Кровавая дицентра

Пасмурный прохладный день заливается дождем. Частые капли, несущие в себе холод свежести, медленно стекают вниз по стеклу. Сталкиваясь с другими каплями, те становятся больше, но со временем и вовсе неизбежно исчезают. Акутагава недолго наблюдает за этой картиной. Там, за стеклом, отделяющим мокрую и серую улицу от зоомагазина, внутри наполненного теплом и светом, его взгляд сталкивается с сотней мелких капель, образующих настоящую дождевую стену, в которой мало что в принципе можно отличить. Остаётся просто наблюдать за дождем, ожидая наступления ясной погоды. Довольно скучное занятие, не правда ли? Лишь на первый взгляд. Для людей творческих, то есть тех, кто способен разглядеть прекрасное в самых, казалось бы, заурядных вещах, дождь может стать неисчерпаемым источником вдохновения. Образы, танцующие посреди неисчислимого количества дождевых капель, под кистью художника приобретают видимые очертания, но что насчёт Акутагавы? Он из тех, кто способен не просто слышать, но и слушать дождь. Длинными дождливыми деньками тот напеваем ему о судьбах людей, о самых важных для них моментах, произошедших под дождём. Его капли, подобные человеческим слезам, несут в себе эмоции грусти и радости, которые в ясную погоду улетучиваются и забываются. Из размышлений парня выводит неожиданный звук открывания двери и чьи-то быстрые шаги. Тем временем Ацуши, чуть ли не насквозь промокший, вваливается во внутрь. Всю дорогу от общежития до зоомагазина парень преодолел пешком под дождем, который, казалось, и вовсе не желал заканчиваться. Едва переступив через порог, парень, неаккуратно забрызгивая холодными каплями животных в клетках вокруг, тут же направляется к определенному питомцу — чёрному котенку, которого вчера спасли они с Акутагавой. — Под этим дождем ты бы точно пропал, — говорит он, сидя на корточках перед животным, глаза которого, словно человеческие, понимающе наблюдают за ним. — Настолько любишь животных, что в спешке забыл зонт? — спрашивает Акутагава, подойдя ближе и облокотившись на одну из клеток. В его словах слышится улыбка, и, подняв голову, Накаджима убеждается в этом. Только сейчас парень вспоминает о том, насколько он промок. Неприятное чувство от прилипающей к коже одежде распространяется по всему телу. — Я просто люблю дождь, — на лице парня мелькает грустная улыбка. Он просто не хочет вновь краснеть, говоря о том, что на самом деле единственный зонт, который когда-либо был у него, вместе с красками остался в приюте. Парень обещал себе купить новый как можно скорее, но с каждой тратой денег явственнее ощущал, что покупку придётся отложить на неопределённый срок. Неожиданно ему вспомнился один из моментов, когда парнишка жил в приюте в окружении детей, подобных ему — брошенных своими родителями. Тогда он всё ещё верил в то, что чудо случится, и он обязательно обретёт настоящую семью, в которой у него будут любящие родители. В тот день за окном безостановочно шёл дождь, который, как и сейчас, казалось, вовсе не желал заканчиваться. Одиноко наблюдая за дождём и пытаясь рассмотреть происходящее на улице, Ацуши заметил, как в один момент перед зданием остановилась машина, из которой сначала вышел мужчина, поспешивший достать зонтик и протянуть руку женщине, вышедшей вслед за ним. Как потом оказалось, они были молодой женатой парой, приехавшей выбирать себе ребенка, однако тогда Накаджима не понимал всей сути происходящего и не знал, что обычно случается, когда в приют приезжают незнакомые взрослые люди. Воспитательница, которая неожиданно позвала парнишку, словно была чем-то взволнована — её взгляд то и дело бегал по сторонам. Мальчик, не успев даже спуститься в холл к паре, услышал их довольно странный разговор: — Нам просто нужен послушный ребёнок. Мы из тех людей, что ценят трудолюбие и отзывчивость. Тогда Ацуши посчитал, что он вполне подходит под эти параметры, а если и нет, то определённо будет стараться для того, чтобы им соответствовать. — Боже мой, что это! — раздался громкий женский возглас, как только он вышел к паре. — Ты только взгляни