Far From Any Road

Мадара снова оказался в Grape. Снова их стандартное приветствие, снова эти светлые, просторные коридоры и зелёные насаждения, чистый воздух, приятная атмосфера. Роскошное место, в котором определенно было приятно работать. А какие счастливые лица! На их фоне Учиха выглядел как мрачная туча в идеально солнечной утопии. Туча, что своей грозовой волной двигалась в кабинет Ричарда, мрачно сидевшего за своим столом. Появление главы федерального бюро в его маленьком мирке, сюжет новостей, что он слушал утром по телевизору, обнимая свою жену и детей, говорили лишь о неприятных новостях, что сейчас могли всплыть. Если бы не яркое солнце за панорамным окном, он бы подумал, что сейчас начнётся страшная буря. Мужчина недовольно смотрел на все то, что ему предоставил Мадара. Раз за разом перечитывал, потирал переносицу, словно это могло как-то помочь справиться со стрессом, вызванным неожиданным открытием в следствии расследования. — Клоны. — Ответил он, со стуком уложив папку на стол. — Этот ублюдок использовал наработки нашей компании, клонировал себя и теперь, я даже понятия не имею, что он хочет. Похоже на то, что он пытается расконсервировать наш старый проект. — Лира тяжко вздохнул, обречённо взглянул на портрет главы этой компании, сурово смотревшей на него сверху вниз. — Первая меня убьет. Сейчас просто самое время либо взмолиться о пощаде, либо пораскинуть мозгами. — Может, все обойдется? — Мадара пытался поддержать Ричарда. — В конце концов, она же должна понимать, что проблема была не в тебе, да и не настолько же она злая. — Ну, она добрая, пока все не выходит из-под ее контроля. А эта ситуация ой как вышла из-под него. Это прямая угроза компании, нашему городу, стране, планете черт возьми! И все это гребанное время, что я нахожусь у руля компании, я ничего не сделал, чтобы как-то предотвратить надвигающийся пиздец. — Ну, прежде всего это было дело не твоего правового поля. Так что… — А как объяснить те вещи, что были под моим контролем, а? Мы в тупиках сидели, хотя у нас есть люди и спецотдел, который мог уже давно расколупать это чёртово змеиное гнездо. Черт. — Он приложился головой о стол. — Мне пиздец. Как в подтверждение его слов, в офис неожиданно заявилась и сама Первая. Невозможно высокая, с рыжими волосами, собранными в высокий хвост, в круглых очках и стильном костюме. Холодный, отстранённый взгляд осмотрел кабинет, губы сжались в тонкую, алую линию, а её выражение лица будто бы было пропитано негативом. Ричард вздрогнул, выпрямился, пытался сохранить лицо. Накинутый пиджак на её плечах колыхнулся, стоило ей подойти ближе к столу управляющего. Он вздрогнул, шумно вздохнув. Мадара и сам вжался в кресло, не смея двигаться. Ощущалось странное, неизведанное давление, что приковывало его тело к предмету мебели, а взгляд к статной фигуре с широкими плечами и угловатым, молочным лицом, к её зелёным глазам, словно тёмный, зимний лес и лёгкой морщинке на лбу. — Значит, слухи и до Вас дошли. — Пытался сгладить ситуацию Лира, чуть улыбнувшись. Он надеялся, что это просто проверка. Что сейчас он не сказанул лишнего. — Слухи?! — Её голос даже Мадару заставил вздрогнуть. — Если под слухами ты подразумеваешь орущую во всю систему о нарушении протокола безопасности, то да. Всего лишь слух. Наш офис буквально разрывается от этого слуха. Кто, черт его побери, пытался расконсервировать старый проект? — Мы не знаем, но подозреваем, что причина этому наш старый сотрудник… — Сотрудник, значит. И как же, скажи на милость, он умудрился сохранить память и продолжать пользоваться нашими наработками и проектами? — Мы подозреваем технологию клонирования. — Голос Ричарда дрожит, он пытается хоть как-нибудь сгладить обстановку, но мрачный взгляд его начальницы не сулил ничего хорошего. — Не нашего производства. Скорее, какую-то другую. — Отлично. — Она мрачно улыбнулась, а после снова стала строгой. — И почему всё ещё не был поднят отдел безопасности? — Мы послали агента… — Этого недостаточно! Тот проект, что сейчас пытается расконсервировать твой бывший сотрудник, может стереть местные виды с лица планеты за считанные часы, а ты предпочитаешь протирать штаны, ища оправдания? Немедленно подними своих людей и займись этим, иначе твой пост мгновенно будет освобождён посредством увольнения. Я жду позитивных отчётов! Первая, стукнув по столу, развернулась на каблуках и незамедлительно ушла, оставляя после себя шлейф дорогих, ярких духов, отдающих приятной комбинацией винограда и саусепа, и жуткое ощущение опустошения и безысходности, в которое этот отдел Grape был вогнан. Ричард поджал губы. — Твою же мать. — Он сполз по стулу и шумно задышал, ощущая, как колотится его сердце, ударяясь о грудную клетку. — Суровая. — Учиха шумно выдохнул, пытаясь отдышаться. — Да… — Лира надеялся, что ситуация сама собой решится. Что сейчас