Когда меня ты позовёшь

      Киоск был реально похож на настоящий, Джек даже глаза протер кулаками. А если перестать убеждать себя в том, что ему просто неоткуда взяться посреди раскалённой от вездесущего солнца пустыни, то может взорваться мозг. А может всё намного проще? Похоже, ему просто головку напекло? Тем не менее факт был, как говорится, налицо. Прямоугольная, обитая крашеной в ядовито-зелёный цвет рейкой коробка стояла прямо у подножия бархана. Окошко было призывно открыто и даже надписи «Ждите отстоя пива» и «Пиво в тару менее 2-х литров не наливаем», коряво написанные шариковой ручкой на приклеенным синей изолентой к мутному оргстеклу на тетрадном листке умиляли, унося сознание в знакомые лишь по рассказам отца в далёкие восьмидесятые. А торчащая из амбразуры улыбающаяся, расплывшаяся физиономия золотозубой продавщицы ностальгически напоминала о доме. — Тебе «Жигулёвского» или «Колос», сынок»? — озабоченно спросила мадам, и, не дожидаясь ответа, выставила на выпирающую из окошка дощечку две запотевших, с белоснежной шапкой пены характерных стеклянных кружки, в которых исходила пузырьками божественная янтарная амброзия. Грязный и потный, почти полумёртвый, прошагавший босиком по раскалённым песка не один километр (коня Джек лишился где-то в полдень, попросту выпав из седла), укушенный за левую пятку злобным метровым вараном, невероятно страдающий от жажды, усталый донельзя парень плюхнулся на стоящий под тентом пластиковый стул. Всё ещё не веря своим глазам, он устало поставил одну кружку на пластиковый столик, а из другой начал медленно и жадно пить. Вкуснейший напиток ледяной волной прокатился по раскаленному пищеводу, в мозгу что-то щёлкнуло. Пивнушка, предварительно расплывшись до состояния медузы, пропала вместе с призрачным пивом и прочими атрибутами такого сладкого и недоступного миража. Зато вместо этого, кое-как забравшись на очередной бархан, Джек увидел раскинувшееся до горизонта море. Синие волны призывно накатывали на берег, и парень, бегом добежав до воды, на ходу сбросил с себя пропотевшую грязную одежду и с разбегу плюхнулся в ласковые теплые волны. Кайф был неимоверный! Понежившись около часа в благодатной воде, поплавав и нанырявшись до мушек перед глазами, Джек всё же выбрался на горячий песок и, предварительно подложив под живот шорты, улёгся отдыхать, накрыв от палящего солнца спину футболкой… *** Толстый, усатый, довольно сносно говорящий по-русски армянин со смешным именем Рубик сидел за накрытым чистой скатеркой столом и с умилением глядел, как дорвавшийся по пищи Джек уминает за обе щеки вкуснейшую долму, запивая её настоящим, не призрачным пивом, попутно успевая выкладывать мужчине все неприглядные обстоятельства своей затянувшейся одиссеи. Парня нашли уже к вечеру рыбаки, в этих местах ставившие сети, и не долго думая, доставили в ближайшую гостиницу, передав с рук на руки её гостеприимному хозяину, который первым делом послал очнувшегося парня в душ, а когда тот до скрипа вымылся, выдал ему поношенные, но чистые джинсы, такую же футболку, и кроссовки, а затем, усадив в баре за стол, накормил. — Я сам в Москве четыре года прожил, парень. И у меня о России остались только хорошие впечатления, куча знакомых, друзей. Жаль, бизнес там не пошёл. Потом вот судьба в Африку занесла, — щёлкнул пальцами проходившей мимо официантке и мгновенно обернувшаяся девица принесла гостю два ещё дымящихся на подносе шашлыка. — Ты кушай, дорогой, кушай, — словно ребенка погладил Рудик по голове Джека, — а тот, почувствовав себя наконец в безопасности, расслабился и чуть не мурлыкал от сытной и вкусной еды, негромко звучащей, убаюкивающий музыки, а также от окружавших его добрых и отзывчивых людей. — У меня сын в Дилижане остался, совсем как ты, такой же белобрысый и отчаянный. И тоже вечно в какие-нибудь истории впутывается, — расчувствовался пузатый хозяин гостиницы и утёр выступившую крупную слезу зелёным клетчатым платком. — А что же вы его сюда не привезёте? Наевшись до осоловения, Джек откинулся на спинку стула, чувствуя, как со страшной силой клонит в сон и отрубился, так и не дождавшись ответа. Хозяин, молча перекинув изрядно похудевшего за время приключений юношу через плечо, отнёс на второй этаж, и открыв первый попавшийся номер, осторожно раздел и уложил в мягкую кровать. Накрыл одеялом, и снова умилившись, пустил слезу, увидев как засыпающий парнишка засунул сложенные лодочкой ладошки под щёку. Рудик включил стоящий возле кровати торшер, и на цыпочках покинул комнату, мягко прикрыв за собою дверь. Ночью приспичило в туалет, и парень, выбравшись из-под пушистого одеяла, осторожно прошёл в конец коридора, где найдя искомое, с облегчением отжурчал в сияющий чистотой фаянс и вернулся обратно, с удивлением обнаружив в постели давешнюю девчонку официантку. Полностью голая девица ни слова не знала по-русски, но вместо этого была довольно искусна в другом, что по достоинству оценил махом возбудившийся Джек, ощутив, как маленькая проворная головка искусно орудует ласковым язычком у него между ног. Парень решительно взял инициативу в свои руки, и опрокинув девушку навзничь, резко вошёл во влажное, ждущее ласки лоно… Утром, сладко потянувшись, выспавшийся Джек проснулся один. За окном уже вовсю разгорался день, в коридоре туда сюда сновала обслуга, а с кухни неслись обалденно вкусные запахи. Джек с удовольствием потянулся до лёгкого хруста суставов и легко откинул одеяло в сторону. Дальше было просто. Накормив своего гостя горячим и вкусным завтраком, хозяин позвонил по подсказанному Джеком номеру в Россию, и парнишка, заливаясь слезами счастья, с полчаса изливал душу беспокоившемуся не на шутку Сергею. Как оказалось, любовник поднял на ноги кучу народу чтобы его найти, но всё было безрезультатно. Из хороших же новостей была та, что отец вышел из комы и активно идёт на поправку. Уже к вечеру за парнем прилетел вертолет. Джек со словами благодарности от души обнялся со всплакнувшим ему в футболку армянином, и поздно ночью умиротворённо дремал в мягком кресле родного ИЛ-96, стремительно летящего домой. Его там ждали и любили.