, с какой задницей нам придется работать. — Видать, зря я поел. — Мадара обречённо вздохнул и поднялся с места. — Только трупов в такую рань не хватало. — Сам не в восторге. Но это наша работа. Так что идём, заберём братьев и дуем на место. Ибо понаедут ещё какие любопытные, и нам рожки да ножки останутся. Учиха плелся позади Сэнджу, размышляя о том, почему он всё ещё здесь, а не в доме своей мечты где-то на берегу моря. Дела с каждым годом из-за роста мафиозных кланов становятся более скверными, а он по прежнему сидит тут и решает все это дерьмо, вместо того, чтобы вкушать свой заслуженный отдых. Даже не сразу заметил, что Хаширама замер в дверном проёме, ударившись носом о его широкую спину. Очнувшись от размышлений, он выглянул из-за плеча своего друга и возмущённо скривился, наблюдая за тем, как этот Тобирама силой вжимал его любимого брата в столешню спиной и пытался перехватить руки, что колотили его по груди. — Эй вы, оба, — Хаши недовольно топнул ногой по полу, привлекая внимание, — позже перетрахаетесь. У нас тут дело, черт возьми, а эти тут игрища устроили. А-ну привели себя в порядок и живо вниз. Сэнджу хлопнул дверью с такой силой, что, кажется, там что-то упало и штукатурка со стен осыпалась, а сам же, развернувшись, недовольно пошагал вниз. — Ну вот что с ними не так? — Бормочет про себя Хаширама, выглядя как-то печально от происходящего. — Ну почему они не могут быть как мы с тобой, а, Мадара? Почему им каждый раз надо вот это все? — Хотелось бы знать. — Учиха лишь пожал плечами, даже не зная, что ответить. Они с Сэнджу дружили с детства. Даже несмотря на явный протест со стороны их отцов, что только и делали, что грызлись да дрались при каждой встрече. Были, конечно, времена, когда пути этих двоих разошлись, превратившись чуть ли не в кровавое поле боя за дела и расследования. Когда их сотрудники друг другу глотки грызли. Но все это в прошлом. Все это — бурная молодость. Сейчас они — взрослые мужчины. Пример для подражания каждому в участке и в семье. Поэтому подобное — это нарушало. Изуна с Тобирамой спустились немного позже. Причесанные, в аккуратно заправленной одежде. Будто до этого они вовсе не дрались и не пытались друг над другом доминировать в чем-бы то не было. Кивнув, они последовали каждый за своим братом к машине. Ливень уже прекратился, превратившись в мерзкую морось, но это было лучше. Намного лучше, чем быть мокрым, будто с ведра облило. Пока Изуна прогревал машину, Сэнджу уже отъехали. Пускай и не быстро, но явно специально, намекая, чтобы Учихи догоняли. Почему-то Мадара был уверен, что за рулём сидел Тобирама. Так всегда было. Ибо Хаши подождал бы его. Несмотря на протесты брата. Закончив прогрев, машина тронулась вперёд, а старший закурил, снова. Вслушиваясь в играющую по радио песню. В какой-то момент он даже улыбнулся тому, насколько символично сейчас заиграла именно эта песня. Да, взаправду. Они были на пути в ад.