она остынет, вернётся, скажет, что их отдел уже все уладил. Но, надежда умирает последней, ведь так? — Дерьмовые у меня дела. Не хочу я быть уволенным. — Голос дрогнул от страха. — О чем ты? — Мадара насторожился. Чем больше времени он проводил в этой компании, тем больше понимал, что строгие правила этой экосистемы оказывались максимально бесчеловечными, когда дело касалось выбора между жизнь одного и жизнями миллиардов. — Директоров увольняют по-особенному. Это каждый знает. Мои два предшественника… и теперь, если ситуацию не исправить, я пополню их «коллектив». — Да что такого в этом увольнении? — Смерть. Вот что такое. Учиха внезапно задумался о том, что быть директором этой компании ему бы не хотелось. Любая оплошность, любое нарушение свода правил, что черным по белому были отпечатаны в умах каждого обитателя, может привести к принудительному «увольнению» … из жизни. Чувство внутренней справедливости не на шутку разыгралось, Мадара явно не мог позволить, чтобы его друга вот так просто убили за дело, которое так-то и не было в поле его контроля. — Я поговорю с ней. — Мужчина решительно поднялся с места и направился на выход. — Совсем спятил? Никто не смеет перечить Совету и уж тем более Первой. Это бессмысленно! Ты и вовсе гражданский. — Дай хотя бы попытаться. — Он обернулся. — Как знаешь. — Ричард обречённо вздохнул. — Я не стану препятствовать. Но, заранее говорю — она слушать не станет. Неважно, что что ты там задумал, придумал или решил. Неважно, какие идеи. Мадара полностью проигнорировал слова друга и стремительно покинул кабинет, стараясь догнать эту загадочную Первую. К счастью, далеко она не ушла, оказавшись на балконе чуть дальше по коридору. Пиджак свисал с перекладины, крепко удерживаемый ее рукой, чтобы не улетел от потока ветра. Белая рубашка скомкалась, а взгляд устремился куда-то вниз, внимательно наблюдающий за беззаботной жизнью города. Он открыл дверь, впуская поток свистящего ветра внутрь здания, привлекая её внимание. Но женщина даже не дрогнула, не обернулась. — Проходи уже, раз пришел. Мадара вздрогнул, но послушно прошел на балкон, закрывая за собой дверь. Тут же он почувствовал поток сильного, холодного ветра, что бушевал здесь, наверху. Да и давление было тут каким-то другим, будто они находились очень высоко, просто невообразимо, что ещё немного и он вблизи увидит самолёт, пролетающий непозволительно близко к башне. — Если пришел меня убедить в чем-то — это не сработает. — Она была слишком проницательной. Будто читала мысли. Не уж-то она в самом деле знает, зачем Учиха явился сюда? — По крайней мере дайте нам время закончить расследование, после все издержки дела, участники и преступники перейдут под ваше правовое поле. Найтингейл и ему подобные вкидывают разлад в дела наших служб, а мы стараемся защитить этот город. По крайней мере так, как мы умеем, всеми силами, что имеются. — Он с надеждой посмотрел ей в спину. — Это дело не должно было вообще попасть в ваше правовое поле, если так рассуждать. Твой отец был кошмарной занозой в заднице, что первым полез туда, куда не стоило. В итоге вы понапрасну теряли людей и годы, которые мы бы могли сократить в считанные дни и закрыть вопрос проекта. Вы бы неплохо защищали город, если бы тогда главы ваших двух кланов не решили, что отдавать расследование компетентным специалистам Grape — дерьмовая идея. — Я не понимаю. — Мадара явно выглядел растерянным вскрывающимися подробностями. Почему им никто не рассказал об этом? — И очень плохо. — Женщина развернулась и упёрлась спиной в алюминиевые перила стеклянного балкона. — Повторю ещё раз, но более понятным языком: шестьдесят лет назад Таджима и Буцума припёрлись на место происшествия и буквально вырвали из рук моих агентов все: трупы, машины, доказательства. Смазали улики, вставляли палки в колёса и все для того, чтобы дело досталось им. Чтобы после бесконечно воевать за то, кто же из них компетентнее за право расследовать массовое убийство. Оказалось — никто. За шесть десятков лет этого бесконечно долгого расследования никто не приблизился к разгадке. Разве что твой дружок. Мозгов хватило, чтобы выйти на след, но увы. Этого недостаточно, чтобы за считанные часы найти подземные катакомбы и разворотить улей. Плюс то, с чем ваши отделы столкнутся там, внизу — совершенно не разряд простых полицейских и федеральных агентов. — Она вздохнула, прямо взглянув на Мадару. — Мы годами пытались забрать это дело у вас. И даже сейчас. И все одно и то же. — Тогда помогите нам. Вы в силах дать нам нормальных людей, дать агентов. Нам важно взять улики и закрыть дело, тем самым защитив горожан, Вам важно получить в руки свой проект и избавить мир от угрозы. По факту, наши цели вполне одинаковы. Чем быстрее мы закроем дело, тем быстрее угроза спадёт. Я знаю, как важно Вашим агентам забрать с наших рук все, возможно