В его глазах я видел море

Тэхён, зашагал вдоль борта, вслушиваясь в привычные звуки судна, которое готовилось к отплытию. За его спиной тихо плёлся Чонгук, следуя шаг в шаг. В шуме вечерних криков матросов и скрипе снастей до Тэхёна донёсся приглушённый рёв голодного желудка мальчишки. Он остановился и обернулся, поймав взгляд Чонгука. — Ты ведь, должно быть, голоден, — тихо произнёс он, отмечая, как тот смутился, опуская голову. Ответа не последовало, но очередной голодный звук не оставил сомнений. — Посиди тут, — он указал на ящик у стены. — Я сейчас вернусь. Чонгук не шевелился, не решаясь отстать от него. — Но… я хочу пойти с тобой, — произнёс он едва слышно. Сдержав вздох, Тэхён аккуратно усадил его на ящик и потрепал по макушке. — Лучше, подожди меня здесь. С этими словами он направился в трюм. Там он выудил из припасов кусок хлеба и немного вяленого мяса — что-то, что хотя бы временно утолит голод мальчишки. Вернувшись на палубу, он удивился, не обнаружив Чонгука на месте. — Вот же упрямый, — пробормотал Тэхён, осматривая палубу в поисках беглеца. Быстро нашёл его — спрятавшегося за тюком канатов и сидящего сжато, будто боясь, что его заметят. Видно, среди непривычного шума и чужих лиц мальчик чувствовал себя неуютно. Тэхён подошёл к нему и, присел рядом. — Почему ты не остался там, где я велел? — мягко спросил он, вглядываясь в лицо мальчишки. Чонгук поднял голову и смущённо пробормотал: — Мне показалось... будто все на меня смотрят. И смеются. Тэхён только покачал головой и протянул ему хлеб с мясом. — Бери, ешь. Я ведь тебе сказал, что вернусь. Здесь тебе нечего бояться. Чонгук принял еду, снова смущённо опустив взгляд, и Тэхён почувствовал лёгкий укол сожаления — привёл его сюда, а как помочь, не знает. В этот момент с палубы раздался резкий окрик боцмана: — Ты там долго, Тэхён? Работать будем или нет? Поджав губы, он бросил взгляд на Чонгука. — будь здесь, я скоро. С этим он оставил его и поспешил к остальным, взявшись за верёвки и помогая поднимать паруса. Руки быстро заныли от тяжести, но мысли не отпускали: стоило ли ему вмешиваться в судьбу чужого ребёнка? Ему самому едва ли хватает опыта заботиться о себе, а тут он взял ответственность за ещё одну жизнь. Пока корабль отходил от берега, Тэхён, уже в поту от труда оглядывался, всё ли в порядке с мальчиком. Когда смог позволить себе краткий отдых, вернулся к месту, где оставил Чонгука. И вновь не обнаружил его. Тэхён нахмурился и обвёл взглядом палубу, готовясь к новому поиску. Однако вскоре Чимин, держа Чонгука под локоть, подвёл его обратно. — Его ищешь? — строго спросил Чимин, подтолкнув мальчишку к Тэхёну. — Если ты взялся за него отвечать, объясни ему, что на палубе во время работы под ногами путаться не стоит. Сказав это, Чимин отправился обратно, оставив их вдвоём. Чонгук виновато отвёл взгляд, и Тэхён уже было готов разозлиться, но сдержался. — Ты не послушался и ушёл, снова. — Я... испугался, — признался мальчик, глядя в сторону. — Испугался? Чего? Чонгук вздохнул, взглянув на быстро темнеющее небо. — Уже темнеет, и... я не знал, где ты. Хотел тебя найти. Тэхён нахмурился, вспомнив, как в порыве заботы забыл, что мальчишке наверняка тяжело привыкать к новому миру. Он опустился перед ним, не желая смотреть сверху. — Слушай, если я сказал, что вернусь, значит, вернусь. Здесь ты не один, понимаешь? — Мне так говорили многие — тихо проговорил Чонгук, пряча взгляд. — А потом я всегда оставался один. Тэхён тяжело вздохнул, поднялся и протянул руку, призывая следовать за ним. Они спустились в тёмный трюм, где воздух был густым и прохладным. Для мальчика, непривычного к полумраку корабельных помещений, всё это было новым и немного пугающим. Видя его беспокойство, Тэхён зажёг керосиновую лампу — её тёплое, слегка дрожащее пламя отбросило пляшущие тени на грубые деревянные стены, делая пространство чуть уютнее. Тэхён занялся гамаком, закрепляя его между бревнами так, чтобы Чонгуку было удобно. Работая руками, он негромко говорил: — В первое время, может, будет трудно привыкнуть. Моря укачивают, сон неспокоен. И не удивляйся, если утром обнаружишь кого-то из матросов дрыхнущим на полу рядом. На корабле спят, где придётся. Чонгук кивнул, уставившись на пол. В его лице отражалась неуверенность, словно каждый жест выдавал, что он не привык к