Когда меня ты позовёшь

— Послушай Джек, не будь идиотом. Лучше отдай им дурь и они отстанут от тебя. — И не подумаю, — в подворотне было темно, словно у пресловутого негра в заднице, и парень лихорадочно пытался придумать выход из того ануса, в который он сам себя засунул. — Беги к мамочке, Пашка, пока со мной не застукали, ты то Стасу не нужен. — Вот ты дебил. Точно дебил. Оставайся здесь и пусть тебе повезёт. Бай! — крепыш помахал на прощанье рукой и скрылся за углом, в последний момент швырнув кирпичом в ярко горящий фонарь. Раздался звон битого стекла и свет погас... — Ну и где этот дрищ, твою мать? — спросил у тройки одетых в черные, с капюшонами халаты гопников стоящий в тени мужчина. — Минуту, босс, — вышел вперёд один, — из этой помойки нет выхода. Он должен быть здесь. — Переройте тут всё, — прорычал предводитель, — ищите его везде, хоть в мусорных баках. Мне нужен мой порошок. Это двести тысяч долларов, тупицы, — в сердцах Стас пнул ногой ближайшего «халатника». — Не пугайся, — Джек даже не успел дёрнуться, как чья-то горячая рука зажала ему ладошкой рот. — Это тебя ищут трое, одетых словно монахи, придурков? — Если я скажу нет — ты мне поверишь? — осторожно убирая чужую руку в сторону, сказал парень, поворачиваясь лицом к незнакомцу. — И чем же ты им насолил? Дай угадаю. Наверно, ты одолжил у них из альбома коллекцию редких индонезийских бабочек! Нет, погоди. Или ты упёр любимые стринги их мамы? — озорные глаза распахнулись в милом ошеломлении. — В общем, почти что так, — опешив от таких предположений, ответил парень. — Два кило… кокаина… — Довольно безобидная дурь, — спокойно произнес непонятный в темноте тип, почти касаясь лица Джека своим. — Но отсюда тебе не смыться, а выход они перекрыли… Иди сюда. Неожиданно собеседник обнял его за плечи, и горячие губы нежно прикоснулись к холодным губам парня, обжигая и дурманя голову, быть может, не хуже лежащего в левом кармане куртки наркотика. Голова начала кружиться, мысли путались, а чужая рука уже вовсю хозяйничала под рубашкой, опускаясь всё ниже… расстегнула молнию на джинсах. Ловкий палец мазнул чем-то липким сзади. Сильные руки оторвали тело парнишки от земли, словно пушинку, прижали к стене и что-то большое, безумно горячее ворвалось в него, доставляя и боль, и такое знакомое, но давно не испытываемое наслаждение… — Вот дерьмо. Где же этот мудак? — откинул капюшон за спину и мрачно сплюнул один из троицы, невысокий, но мощный и коренастый. — Подсвети фонариком, Геша, — посоветовал второй, а третий направил мощный луч света и попал прямо на совокупляющуюся однополую парочку. — Бля, меня сейчас стошнит, — согнулся пополам Геша. — Эй, уроды, здесь парень не пробегал? — спросил у занятых любовью один из «капюшонов». — Да прошмыгнул с минуту назад какой-то тип, — на секунду оторвался от соития один из любовников. — Святые отцы, не хотите ли присоединиться? — медовый голос, казалось, облизывал пространство и всю троицу с головы до ног. — Всегда мечтал о сексе впятером. — Тьфу ты, пакость какая, — выразил общее мнение явно взбледнувший Геша, и вся гоп компания, на ходу матерясь и отплёвываясь, убежала под арку, а затем и за угол. Между тем движения любовников стали чаще, губы кусали друг дружку до крови, и наконец короткая, сладкая судорога свела оба тела в одно… Джек почувствовал, как державшие его сильные руки слабеют и тихонько опускают на асфальт. — А ты сладкий мальчик, — чужой рот в последний раз толкнулся языком в нёбо, просовывая внутрь мятный леденец. — Спасибо