отчасти, в качестве мести за не самое приятное прошлое. Но скажу: для нас это дело стало принципиальным. Как последнее в нашей карьере, как желание принести правосудие к тем, кто годами забирал у нас родных и близких. — Это не месть, это простая защита людей от того, что было выращено внутри нашей системы. Всех непричастных к нашему кругу не должно касаться то, что сокрыто, даже неважен тот факт, что некоторые члены ваших семей тоже были причастны к нему. Поэтому все дела, что напрямую или косвенно касались нас, мы старались забрать. Чтобы не навлечь на людей опасность. Знания это и дар, и проклятие. Спал бы ты спокойно, зная, что под городом спит древняя тварь, что способна пожрать весь мир? — Возможно, Вы правы. Но сейчас дело все ещё в нашем правовом поле, поэтому мы просим помощи. Доберёмся туда, допросим всех причастных, закроем дело и все. Все остальное — Ваше. Никто более не станет вмешиваться. Первая задумалась. Ветер колыхнул ее волосы, солнце отразилось в рыжих локонах, делая их подобным пламени, яркому, алому пламени, что разливалось сейчас позади неё. Словно окутывающим город. Мадара засмотрелся на полыхающие волосы. Вдруг знак? Женщина вновь окинула город взглядом, вздохнула. — Обычно Совет так не делает. Мы не вмешиваем людей в наши дела из-за опасности для самих людей, но раз по-другому дело нам не вернуть, тогда я дам вам средства для достижения цели. Но после — ни ногой. Никто из полицейских или агентов никогда не станет вмешиваться в дела компании. Даже если это просьба сотрудника Grape. — Если это сделка, то я согласен ее заключить. Мадара неуверенно протянул руку Первой, даже не зная, пожмёт ли она ее. Но женщина, как ни в чем не бывало, в самом деле пожала руку главы бюро. Кажется, вопрос был разрешен, ну, по крайней мере Учиха в это верил. — Я пришлю своих людей через два дня, так как мне и Ричарду нужно собрать опытных агентов для этого полевого дела, а Найтингейла отзову. Вы должны быть готовы. Найдите всё, что сможете, в том числе и место, где сейчас скрываются причастные к этому. — Ясно. Сделаем в лучшем виде. — Учиха кивнул. — Спасибо. — Меня незачем благодарить. Я делаю это вопреки нашим же правилам и по факту, рискую вашими жизнями, что против политики компании, что я создала. — Я понимаю. Но для нас это так же важно, как для Вас. — Поэтому не трать свое время, Мадара. На твоем месте, я бы уже мчала к моим товарищам. — Что ж, Вы правы. И все же, еще раз спасибо. — Мужчина вновь открыл дверь и вместе с потоком прохладного ветра, покинул балкон, так и не услышав лёгкую усмешку, сорвавшуюся с уст Первой: — Ваши отцы явно бы от ярости поубивали вас двоих. Мадара поспешил удалиться из офиса Grape. Для других у него была уйма новостей, неизвестно насколько хороших, но отчасти замечательных, ведь чёртов Найтингейл наконец уедет и не будет напрягать других. Конечно, впервые им придется работать со спецотрядом из этой корпорации — обученными, безэмоциональными и черствыми людьми, что без слов и лишних прелюдий сурово пробивались к своей цели, даже если приходилось идти по головам. Как им, простым людям, взращенным эмоциями и реальностью работать с почти что машинами? Ведь даже с многочисленными андроидами, что повсеместно были в каждом, кроме их, доме, было гораздо проще, чем людьми из Grape. Это будет самым сложным делом, которое окажется в их портфолио. — Чего? Как? — Тобирама от шока чуть со стула не свалился, уставившись на Учиху, который вывалил на них буквально все, что произошло за последние три часа. — Скажи, что ты шутишь. — Я не дурак сейчас шутить. Grape даст своих людей нам в помощь, взамен они отзовут Найтингейла и после, как только мы напишем отчёты, заберут все, что мы все эти годы делали, себе. — Мадара хлебнул из фляги, впервые за столько лет вообще коснувшись алкоголя внутри посудины, что всюду с собой носил. — Как у тебя получилось уговорить Ричарда на эту сделку? — Хаширама, едва отошедший от происходящего за последние полгода в его жизни, кажется снова начал удивляться разным вещам. — Не его, а Первую. У его коллег определенно произошел шок, непередаваемый ничем. Даже за пределами корпорации, Первая и ей подобные представители Совета обладали почти мифической аурой, ибо почти никто их не видел, кроме директората Grape и может пары бедолаг. А здесь простой человек, буквально что смертный, да ещё и агент бюро оказался будто бы богами благословенным, чтобы получить не то, что возможность воочию увидеть полубожественного представителя Совета, да ещё и о чем-то договорится с той, с кем никто не договаривается. Это была удача. Невозможная удача, ну или же в самом деле дар богов, смиловавшихся над стариками. Казалось, сама Вселенная желала прекратить их мучения. — Боюсь представить, какую часть души пришлось отдать за этот разговор. — Старший Сэнджу не скрывал своего восхищения этим