Когда меня ты позовёшь

      Порошок всё же пришлось отдать, благо Стас испытывал к мальчишке непонятную ему самому приязнь. Нет, трахать пацана ему не доводилось, потому как ориентировался местный сорокалетний Аль Капоне исключительно на бальзаковского возраста баб. Быть может вспомнил себя, когда таким же мелким оборванцем бегал на посылках у авторитетного тридцать лет назад Голубя, искренне радуясь подачкам в виде полупустой пачки «Примы» или вафельного стаканчика десятикопеечного «Пломбира» за срезанный особо пухлый кошелёк на базаре. Правда, порядка ради отвесил уже подросшему протежэ пару подзатыльников и отпустил с миром, рассудив, что это даже к лучшему, уволив без содержания проворонивших дорогущее зелье охранников. Так что Джек, в общем-то, легко отделался и уже на следующий день без опаски, от нечего делать, прогуливался по дорожке возле соседского дома. — Молодой человек! Юноша оглянулся и увидел сидящего возле подъезда на лавочке одетого в сандалии, бежевые брюки, рубашку и неожиданно щеголеватую шляпу дедулю. В руках престарелого ловеласа была увесистая даже с виду трость. — Это вы мне? — задавая излишний вопрос, ибо других лиц мужского пола, да ещё подходящих по возрасту вокруг не наблюдалось, подошёл к лавке Джек. — Видите ли в чем дело, — начал издалека божий одуванчик. — Я живу один. Супруга моя, Лизаветта Пална, скончалась пять лет тому назад, дети давно выросли и разъехались. Единственная моя отрада — малолетний шкодник Кузьма. Я имею в виду кота, — словно бы извиняясь, вежливо уточнил старик. — А сегодня утром этот шалопай умудрился через форточку сбежать из дому, забрался вот на эту берёзу, и сколько я его не звал и не свистел, слазить не хочет. — Пять минут подождите. Джек положил рядом с дедушкой маленькую сумку с ключами и телефоном, и в пару минут ловко залез на дерево. Схватив упирающегося всеми четырьмя лапами и орущего на него благим матом лохматого, рыжего, как апельсин кота, быстро доставил мурлыку своему хозяину. Дедок был счастлив, кот, что характерно, нет. — Как мне вас отблагодарить, молодой человек? — смахнув слезу, спросил старик, прижимая к груди своё недовольно урчащее рыжее сокровище. — Скажете тоже, ничего не надо, — махнул рукой Джек. — В таком случае приглашаю вас на чашку чая, хоть в этом не откажите. В подъезде было сыро и темно. Удачно переступив исходящую парком в тамбуре свежую кучку явно не собачьего дерьма, парень открыл дверь на лестницу. Пахло застарелой мочой и чем-то прелым. Джек сослепу наступил в неглубокую лужу, ещё успев матерно подумать о нерадивых жильцах, которым лень дойти до туалета и надо облегчиться прямо у порога, а также оторвать свой зад от дивана и ввернуть лампочку, чтобы не спотыкаться, как получил сильный удар по затылку и потерял сознание… Свет появлялся постепенно. Будто кто-то поворачивал рукою резистор, и, наконец выкрутив ручку до максимума, оставил всё как есть. Комнатка, в которой очнулся Джек, была небольшой, но уютной. Большую её часть занимал длинный, битком заставленный книгами шкаф. В углу, около окна, стояла тумбочка с телевизором. Слева стол с двумя дымящимися чашками чая, симпатичной хрустальной вазочкой, полной конфет, и блюдо с аппетитными горячими пирожками, которые совершенно одуряюще пахли. Спасённого кота в комнатке не наблюдалось, но судя по открытой настежь форточке, о местоположении животного можно было даже не гадать. Джек, пошатнувшись, пошарил рукой затылок, нащупал там здоровенную болючую шишку и потёр её. Встав с широкого дивана, пару раз присел, проверяя вестибулярный аппарат. Взгляд его немедленно упёрся в совершенно шикарные корешки книг, которые он не мог проигнорировать, подошёл, с интересом полистал. Большей частью это были пособия по анатомии человека и различные хирургические справочники. Медицинская литература соседствовала с некими древними на вид фолиантами, написанными на неизвестном языке и парень, поглядев с десяток пожелтевших от времени страниц, бережно поставил томик на место от греха подальше. Из коридора послышался звук спускаемой из бачка воды, и появился сам гостеприимный хозяин этой берлоги. — Что же вы, молодой человек, прямо на лестнице в обморок падаете? — подошёл к Джеку старик, деловито по очереди оттянул оба века, профессионально посмотрев в глаза. — Простите, пожалуйста, — плюхнулся на услужливо пододвинутый стул парень, — со мной такое впервые. — Бог простит, — лукаво глянул на юношу дедуля, и пододвинув к нему чашку с ароматным чаем, сам с удовольствием отхлебнул горячего напитка. — А можно спросить, — осторожно, чтобы не обжечь губы, сделал пару глотков Джек. — Вы врач? Ну, судя по книгам… и кивнул на забитые макулатурой полки. — Можно и так сказать, — неожиданно рассмеялся