тебе, — невольно сглотнув прохладную свежесть, нисколько не кривя душой прошептал незнакомцу в ухо парень. — Обращайся, — Джек услышал негромкий смех, мимолётный партнёр быстро оправился, нежно мазнул пальцем по губам, послышались быстрые удаляющиеся шаги и всё стихло… *** В свои неполных шестнадцать лет Джек Фёдорович Доусон успел отучиться в школе аж до девятого класса. Причем первые два года пришлось расплачиваться за большого оригинала папашку, который в своё время с ума сходил по кэмероновскому «Титанику», а потому оформил сынка почти полным тезкой киногероя Лео Ди Каприо. Поначалу в школе били его, потом бил он, научившись уличной драке у местного хулигана Стаса, который невесть зачем приветил мелкого дрища. Класса до седьмого мальчик ещё пытался учиться, но сказалось отсутствие родительского надзора, а потом улица затянула. В результате на уроки ходил всё реже, и в конце концов поставил на школе большой жирный крест. Мать к тому времени, наплевав на отпрыска с Останкинской телебашни, удачно свалила с каким-то негром в Куала-Лумпур, а батька сутками пил горькую, благо пенсии, как ни странно, бывшему сварщику шестого разряда хватало. Изредка он приходил в себя на пару дней, успевая затарить холодильник, оплатить счета, чтобы затем вновь окунуться в сладостную алкогольную нирвану. Предоставленный же сам себе мальчишка пустился во все тяжкие, воруя на рынке кошельки, ввязываясь в бессмысленные подростковые драки, и трахаясь с кем попало, не разбирая ни пола, ни возраста, каким-то чудом не попав на нары и не подцепив ни одной венерической заразы. Впрочем, в серьезные неприятности до этого дня как-то не вляпался, пока не умудрился стащить из машины Стаса два килограмма дури. К слову сказать, сам порошок был ему ни к чему и нюхать он его не собирался. Просто не смог пройти мимо открытой настежь двери серебристого «БМВ» и бесхозного, призывно лежащего на сидении плотного полиэтиленового свёртка. — Пиво есть? — раздался из большой комнаты умирающий голос отца. — Щас гляну, — сбросив на пол кожаную куртку и закрыв входную дверь, ответил Джек. Найдя в холодильнике пару бутылок, чпокнул открывашкой, сунул одну в руку родителю, вторую поставил около дивана. Пройдя на кухню и тоскливо оглядев гору грязной посуды в раковине, он сварганил себе на скорую руку пельменей, быстро поел, сунул тарелку в грязный Эверест до утра, и закрылся в своей комнате. Блаженно развалившись в одних трусах на кровати, Джек словно скупец снова и снова перебирал в памяти недавние яркие ощущения, наслаждаясь и смакуя. Нет, подобное бывало с ним и раньше, а разгульную половую жизнь мальчишка начал лет с двенадцати. Но, видимо, опасность и экстрим сделали секс в подворотне необычайно сочным, ярким, а то, что любовник оставался невидим, лишь добавляло красок, будило фантазию и сделало наступивший оргазм просто незабываемым. Рука сама полезла под тугую резинку трусов, обхватила уже готовое к бою искомое, и с каждым движением паренёк терял контроль, как будто заново переживая те смертельно опасные, но чертовски сладостные минуты, и уже через минуту бурно кончил, заляпав вязким соком и руку, и живот, и даже всю простынь под собой. Полежав какое-то время в сладостной истоме, Джек вздохнул, потянулся, и стянул изгвазданные трусы. Кое-как подтёр всё вокруг, сунул влажное бельё под кровать, и завалившись на правый бок, как в детстве, подсунул две ладошки под щёку и тихо, почти что реально ощущая вкус крови с чужих губ, заснул с улыбкой на припухших устах.