фактом, хотя и некого страха от мысли, что его людям тоже придется работать с агентами корпорации. — У Учихи нет души. Там явно замешаны другие силы. — На самом деле, — Мадара пожал плечами, пропуская мимо ушей очередную колкость Тобирамы, — мифы чисто на пустом месте. Первая показалась мне вполне коммуникабельным человеком, что пытается делать свою работу и определенно недовольной тем фактом, что наши отцы в свое время вмешались в эту самую работу. Очевидно, что, когда привносишь в новые земли технологии и исследования, важно, чтобы этим занимались знающие люди, а не сторонние. Так что ее осторожность понятна, а строгость правил обоснована. Если хоть одна технология выйдет из-под контроля — нашей системе придется несладко. — То есть, она — человек? — Ну, — на этом моменте Учиха всерьез задумался о том, точно ли она человек. В ней было что-то человеческое: лицо, одежда, речь, манеры, но аура… Мощная, сильная, нечеловеческая. Может как раз-таки из-за того, как другие реагируют на саму Первую, это передалось и ему самому, а может и в самом деле за простой оболочкой скрывалось нечто, что человеческий разум не способен осмыслить, — она была вполне как человек. Хотя и крайне молода для той, кто видела помнит еще наших отцов молодыми. Но можно это списать на технологии этой корпорации. — А может ты реально говорил с чем-то невообразимо могущественным. В конце концов, единого решения о том, кто же такая Первая у них не было. В любом случае, кем бы она не была, сейчас это было явно не то, о чем им нужно думать. За дверью слышались явные возмущения и чьи-то шаги. Громкий стук, новая дверь распахнулась и громко ударилась о стену, а в проёме показался Найтингейл собственной персоной. Растрёпанный, покрасневший, с раздувшимся от ярости лицом и выступающими венами на лбу. — Ваших рук дело? — Прорычал он, брызжа слюной и ядом. — Понятия не имею, о чём ты. — Мадара сделал вид, будто вообще не при делах, его же примеру последовали и братья Сэнджу. — Этот чертов мудила Лира отозвал меня. Сказал, что мол Первая сама разберётся. Какого хрена вы удумали? — По всей видимости, Первая сама разберётся с делом, которое взвалилось на плечи наших людей, — Тобирама впервые ехидно усмехнулся и пожал плечами. — Без твоего участия. Все еще не понимаем, причём именно мы тут. — Все же знают, что Учиха водится с Лирой. Что ты ему наговорил? — Джейкоб резко развернулся, зло смотря на Мадару. — Ничего. Просто держал в курсе расследования. Не более. Скорее всего ты просто оказался больше не нужен компании. Поэтому расслабь булки, Найтингейл и катись отдыхать. Лицо агента Grape стало еще краснее. Он хотел вспылить и материться, кричать и плеваться ядом на каждого, кого встретит на пути, но тут он был бессилен. Теперь мало того, что он не управлял делом, он был на вражеской территории, откуда его легко могут погнать ссаными тряпками, а если станет возникать — запрут за оскорбление полицейских при исполнении. Найтингейл фыркнул. Потоптался на месте, будто пытаясь выплюнуть очередную колкость в сторону этих троих, но в конце сдался и громко хлопнув многострадальной дверью, чуть не сломав и эту, удалился восвояси. Впервые агенты и полицейские не просто вздохнули с облегчением, а мирно заговорили, будто старые друзья, совместно радуясь тому, как представитель ненавистной им корпорации ушел ни с чем, поджав хвост. Сэнджу и Учиха засмеялись в голос. — Ну и рожа. — Мадара развалился в кресле, утирая слёзы. — Ещё бы чуть-чуть и лопнул. — Словно переспевший помидор. — Тобирама лежал лицом на столе, пытаясь справится со смехом. — Выкусил, мудила. — Ладно-ладно, — Хаширама пытался включить серьезность, но перед его лицом снова и снова всплывало лицо Джейкоба, и он заливался новой порцией смеха, — твою ж мать, не могу успокоиться. Ну и хлебальник же у него был. — Ну а по факту, чего он ожидал? — Младшему Сэнджу все же удалось преодолеть желание смеяться, и он стал чуть серьезней. — У нас тут не гульки в конце концов. Дел полон рот и два грёбанных дня на поиски зацепок. Хоть и Якуши проговорился, но главного — местоположения их базы, он так и не выдал. Эти слова резко привели старших в чувство, и они сосредоточенно переглянулись. В самом деле, хиханьки-хахоньки кончились. Было дело, и сейчас они как никогда оказались в тупике и реально поджимающем времени. Если они не справятся, Первая будет разочарована. Не факт, что тем же Тобирамой и Хаширамой, а скорее самим Мадарой, что убедил её довериться людям из города, а не настоять на своём. — Ладно. — Мадара утёр слёзы от смеха и резко втянул воздух носом. — В таком случае предлагаю на время разделиться, но держать друг друга в курсе. Нам бы еще третью запись расшифровать. — Увы, — Хаширама пожал плечами. — У меня нет шифра. — Я могу на него взглянуть? — Уточняет Тобирама. Он не говорит, зачем. Он пытается всех убедить, что