I'm on the highway to hell On the highway to hell Highway to hell I'm on the highway to hell

Они ехали точь в точь следом за плавной и очень тихой машиной Сэнджу. Мадара удивлён не был. Хаширама был очень ярым защитником природы и экологии. Даже за выброшенный на обочину бычок он уже мог начать возмущаться так, будто конкретно это привело к тому, что тридцать лет назад ледник где-то в Антарктиде растаял. Поэтому он не удивился, когда тот сразу же, почти с релиза, обзавёлся электромобилем. Сколько же он тогда услышал восхищения в сторону такой привычной вещи, как машина. А все потому что электрическая. Топливо не жрёт, никого не спонсирует и экологию не загрязняет. Какое счастье. Учиха, впрочем, не стал топить за свою точку зрения. Просто согласился и порадовался за друга. Да и машина была взаправду неплохой. Пускай и не в его вкусе. Когда они приехали на место, уже начало слегка светать. Недостаточно, чтобы все эти яркие прожектора и оградительные линии были убраны, но уже можно было разглядеть, что погода к обеду будет паляще жаркой. Мадара в этом был уверен. После дождя всегда так душно, что хочется удавиться. Поэтому он даже написал Сэнджу, что стоит как можно скорее закончить эту срань и валить отсюда, пока запах не стал невыносимым. Журналисты толпой окружили место преступления. Галдели, что-то записывали, пытались взять хоть каплю интервью. Полицейские же, оцепившие район, стеной стояли и никого не подпускали. Когда за защитной линией оказалась эта четвёрка, все притихли. Даже мерзкие журналюги позатыкали рты, ожидая, что же скажут они. — Начальник Сэнджу. — Один из работников, махнув рукой, подошёл ближе, отпивая кофе из стакана. — Доброе утро, Генма. Как обстоят дела? — Ну, как объяснить, — тот перекатил во рту спичку, — дерьмово. Пара сотрудников, которые приехали сюда на вызов, отъехали с острым пищевым в больничку. Потому что вонь в машине просто отвратительная. Будто там кто-то уже вторую неделю лежит. Ещё на разборку заехал этот, Учиха. Из агентства. Детектив который. Сначала думали — федерал явился. Но нет. Говорит, мол приехал на вызов друга. К слову, его уже повезли в город. Жаль, не пересеклись. Впрочем, упомянутый выше детектив не заставил себя ждать, выйдя из толпы, шелестя своим черным плащом. Его волосы выглядели растрёпано, а лицо скривилось в привычном недовольстве. — Какого хера тут происходит, дед? — Так с ходу и грубо. Впрочем, этот Учиха никогда не отличался правилами приличия. Он мог нагрубить кому угодно. Даже если те были не при чем. — Чистая формальность, Саске. — Старший попытался успокоить его, но тот лишь сильнее озлобился. — Это мой друг. И ебал я ваши формальности. Твои люди скрутили его в бараний рог и так затолкали в машину, будто это он тут всех убил. Разбираться не пробовали? Или у нас в клане есть дурная привычка — делать, а потом думать? — Попридержи язык, малявка. — Огрызнулся Изуна, потеряв терпение. — И наконец научись уважительней обращаться не просто к старшим, а к старшим по званию. Формальность есть формальность. Если так боишься за своего дружка, мы допросим его лично при тебе и если все будет нормально, заберёшь его и свалишь на все четыре стороны. А пока, будь добр, закрой свое хлебало и молча наблюдай за тем, как работают профессионалы. Саске цокнул языком, но все же пропустил четвёрку к ещё одному ограждению, оставшись недовольно сверлить их спины. Все эти правила, все это. Бесило донельзя. Он надеялся, что в его руках, начни он работать сам на себя, власти станет побольше, как и свободы действий. Однако же, он все ещё в подчинении. Пускай теперь уже и не федерального бюро, коим заведовало семейство Учих, но другие лучше не были. Ибо были их друзьями. Мадара задумчиво остановился у ограждения и медленно сменял свои обычные, черные перчатки на резиновые. Тонкие и специально предназначенные для этого дела. Хотелось курить и он даже пачку достал, смотря на нее. — Не думал бросить? — Интересуется Хаширама, поправляя галстук. — Понимаю, привычка, все такое. — Знаешь. — Учиха задумчиво повертел пачку и вернул ее в карман, так и не взяв ни единой сигареты. — Сегодня брошу. От них никакой пользы. Как тряслись эти чёртовы руки, так и трясутся. — Это невроз. — Подытожил Сэнджу, проходя сквозь голограмму и оказываясь возле машины. — Возможно. — Мужчина пожал плечами и пошел следом. Уже с расстояния десяти шагов чувствовался смрад, что витал вокруг покрытого ржавчиной и грязью автомобиля. На всякий, для подстраховки, Учиха нацепил респиратор, который, конечно, делу не особо помогал, но почему-то вселял надежду, что эта херня, плотно прилегающая к его лицу, защитит его от того, что в багажнике. Он осмотрелся и ближе подошёл к своим людям, активно