такому обращению. Тэхён вдруг понял, что между ними больше общего, чем казалось на первый взгляд. Оба — с далёких земель, среди этих суровых и непривычных европейцев, выделялись чертами и теми самыми тёмными глазами, в которых плескался какой-то иной, несвойственный окружающим людям мир. — Вот так, — сказал Тэхён, устроившись рядом поправляя рукава своей рубашки. — Теперь у тебя будет своё место. Не роскошно, конечно, но лучше, чем на улице. Чонгук тихо кивнул, но казался всё таким же настороженным, и не торопился ложиться. — Так, а ну давай, расскажи, — мягко заговорил он, подсев поближе. — Что тебя привело на тот рынок? Откуда ты вообще родом? Мальчик, немного колеблясь, взглянул на него и прошептал: — Моя мама прибыла из другой страны. Сам я родился в деревне не далеко отсюда. Наш дом сгорел… Мама сказала, что нам придётся уехать, а потом… потом мы пришли в город. Я думал, там будет легче, но стало только хуже. Глаза Чонгука заблестели, но он не позволил слезам скатиться, просто потёр ладонью лицо, стараясь выглядеть спокойным. — На рынке, ты был один? — Тэхён спросил тихо, не сводя с него взгляд. — Да. Когда мы с мамой добрались до города, её забрали… — он замолчал, будто стараясь найти подходящие слова. — Увезли на повозке. Она сказала, что я должен ждать её. Но потом я понял, что она не вернётся. Тэхён молча слушал, ощущая всё большее сочувствие к мальчишке. В его глазах Чонгук был не просто одиноким, но и совсем потерянным. Он сам не знал, что именно подтолкнуло его забрать Чонгука с рынка, но теперь понимал — нельзя было оставлять его там. — Долго ты ждал? — спросил он наконец, стараясь сохранять спокойный тон, чтобы не напугать мальчика. — Несколько недель, — пробормотал Чонгук. — Сначала я спал в углу рынка, прятался от стражи. Иногда люди давали мне еду. Но потом они просто перестали замечать меня. Тэхён закрыл глаза, чувствуя нарастающее раздражение на тех, кто мог бы помочь Чонгуку, но вместо этого проигнорировал его. — Теперь всё будет по-другому, — твёрдо сказал он, положив руку на плечо мальчишки. — Завтра начнём тебя обучать, раз капитан согласился. Если приложишь усилия, быстро освоишься, и тут ты в безопасности. Чонгук внимательно смотрел на него, словно пытаясь прочесть правду в его словах. — Ты правда не оставишь меня? — наконец произнёс он, голосом, полным надежды и опасения одновременно. — Сколько раз ещё ты мне это спросишь? — усмехнулся Тэхён, взъерошив волосы мальчику. — Если бы хотел, то давно бы это сделал. На лице Чонгука отразилось облегчение. Он медленно залез на гамак обхватив колени руками, но его взгляд стал мягче, а напряжённые плечи немного расслабились. Тэхён, чувствуя удовлетворение от того, что смог ему помочь, вздохнул и потянулся, готовясь уйти. — Спасибо, — тихий голос мальчика догнал его у выхода из трюма, и Тэхён обернулся. — Нечего благодарить, — ответил он, скрывая улыбку. — Спи, и завтра не отлынивай, а то капитан живо поставит тебя в очередь на дежурство. Чонгук кивнул, и прикрыл глаза. При выходе из трюма, Тэхён потянулся, чтобы потушить лампу, но, немного подумав, оставил её гореть. Тэхёна совсем не удручало наказание капитана. Ночные дежурства были для него не обузой, а тихой радостью — редкой возможностью остаться наедине с собой на переполненном корабле. Он прислонился к борту, взглянул на звёздное небо, обнажив лицо прохладному ветру. Ночь была спокойной, и "Карат" покачивался на волнах, унося их в бескрайний океан. Штиль и убаюкивающие звуки — скрип мачт, шелест парусов, шёпот воды — всё это погружало его в благословенную тишину. Небо завораживало: полная луна мягко освещала морскую гладь, и её свет серебристыми бликами лежал на волнах. Тэхён прикрыл глаза, наслаждаясь мгновением. Позади послышались лёгкие шаги, и кто-то остановился рядом. — Как идёт дежурство? — раздался знакомый голос. Тэхён распахнул глаза и обернулся к Чимину, который стоял с лёгкой ухмылкой, засыпая трубку табаком. — Спокойно, — ответил он с улыбкой. Чимин зажёг спичку, прикурил и с видимым наслаждением затянулся, выпуская терпкий дым. Луна отражалась на его лице, высвечивая задумчивость и намёк на беспокойство. — А твой подопечный? Уверен, что не сбежит на берег при первой же возможности? — Чимин пыхнул дымом и взглянул на друга с прищуром. Тэхён нахмурился, но вместо ответа