Быть артистом это выбор…

… от баров с дешёвым пивом Подняться до Олимпийского Выстрелить и забытым Выпасть в осадок мира

      В последние дни море штормило и они с ребятам почти не ходили купаться на пляж, предпочитая развлечения у бассейна.       Этим вечером Слава, уже порядочно уставший от своего затянувшегося отдыха, решил пройтись, полюбоваться заходящим солнцем. Он не захотел звать пацанов и даже Сашу, хотя, с учётом их значительно улучшившихся отношений, у него был отличный шанс устроить романтическую прогулку, попробовать… Что? Уговорить? Соблазнить? Пообещать? Мысли, метавшиеся в голове бестолковыми встревоженными пчёлами, не давали четко сформулировать своё собственное стремление. Готов ли он зайти на второй круг? Будет ли от этого толк? Действительно ли есть шанс построить здоровые отношения с бывшей девушкой?       Между ними всё ещё есть определённая недосказанность, но никто не спешит раскрывать карты. Каждый помнит, как накипевшие обиды прорвали плотину терпения, стремительным потоком снося на своём пути всё то ценное и нежное, что связывало их на протяжении двух лет. И нынешние неловкие попытки начать общение с чистого листа, не казались Славе заявкой на успешное воссоединение. С другой стороны, ведь Саша сама написала ему. Это она предложила помогать со съемками последних клипов, участвовала в отрисовке мерча. Благосклонно позволяла обнимать и изредка целовать себя, милостиво согласилась поехать отдыхать в общей компании. Пока как друзья, проживая в разных номерах, просыпаясь в разных постелях, но каждый день вновь оказываясь вдвоём. Сомнительно, что всё это делалось просто так.       Слава вздыхает.       Шум прибоя и закатное солнце делают его одинокое стояние на пляже чуть лучше, чем оно должно было ощущаться. Он размышляет о жизни, пытаясь понять, где теперь его место. Хочет ли он быть «большим женатым человеком» или всё-таки в личной свободе пользы для психического здоровья будет побольше?       Отпуск всё же подходит к концу. Скоро он улетит домой, в любимую им промозглую питерскую осень. Славе искренне нравится раскрашенный яркими красками разноцветных листьев и поздних цветов октябрь, с этим месяцем у него особая связь. Он помнит, как здорово было бродить вдвоём по полупустому Таврическому саду, беседовать, не стесняясь делиться планами и в ответ слушать о полным ходом готовящемся релизе. А потом, не сдержавшись, толкнуть легонько за угол стоящей поодаль беседки и целовать пухлые обветренные губы, подавляя протест и ломая оборону. Прийти в гости заценить новый трек, да так и остаться, разделив пополам эмоции, что так долго оба прятали внутри. Улететь на выходные в Казань и толком даже не посмотреть город, потому что им стало просто невозможно отлепиться друг от друга. Короткий и яркий роман, что должен был вспыхнуть ещё пять лет назад, сейчас вспоминался с теплом на сердце. Пусть даже и закончился, кажется, ещё хуже, чем отношения с Сашкой.       И пусть предстоящая осень не станет для него чем-то большим, чем просто время года, он любит её хотя бы за то, что она приносила в его жизнь. Осенью хорошо думать, становится легче дышать. Можно просто жить, наблюдая увядание, и честно грустить о грядущем. А по вечерам пить обжигающий терпкий Эрл Грей или пряный глинтвейн, глотать холодную водку ночью на чьей-то кухне, курить по утрам, глядя сквозь окна на упавшее в Неву свинцово-синее небо. Осень — его друг, осенью он всегда особо продуктивен. Будет тур, будет true, — его Ангельское откровение.       Задумавшись, Слава не различает тихих шагов позади себя. Он почти не дёргается, когда на плечи знакомо ложатся чужие (любимые) ладони. Он думает, что закатное солнце всё-таки напекло ему в голову. Его сердце, кажется, переворачивается и падает в желудок, когда к спине прижимаются грудью, а в шею, сзади, утыкается нос. — Я слышал, ты сошёлся с бывшей? Песню ей написал? А мне больше не посвящаешь…       Слава пытается что-то ответить, но слова застревают в глотке. Ему хочется орать и плакать и ругаться матом. Он ведёт плечами, хочет сбросить с себя эти ладони. Держат крепко. Он думает, как хорошо ощущаются эти руки на его плечах, уместнее были только ноги. Только не о ногах его сейчас! Там где ноги, там и то, что было между ними двумя…       Слава трясёт головой. Поворачивает шею, хочет заглянуть через плечо на этого, и тут же получает строгое: — Не надо, не оборачивайся. — Да пош… — Помолчи, сделай милость. —… — Через две недели я вернусь в Питер. Знаю, ты отдал Жене ключи от моей квартиры, как мы и договаривались в самом начале наших… Наших встреч… Но… — легкое движение, что-то, тихо звякнув, падает в карман Славиных шорт, — … приходи, пожалуйста. И мы решим всё как взрослые люди, обещаю. Я остыл. Я много думал и я теперь тоже хочу знать, что думаешь ты. О нас. Я был не прав. Я очень скучаю, Слав.       Сухие губы целуют его в нежное местечко за ухом. Только он знал, только он так делал. Слава сдерживает стон, больше из вредности, чем по необходимости, ведь тут его вряд ли кто-то услышит. Тепло чужого тела исчезает, как исчезли и ладони с плеч. Кажется, всё это ему привиделось. Но. Он опускает руку в карман. Он чувствует металл под своими пальцами.       Все, что он планировал ещё час назад обращается прахом. Он знает, что будет дальше, но это не важно. Больше нет ничего. Только Слава и море самой большой за всю его жизнь обсессии.       И предложение, от которого ему невозможно отказаться ни при каких условиях.

Сентябрь 2022 г.