это для дела. Не словами, просто своим делом. — Я возвращаюсь в офис, так что могу тебе сразу же отправить копию того, что пришло мне на почту. — Учиха кивнул. — Если найдёшь способ перевести — будет замечательно. Нам нужны чертовы ответы. А я пока попытаюсь еще раз… пересмотреть тот допрос. Мне итак спится уже не очень, но я попробую сделать записи. — Я поеду с людьми, чтобы обшманать захваченную шахту. Может, мы найдём там какие-нибудь секретные документы, которые мы смогли упустить о время штурма. На том и решив, каждый отправился делать свои дела, кроме Тобирамы, что сидел в кабинете и ждал сообщения на почту. Главное, надеяться, что Учиха не решит после поехать к брату. Пересечься с Мадарой будет не слишком хорошим делом. Если младший сам спалится — это будет его косяк, но вот выдавать его лично Сэнджу как-то не хотелось. Стоило почте пиликнуть, мужчина тут же оживился, скачивая документ себе на телефон и вскочив из-за стола, захватив свои вещи, телефон и ключи от служебной машины, понёсся к больнице. Тобирама лишь чудом не столкнулся с выходящим из больницы Мадарой, рывком нырнув за угол. Тот на мгновение замер у выхода, доставая пачку сигарет и зажигалку из кармана брюк и поджигая табачную палочку, вдыхая горький дым. Осмотревшись, будто он реально кого-то заметил, и убедившись, что показалось, старший Учиха удалился к своей машине. Проводив его взглядом, Сэнджу нырнув внутрь здания больницы и зарегистрировав свое посещение, поднялся наверх. Изуна спокойно ел, сидя за столом в своей личной палате. Его глаз был прикрыт повязкой, но было видно, что за это время, что они занимались допросами и расследованиями, он уже мог двигаться. Даже для уже старого человека, он удивительно быстро восстанавливался. — Не мешаю? — Тобирама зашел в палату, закрывая за собой дверь. — Нет, — прожевав, отвечает Учиха, — проходи. Дай мне пять минут, ну и введи пока в курс дела. Мне Мадара сейчас почти ничего не рассказывает. Сэнджу проходит. Занимает свободный стул, ставит на тумбу любимое угощение его коллеги и зарывается в телефон на те пять минут, что требуются другому чтобы доесть. Он сразу же открывает вкладку с тем файлом и поднимает голову, принимаясь вещать. — Твой брат съездил в Grape и добился от Первой снятие Найтингейла с расследования. — Ну нихера себе. — Учиха чуть не подавился. — Заставлю его рассказать, как он умудрился. Ладно, продолжай. — Нам дали два дня, чтобы найти хоть какие-нибудь зацепки по делу и найти местоположение Орочимару и его базы. Оказывается, там, где проект был законсервирован, больше ничего нет. Его перенесли в другое место, о котором даже Совет не в курсе. Плюс с нами будут работать люди с Grape. Стрёмно отчасти, потому что у них там другой уровень работы. Дисциплина и строгость, а не наше, грубо говоря… — Распиздяйство. Я понял. — А еще я получил от твоего брата тот файл, что ему пришел. Так что могу тебе показать и оригинал, и уже расшифрованные документы. Два из трёх. — Зашибись. Показывай. — Изуна окончил свой обед и наскоро утеревшись салфеткой, доковылял до кровати, усаживаясь на нее, чтобы видеть информацию с телефона Тобирамы. Первых два шифра он не знал, поэтому сразу приступил к тому, чтобы прочесть уже переведённые письма. — Ха, любопытно. — Он внимательно сканировал текст единственным глазом, чуть жмурясь, чтобы видеть его чуть лучше. — Очень странно и любопытно. — И лишь дойдя до третьего письма, его единственный видящий глаз расширился, а сам Учиха улыбнулся. — Мне нужно чтобы ты съездил домой ко мне, и кое-что забрал из моего сейфа. — Он вернул Тобираме телефон и порывшись в тумбе, протянул тому ключ от его квартиры. — Я не стану рыться в твоих вещах! — Сэнджу попытался вернуть Изуне ключ, но тот отмахнулся. — Если я попрошу брата, тот узнает, что я помогаю расследованию, а не мне, ни тебе это не надо. Поэтому поезжай ко мне на квартиру. Не в дом, где я жил с братом, а именно на квартиру. Код от сейфа: 171265. — Явно не твой день рождения. — Мужчина в очередной раз усмехнулся. У человека, что требовал все эти вещи, были какие-то странные секреты. — Потом расскажу. Мне нужно содержимое сейфа и как можно скорее. — Ладно. — Тобирама обречённо вздохнул. — Я поеду. Не в курсе, Мадара еще будет сегодня возвращаться в больницу? — Нет. Сегодня, он сказал, что будет до поздней ночи занят делом. А после семи окно посещений закрывается для всех. Так что его здесь не будет. — Отлично. — Сэнджу встал с насиженного места. — Тогда я поехал и через полчаса вернусь. Уже сидя за рулём, Тобирама раздумывал о том, как всё пришло к тому, что теперь он по первой просьбе Изуны срывается на любые дела. До этого он готов был его матами крыть, да нахер слать, а сейчас он сказал — и Сэнджу поехал. Конечно, отчасти мужчина себя успокаивал тем, что это все в рамках расследования и не более. Но покоя эти