общающимся с двумя полицейскими, судя по всему, следователями из участка. — Мы ещё кого-то ждём? — Интересуется он у одного из них. — Не хватает только судмеда. — Итачи, стоявший до этого как-то отстраненно, взглянул на часы. — Должна была уже приехать. Стоило только вспомнить, как на всю эту тусовку с трупами и полицией заявилась высокая женщина, слегка пошатываясь и что-то активно жуя, видать, ту же ядерную мятную жвачку. Она держала в своих руках саквояж и уверенно шагала к разлагающейся труповозке, как это прозвал кто-то из полицейских. За ней же, нервно извиняясь и едва успевая, плелась ее ученица. Кажется, Харуно Сакура. Девушкой она была запоминающейся, так что Мадара смог даже не забыть ее имени, что уж говорить о чертах лица. Женщина громко поставила саквояж на землю и икнула. Втянула носом воздух и шумно выдохнула, принимаясь за распаковку своих инструментов. Далее просто наскоро надела перчатки и кивнула, подтверждая свою готовность. Вся толпа поближе стянулась к машине. Даже сквозь невозможную вонь, что доносилась от авто, Учиха смог учуять стойкий запах алкоголя, исходивший от молодой женщины. Та лишь шмыгнула носом. — Цунаде. — Хаширама улыбнулся прибывшей и слегка хлопнул ее по плечу. — Где ты была? — Ох, отец. — Она растерянно замялась, краснея и пытаясь не подать виду, что все ещё находится в нетрезвом состоянии. — Я того, это, вчера с девчонками с судмеда засиделась. Не услышала, как ты звонил. — Опять пила всю ночь. — Тобирама лишь недовольно фыркнул. — Это не так. — Она возмутилась. — Я бросила. Вчера. Хаши лишь засмеялся. Потасовки между его братом и дочкой были частым явлением. Это как традиция. Которой они следовали каждое расследование. Возможно поэтому Сэнджу не торопился уходить на пенсию, хотя ему уже и дали согласие на это и даже замену нашли. — Ладно. — Мадара шумно втянул носом воздух. — Давайте вскрывать этот Сюрстрёмминг. Ибо меня уже мутит. Видать, неудачный день я выбрал, чтобы бросить курить. Согласно кивнув, Цунаде крепко схватилась за ручку багажника и надавила на нее. Та ловко поддалась и от резкого движения крышка откинулась наверх, открывая присутствующим вид на буквально суп из тел и органов, что лежал там внутри. Вся эта какофония двигалась от появившихся в них трупных червей и жутко гудела. Учиха нервно выдохнул, подхватывая под руки чуть не упавшую Сэнджу и прикрыл глаза, чтобы не видеть этого. Кого-то на фоне скрутило от спазма в желудке, а ученица самой Цунаде и вовсе отключилась на пару минут от зрелища. — Неудачный день, чтобы бросить пить. — Выдавливает она из себя и переводит дыхание. — Ладно, товарищи выжившие, что хочу сказать. — Она втягивает носом кислый воздух и морщится. — Верхний труп появился тут недавно. По виду и не скажешь, но я бы дала от силы два-три дня. — Это разве не наша пропажа? — Вдруг поинтересовался стоящий где-то вдали Шикамару. — О чём ты? — Интересуется у него Итачи. — В общем. Несколько дней назад к нам подали заявление о пропавшей Магдалене Данбровской. Я узнал ее по татуировке на руке. Ну или по крайней мере тому, что от этой руки осталось. А заявил о ней вроде, — тот потёр подбородок, — некий Узумаки Наруто. — Наш сегодняшний клиент, которого приняли ребята. — Либо удача, — усмехнулся старший Сэнджу, — либо злая ирония. Ладно, а что по нашему человеку? — Тут сказать не могу ничего. — Цуна уже во всю копошилась в этом месиве. — Сложно что-либо определить в темноте, да ещё и в этой куче. Забрать бы все это в лабораторию, тогда я бы смогла дать ответ на твой вопрос. — Понял. — Он махнул рукой, а сам направился подальше от машины, снимая перчатки и жадно вдыхая свежий, лесной воздух. Мадара последовал за Сэнджу, снимая все это и выбрасывая в специальный пакет. Он дрожащими пальцами достал из кармана пачку с сигаретами и подойдя ближе к другу, протянул их ему. Хаширама улыбнулся, но сигарету взял. Прикурил от чужой зажигалки и жадно затянулся, закашлявшись до слёз. — Не твое это, курить. — Учиха хмыкнул, улыбаясь. — Заметил. — Отдышавшись, ответил Хаши. — Но сейчас нужно. — Он вновь затягивается, на этот раз понемногу. — Мать моя. — Мадара впервые усмехается как-то странно, будто готов сейчас в истерику впасть. — Вот это пиздец. — Воистину пиздец, друг мой. Последний раз я такую хуйню видел лет двадцать назад. — Ты ругаться умеешь? — Редко. — Он пожал плечами. — Невроз неверное. Сэнджу не докуривает. Тушит о ботинок и выбрасывает во все тот же пакет. Уходит куда-то. Мадара за ним не идёт. Просто стоит и смотрит на серое небо, заливающееся красками утреннего солнца. Шелест хвои, красно-синие огни полицейских машин. Запах табака и разлагающихся тел. Он должен был уже привыкнуть к такому пиздецу. Но всё ещё не может.