спокойно смотрел на разбегающиеся по воздуху клубы дыма. — Чимин, не будь так строг к нему. Он ведь не от хорошей жизни оказался здесь. Мальчишка пережил многое, и он просто боится. — Да? А мне кажется, тебе бы следовало немного пересмотреть приоритеты. Реши уж, стоит ли возиться с этим мальцом. Разве это не только лишние хлопоты? Тэхён знал, что спорить с Чимином — пустое дело, но его другая точка зрения всё же заставила его задуматься. Он подбирал слова, молча глядя на тёмную гладь воды, пока наконец не ответил, тихо и задумчиво: — Этот мальчишка… не знаю, Чимин. Он какой-то… другой. Я вижу в нём себя, когда сам впервые оказался в чужой земле, среди людей, которые на меня смотрели, как на дикаря. Слова Чонгука снова всплыли в памяти: он говорил о матери, которую забрали очевидно работорговцы, о том, как оказался брошен в этом мире. Тэхён даже не мог представить, сколько боли должен был пережить этот ребёнок. Чимин молча затянулся снова, его лицо скрывалось за клубами дыма, но взгляд стал немного мягче. — Так, значит, всё же считаешь, что твой поступок имеет смысл? — пробормотал Чимин, не глядя на друга. Тэхён кивнул, чувствуя, как в нём зарождается ощущение правильности своего решения. Чимин молча пускал дым в сторону луны, постукивая трубкой о борт корабля, и внезапно заговорил с лёгкой иронией: — Слушай, так он ведь теперь матрос, а не попрошайка. Неплохо бы выглядеть поопрятнее. Где-то у меня завалялась рубашка, мне уже мала, но для него в самый раз. Пойду поищу, — бросил он, уже поворачиваясь к трапу. Тэхён едва сдержал улыбку, понимая, что Чимин в своём стиле — пытаясь оставаться строгим — выразил сочувствие к мальчишке. Тэхён остался в одиночестве после ухода Чимина. Ночь продолжала ласкать тишиной и спокойствием. Лишь мерный плеск волн да слабый скрип мачт нарушали покой. Он стоял, опираясь на борт, глядя на горизонт, где лунная дорожка серебристой лентой тянулась в бесконечность. Позади него послышались шаги. Он вздохнул, полагая, что Чимин вернулся, но, обернувшись, увидел на палубе Чонгука. Мальчик был босой, в тонкой рубашке, которая совсем не согревала его на ветру. Он застыл на месте, явно колеблясь, но потом все же подошел ближе. — Почему ты не спишь? — спросил Тэхён, слегка нахмурившись. — Я… просто хотел побыть с тобой, — признался Чонгук, обнимая себя за плечи, словно пытаясь защититься от ночного холода. Тэхён вздохнул, снимая с себя тёплый плащ. Он набросил его на худенькие плечи мальчика, который сразу прильнул к ткани, словно к спасению. — Ночь холодная, — тихо сказал он. — А на тебе только лохмотья. Ты замёрзнешь. Чонгук опустил взгляд, будто смущённый своей слабостью, но потом тихо прошептал: — Ты не бросишь меня, правда? Тэхён медленно перевёл на него взгляд. Луна освещала его лицо, тонкие черты которого выглядели слишком взрослыми для ребёнка. — Я уже говорил, что ты теперь часть команды, — произнес он мягко, но уверенно. — И я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Чонгук приподнял взгляд, глаза его слегка блестели. — Но… что если Чимин прав, и я стану тебе обузой. Тэхён нахмурился. — Не нужно воспринимать эти слова в серёз, это не так. — сказал он, голос его был полон спокойной твёрдости. — Со временем, ты научишься всему и станешь выносливее, нужно лишь быть упорным. Понял? Мальчик кивнул, но всё ещё выглядел неуверенно. — Обещай, что не уйдёшь. Никогда, — прошептал он, едва слышно. Тэхён протянул руку, положив её на голову Чонгука. Провёл ладонью по его тёмным волосам и чуть прижал к себе. — Обещаю, — сказал он спокойно, но с твёрдостью, будто клялся самому себе. — Я не брошу тебя. Губы Чонгука слегка дрогнули, он кивнул, опустив взгляд. — Спасибо… — прошептал он. Тэхён убрал руку и повернулся обратно к морю, давая мальчику пространство. — А теперь иди спать. Завтра будет тяжёлый день. — А ты? — спросил Чонгук, не двигаясь с места. — Я остаюсь на дежурстве. У меня есть работа. Чонгук ещё раз посмотрел на него, словно стараясь убедиться, что Тэхён действительно останется рядом. Наконец он кивнул и, запахнувшись в плащ, направился обратно в трюм. Когда его шаги стихли, Тэхён вновь поднял взгляд на лунный свет, освещающий океан. Его собственные слова эхом звучали в голове. "Я не брошу тебя." Это был не просто ответ мальчику, но и обещание, которое он дал самому себе.