мысли ему все равно не давали. Квартира Изуны выглядела заброшенной. Видимо, с того самого дня, как его жена пропала, и он перебрался в дом к брату, он ни разу не приезжал сюда. У него и его жены детей не было, некому было следить за домом, потому тот оказался таким затхлым, покрытым пылью и с каким-то тяжелым воздухом, что тут же был вытеснен обычным, когда тяжелая дверь распахнулась и помещение будто расконсервировалось. Старые фотографии на полках, вещи, что выглядели нетронутыми. Все это напоминало о прежней жизни Учихи, который, если присмотреться, создавал иллюзию идеальной семьи, ведь стоило попасть в его кабинет в квартире, и сразу становилось ясно, что не любил он жену. Потому что весь кабинет был пропитан кем-то другим. Тобирама старался не зацикливаться. Снял картину со стены, ввёл код на массивном сейфе и вскрыл его, извлекая оттуда большую, старую коробку, обмотанную клейкой лентой. Еще раз перепроверив и убедившись, что там ничего нет, он закрыл сейф, повесил обратно картину и отвлёкся на книжную полку, что привлекла его внимание. На всех книгах красовалась фамилия Дерлих. Как и обещал, Тобирама вернулся через полчаса, застав Изуну у выхода из больницы. Тот опёрся спиной о стену и под пристальным наблюдением медсестры, курил тонкие сигареты со знакомым запахом мяты и прокисшего винограда. Бабские, как выражался Тобирама, сигареты, которые почему-то младший Учиха любил всей душой. Как только он докурил, они вернулись в палату, уже без сопровождения медработницы и уселись за стол. — Может теперь расскажешь, на кой ляд я ездил к тебе домой? — Ради дневника, что мне достался от одной моей знакомой. — Изуна взял складной ножик и ловко вскрыл скотч на коробке, доставая оттуда всякие памятные вещи и в частности кожаный блокнот с серебристыми надписями. — Одной очень известной писательницы. — Дерлих. — Усмехнулся Тобирама. Даже детективом не надо было быть. — Прямо как… — В точку, кэп, в точку. Как у моей почившей женушки. Она — её сестра. — Прям повороты на поворотах. Продолжай. — Да что продолжать. Смотря, что ты хочешь знать. — Изуна пожал плечами. — Ладно, давай об этом потом. Дай мне лучше свой телефон. Я займусь расшифровыванием последнего письма. — Может я лучше скину тебе файл, а сам поеду брату помогу? — Можешь и так, если тебе так удобно. Мне лично пофигу. — Ладно. Тобирама отправляет полное письмо и попрощавшись, садится в машину, уезжая, оставляя Изуну наедине с коробкой. Теперь, когда никого здесь не было, он мог откинуться на спинку стула и достать фотографию, что он сделал когда-то давно. Мелкий он и та самая Микаэлла Дерлих. Её запах наполнял палату, перебивая отвратный смрад кварца и лекарств. Всякие мелкие вещицы, что он хранил. Изуна прикрыл глаза, шумно втягивая воздух, усмехаясь своим мыслям, воспоминаниям. Можно было полностью погрузиться в это, в эти мысли. Но Учиха заставил себя оторваться от воспоминаний, от фантазий. Сейчас он должен был сосредоточится на переводе. Мурашки пробежали кожей. Почему-то ему казалось, что он знал, кто это написал. На улице давно стемнело. Наверное, брат все еще работает, как и коллеги из полицейского участка. Да, впрочем, Изуна тоже не спал. Недавно ему поставили капельницу, дали лекарства, измерили давление, сменили повязки и вновь оставили одного в палате. Он, вопреки словам медсестры, встал и снова сел за стол. В свете тусклой лампы одним глазом смотреть на текст и блокнот было тяжело, но не зря же он выпросил для себя линзы. Теперь, когда его зрение вполне было нормальным, он сосредоточенно принялся переводить шифр. В отличии от предыдущих закорючек, что были в двух письмах, данный шрифт был угловатым, машинным, немного похожим на то, как если бы его создал робот. Ещё тогда она так увлекалась всем этим… Она мыслила куда глобальнее. Казалось, уже в тот момент она предвидела будущее, что их настигло сейчас. Лишь к глубокой ночи, когда в коридоре всё затихло, а сквозь небольшой, дверной проём перестал пробиваться яркий свет, Учиха закончил свое дело. Отправил Тобираме итоговый вариант и просьбу срочно приехать после обеда, спрятал все под койку, чтобы брат не заметил, и лёг наконец спать. Тело болезненно заныло, уже явно не тот возраст, чтобы вот так ночью сидеть, скрючившись над бумагами, как прежде. Да и рана неприятно тянула. Изуна закинулся обезболивающим, запил его водой и кое-как устроившись поудобнее на этой кушетке, наконец уснул. А в его сны снова пришла она… — И какого черта ты удумал? — Интересуется Тобирама, сидя перед уже переодевшимся Изуной. — Ты хоть представляешь, что Мадара со мной сделает, если узнает, что я забрал тебя в доки? — Я это смогу замять. Мне нужно срочно туда. Пока брат занят расследованием. Буквально сутки остались, так? У нас с тобой уже есть ответы, но боюсь, что если Grape прознает про тот корабль, то они заберут сервер себе