пенсионер и даже слезу платочком утёр. — Вот уж не думал, что на старости лет до такого доживу. Дедушка наклонился к самому уху парня, и, оглянувшись по сторонам, как будто кто-то мог их здесь подслушать, торжественно ляпнул: — Я чёрт. Ну, или, чтобы было понятнее, слуга дьявола. «Пиздец. Приплыли. У старика точно не все дома, — молнией пронеслось у Джека в голове. — Хорошо хоть ни ножей ни вилок на столе не видать, а то с него станется. Воткнет в глаз или в печень и привет родителям» — Вас, вероятно, изумляет столь неожиданное признание от выжившего из ума дедушки, — продолжил улыбаться Джеку пожилой собеседник. — Нисколько, — немного напряжённо попытался растянуть губы парень, — честно говоря, всю жизнь мечтал познакомиться с вампиром, вурдалаком или домовым, да всё как-то недосуг было. Весь в делах, аки пчела, — он попытался ногой подвинуть сумку с ключами и телефоном поближе. — Просто чудесно, — всплеснул руками старикашка, изобразив на внезапно разгладившейся от морщин физиономии вселенскую радость. — Сегодня вам представилась уникальная возможность. Видите ли, сначала я хотел пойти по ускоренному процессу, признаю, инцидент на лестнице моих рук дело, но потом я решил, что вам будет намного приятнее ощущать само действо, когда вы знаете всю подноготную. Кстати, не надо брыкаться, — заметив, что Джек пытается, впрочем, пока что безуспешно достать руками телефон. — Я добавил в чай небольшую дозу одного… гм… препарата. Вы будете при полной памяти, но вот шевелиться и вообще… совершать какие-либо осмысленные телодвижения уже не сможете. Разве что по моему приказу. И неожиданно в голос рявкнул: — Раздевайся, ублюдок! Искоса наблюдая, как Джек, словно зомби, с трудом стаскивает через голову майку, смахнул со стола посуду, и накрыв его белоснежной скатертью, принялся выкладывать на край стола из объёмистого на вид ридикюля различные медицинские инструменты. Заметив, что парень полностью разделся, дедушка коротким жестом указал ему на простыню, куда, оставшийся лишь в белых носках Джек безропотно и улёгся. Хотя внутри всё рвалось и кричало, наружу не вышло ничего. — Человек создан из боли. Он чувствует боль всю свою жизнь, — натягивая на руки резиновые перчатки, флегматично философствовал явный психопат. — Не зря говорят: «Боль — ты не зло»… это аксиома, не требующая доказательств. Человек, чувствуя боль, вызывает врача. Тот, в свою очередь, лечит причины боли. В конце концов она проходит или нет, и пациент либо продолжает жить, либо переселяется на два метра ниже уровня моря. Будто читая лекцию студентам, хозяин квартиры между тем ловко разжал пальцами парню губы и капнул из пипетки в рот какой-то сладкой водички. В голове как будто прояснилось, все чувства обострились, а псевдо доктор, взяв в руки устрашающий инструмент, внешне очень похожий на пилу, с маниакальной улыбкой поднес к обнаженной беззащитной груди. — Операция отменяется, — раздался эхом, словно в пустом зале, отдалённо знакомый голос. Лицо психа исказили отчаяние и злоба. Затем его профиль растянуло сначала в длину, потом в ширину, затем во все стороны разом. Наконец злобный старикашка надулся, словно мыльный пузырь, со смешно торчащими из него коротенькими ножками и ручками, да поблёскивающими испуганными пуговицами-глазами. Пила с металлическим грохотом приземлилась возле стола. Пузырь поднялся к потолку, и, зацепившись за люстру, лопнул, обдав всю комнату липкой прозрачной субстанцией… Перегруженное событиями сознание Джека милосердно выключило рубильник. — Не шевелись, — чья-то горячая рука ласково смахнула щекотную чёлку со лба. — Тебе пока нельзя. Вокруг был полумрак, подсвеченный лишь включенным знакомым с детства торшером. — Это был страшный сон? — пытаясь прогнать жуткие воспоминания, протер пальцами глаза Джек. Посмотрев на стройную, лежащую рядом обнаженную фигуру, он осторожно спросил: — Как тебя зовут? — Ветер, — не задумываясь, ответил тот. Прерывая следующий вопрос, впился в его губы неожиданным поцелуем. По телу словно пронёсся огонь. Онемение, вызванное галлюцинацией или же реальным стариком-психопатом уже прошло и даже явно прибавилось сил. Новоявленный любовник принялся выцеловывать парню соски, спускаясь всё ниже и ниже. Взял в рот яички, покатал их там, и перешёл на стоящий колом ствол, нанизываясь на него ртом почти до самого конца, заставляя Джека извиваться не хуже змеи, порой повизгивать, как маленький поросёнок. Наконец спаситель забросил его ноги к себе на плечи и вошёл в жаркое узкое лоно. Дальнейшее парень помнил смутно. Видимо, сказалось всё только что пережитое. Наутро он помнил только, что оргазмы следовали один за одним, под конец оставляя вместе с наслаждением острую, словно от входящего в тело острого ножа боль…