и… В общем, я очень хочу туда попасть. — Да что особенного в том сервере, объясни мне? — Сэнджу готов был вспылить. Вся эта ситуация его бесила, как и недоговорки, что витали вокруг чертового корыта под названием «Gosia». — Я думаю, что на том сервере могут быть остатки сознания Микаэллы Дерлих. И я хочу с ней поговорить, прежде чем ВСЁ, что касается дела, пойдёт в руки Grape. — Ну писательница, ну сестра твоей жены. Что в ней такого особенного? — Тобираме было определенно не понять этой фанатичной одержимости, коей светился Изуна, пока говорил об этой писательнице, как ему казалось, посредственных, фантастических книг. — Ну… — Учиха сдался и присел на кушетку, решаясь рассказать. — Она была моей первой, и я бы сказал, последней любовью. «Вот тебе и Санта Барбара» — подумалось Тобираме в этот момент. И смешно, и грустно. Впрочем, все же он был по-настоящему удивлён, ибо в его глазах переборчивый Учиха явно не походил на того, кто искренне в кого-то мог влюбиться на всю жизнь. — Серьезно? — Да. — Он пожал плечами. — Конечно, у нас была разница в десять лет и жили мы в разных странах, но я фанател и любил, а большего и не надо было. Однажды мы даже договорились, что, когда мне стукнет двадцать, мы попробуем встречаться, но… — Изуна притих. — Но что? — За месяц до того, как мне исполнилось двадцать, я узнал, что её застрелили. Её собственный отец. Там долгая история, но все кончилось тем, что она получила один выстрел в живот, два в спину и два в голову, защищая свою младшую сестру. Меня это подкосило тогда. В итоге мне уже за полтинник стукнуло, я попытался построить отношения с её сестрой, но в конечном итоге так и не смог полюбить Нану. Кажется, я вообще так и не смог полюбить кого бы то ни было. — Теперь мои мысли о том, что ты просто перебираешь женщинами, чувствуются какими-то постыдными. — Сэнджу взаправду почувствовал себя чуть пристыженным. Неожиданно, человек перед ним оказался совершенно не таким, каким представлялся все эти долгие годы. Стереотипы рушились на глазах и это казалось неожиданным. — Так могло показаться, ведь в каждой я пытался найти Мику. Но… они были просто другими. — Ну, могу лишь сказать, что я поражаюсь твоей верности этой девушке. Даже после её… Ну ты понял. — Поэтому я и готов рискнуть и сбежать с больницы, чтобы встретиться хоть с остатками её сознания. Просто поговорить и, возможно, попрощаться. Это единственный шанс на то, что я смогу встретиться с ней после стольких лет. — Ладно. — В очередной раз Тобирама обреченно вздыхает. Как минимум, ему снова не хотелось получать по лицу, а как максимум, он вообще не понимал, что творилось и почему он из человека, что терпеть прежде Учиху не мог, резко стал ему помогать. Не уж-то на то так подействовал тот день, когда он его спас? — Но после я верну тебя в больницу. — Договорились. Мадара его определённо убьет, если узнает об этом. И тем не менее, он сейчас мчался по трассе в доки, на сидении рядом сидел Изуна. И им просто повезло, что его привезли в клинику Сэнджу, что было с кем договориться. Если вдруг старший Учиха заявится, они их прикроют на какие-то два часа. А после пенять на себя. Впрочем, им не впервой. Заброшенный док виднеется на горизонте. Зря, может, они так притащились. Если это сервер, всяк здесь может быть куча людей этого Орочимару. Расстреляют и не заметят. Слишком беспечно. Особенно отпускать Изуну одного. Тобирама пошел за ним по пятам, чтобы наверняка проследить, что того никто снова не похитит и не убьет. К их общему удивлению, внутри было пусто. Если точнее, все были мертвы. Чем-то отравлены более пяти часов назад. Аварийное освещение перемигивало светомузыкой, был слышен чей-то голос. Изуна шел на него. Чем он ближе — тем громче этот голос. Тем отчётливей он. Учиха толкает дверь на капитанский мостик и застывает. — Ах, наконец-то, — её голос прерывистый, будто ей сложно поддерживать себя включенной, — я уж думала, что никто мне не ответит и не найдёт. Я Мик… — Микаэлла. — Что? — Голограмма застывает, словно шокированная услышанным. Имя показалось ей знакомым. — Микаэлла Дерлих. Писательница. Свет тухнет в помещении, голограмма исчезает, а Изуна, в шоке застыв, растерянно стоит посреди тёмной комнаты. Помещение начинает гудеть, слабый, красный свет аварийных ламп включается вновь, а с ними и голограмма, едва видимая, слишком повреждённая и явно слабая. В ней не так много энергии. Впрочем, он знал это из писем. — Изу. — Снова знакомый прерывистый голос. В самом ли деле она вспомнила? — Да, я. — Значит, вот в чём причина моих системных ошибок. — Она ходит, нет, скорее телепортируется взад-вперёд, неспособная даже на нормальные движения. — Но, ты смог выбраться. — По твоей наводке. — Учиха утирает слёзы. Сейчас было не время рыдать, но ему было сложно сдержаться. Да и слёзы, казалось, имели над ним большую власть. — Мне жаль, что я не сдержала обещание. — Она оказывается непозволительно близко, Изуне кажется, что он свалится с ног. — Я думала, Дамиан поможет мне, даст мне запасное тело. Но меня похитили, перепрошили и заставили управлять чёртовым комплексом. — Свет мигнул. Сильные эмоции забирают много энергии. — Мой сервер на исходе. Честно говоря, прежде я не хотела умирать, но теперь… Я предпочту покой, вместо существования без целей. В любом случае, я знаю, что с тобой всё в порядке и что я смогла наконец извиниться за свою оплошность. — Никто не мог предвидеть того, что произошло с тобой. — Я знала. Мне просто стоило сбежать раньше. Поэтому это всецело моя вина. — Что было — то прошло. — Ты вправе думать, как знаешь. А теперь уходи. Я перегружу сервер. Выиграю вам двое суток, чтобы вы наконец смогли покончить с чёртовым Орочимару и этим проектом, из-за которого мой дедушка положил свою жизнь. — Погоди. — Нужно было быстро что-то придумать. Возможно, это было эгоистично, но Изуна не мог ей дать просто так погибнуть. — Мне нужны коды доступа к той станции. В письме их не было. — Хорошо, даю тебе двадцать минут. А после уходи. Я больше не могу поддерживать работоспособность и не хочу похоронить тебя здесь с собой. Это шанс. Учиха подключает свой телефон к системе управления. Нужно извлечь нужные файлы. Коды доступа. Само собой, коды доступа. Он быстро скопировал этот файл, всевозможные данные и… Точно ли стоило это делать? Вправе ли он в самом деле решать, как стоит поступить с сознанием Мики? Было бы правильно пойти против её желания. Впрочем, он уже всё решил. Микаэлла поймёт. — Знаешь, — он замер в проходе, прежде чем уйти, — не уверен, слышишь ли ты меня, но все эти годы я думал о тебе. Это глупо, я знаю. Мне стоило, в конце концов, отпустить и жить дальше. Но я не смог. Думаю, ты поймёшь меня. Прощай. Начался отсчёт. Красный свет мигает в коридорах, а Изуна плетётся на выход. Может, стоит сесть и просто смириться с участью? Нет, рано еще. Что скажет брат? Да и разве таким образом он не подставит своего коллегу и, кажется, товарища, под удар? Впрочем, разве его это должно волновать? И всё же волновало. Даже у самого выхода, даже когда отчёт уже поджимал. Но Учиха все же вышел. Успел покинуть корабль до того, как сервер разнёс старое судно и часть заброшенного дока. Они уже отъехали, Изуне даже не пришлось смотреть на то, как умирает последнее живое сознание Микаэллы Дерлих. — О чём ты думаешь? — Отчасти он и не хочет вмешиваться в то, что там произошло, но мрачное лицо его попутчика всё же толкает на диалог. — Честно, думал о том, чтобы попросить перенести мое сознание на сервер. — Это звучит так неожиданно, что Тобирама резко бьет по тормозам, не поверив собственным ушам. — Мне удалось спасти остатки её сознания и… В конце концов, я достаточно стар и нет смысла дальше просто существовать. Глаз может не прижиться, возраст, все такое. Да и все равно нет смысла занимать руководящий пост в бюро. Так что, вместо того, чтобы быть стариком-обузой для брата или Итачи, я бы мог просто наконец обрести свое счастье. — Очевидно, это весьма неожиданное заявление. — Машина двигается дальше, но шок, что испытал Сэнджу, все еще отдавался лёгкой дрожью в конечностях. — Ну, в любом случае, я тебе никто, чтобы отговаривать. Твои слова звучат правильно, да и ты сам, в конце концов, вправе решать, как распорядиться своей жизнью, но не думал поговорить об этом с Мадарой? Как ни как, перенос сознания равняется эдакой физической смерти. Ему может быть тяжело принять эту мысль и твое решение. — Я думал об этом, но мне нужно немного времени, прежде чем я осмелюсь сказать ему прямо о своем желании. В конце концов, я должен предупредить, чтобы не сделать ему ещё больнее. Хватит ему потерь в жизни. Ладно. — Он вздыхает. — Спасибо, что выслушал меня. Дальнейший их путь проходит в тишине. Свет улиц, уходящее в закат солнце. Этот мир явно катится ко дну. Возможно. Да и их жизни, очевидно, тоже. Когда-то Тобирама готов был принять смерть Учихи. Любого из них. Эти два брата так или иначе в свое время насолили ему в душу. Но теперь даже простая мысль, что один из них добровольно хочет уйти из жизни… пугала. Сэнджу просто был не готов к тому, что после той встречи Изуна скажет ему это. Уже у больницы, когда они остановились, Учиха вкратце ввёл в курс дела и дал коды доступа. У них было всё, чтобы перехватить ублюдка и закрыть это дело. Изуна ушел. Как-то безжизненно отмахнулся и просто вернулся в лечебницу, и всё, что оставалось Тобираме — проводить его взглядом. Что бы он не задумал, лишь бы не сделал это поспешно. Впрочем, он ему никто, и не вправе за него решать. В конце концов, жизнь или смерть — выбор каждого. Он вздохнул. Набрал номер брата. — У меня есть зацепка. Мы можем уже завтра схватить Орочимару за задницу. Надеюсь, Первая уже подготовила свой отряд.