на него! Эти глаза, — женщина, как будто чем-то испуганная, тыкала пальцем в маленького мальчика, стоявшего перед ней, — а волосы — просто жуть какая-то! Незнакомка закрыла руками лицо, демонстративно отвернувшись от Накаджимы и сказав своему мужу: — Дорогой, я передумала, поехали отсюда. Уверена, что все дети в этом приюте, — она бросила на Ацуши еще один злостный взгляд, — точнее говоря, притоне, точно такие же уроды, да ещё и наверняка с отвратительным характером. Те двое поспешили уйти, оставив воспитательницу, так и не успевшую ничего сказать, в смешанных чувствах. Именно тогда Ацуши впервые на себе ощутил чувство, которое люди называют «никчемностью». Он впервые прочувствовал, какого это быть «никчемным» в понимании других. Что-то внутри него обрушилось и уже никогда бы не стало прежним, это он понимал точно. По щекам потекли горячие слезы, на ум не приходило ничего — в голове была пустота вперемешку с попытками понять, почему это произошло именно с ним. Несколькими словами те люди смогли сломать детскую наивность Ацуши и веру в то, что когда-то он реально станет по-настоящему любим и нужен. Он начал считать, что недостоин этого, и всегда, когда на улице шел дождь, вспоминал слова тех двух незнакомцев. С тех пор его прическа всегда выглядела ужасно, собственные волосы — вообще всё в его внешности больше никогда не устраивало парня. Теперь ему казалось, что он всегда делает мало, всегда недостаточно для того, чтобы его полюбили. — Слушай, Акутагава, а ты никогда не пробовал гулять под дождем? — спрашивает Ацуши, пытаясь отогнать навязчивые мысли. — Ты спрашиваешь, пытался ли я заболеть подобным образом? — вскинув одну бровь, переспрашивает второй. Ацуши коротко усмехается и, вводя парня в заблуждение, отвечает: — Да, но нет. После короткой паузы он продолжает: — Иногда дождь напоминает о том, что однажды уже произошло, проливая слёзы счастья или грусти, словно человек. А когда ты на улице в этот момент, то ты будто гуляешь с ним под руку, слушая его рассказы. Он снова говорил о воспоминаниях. Словно человек, для которого было чуждо неизведанное будущее, он вспоминал о прошедших временах, вырывая из них те моменты, когда он испытывал нечто наподобие счастья. — Словно человек… — задумчиво повторяет Акутагава, взглядом обращаясь куда-то вдаль. — Ты тоже думаешь, что это звучит странно? — со всё той же грустной улыбкой говорит Ацуши, — может, это и вправду так. «Друзья» в университете воспринимали его слова за сарказм, стёб над подобными глубокими философскими рассуждениями. Для них это звучало странно и непривычно, так как в их обществе не принято обсуждать такие темы. Неинтересно. Занимательнее было бы послушать историю о том, как кто-то из одногруппников или же студентов постарше на неделе стащил телефон преподавателя и, прочитав его скрытые переписки, слил всему университету. Это смешно и не заставляет их сильно напрягаться в размышлениях о том, что было только что сказано. Ацуши пытался, но так и не смог понять, почему именно это было смешно среди людей, которые его окружали. — Нет, это не так, — говорит Рюноске так твёрдо и неожиданно, что Ацуши легонько вздрагивает. — Думаю, эта фраза прекрасно подходит художнику, — с легкой улыбкой произносит он. — Спасибо, — после нескольких секунд раздумий отвечает Ацуши, расплываясь в теплой улыбке. Акутагава вновь ощущает это странное чувство в груди, похожее на проявление его болезни. В этот раз ему хватило лишь одной его улыбки и самой обычной и незамысловатой фразы. «Спасибо». *** Дождь закончился только к концу недели. За это время постоянными незамысловатыми разговорами за работой Акутагава и Ацуши успели сблизиться. Несмотря на суровую погоду на улице, Рюноске чувствовал, что у него на душе словно начинало сиять солнце. Постепенно Накаджима становился для него человеком, показывающим, что жизнь может быть не такой мрачной и однообразной. Рядом с ним он вновь начал улыбаться. Однако, пусть поначалу всё и выглядело так, будто жизнь парня начала немного налаживаться, — его болезнь при этом никуда не исчезала. Симптомы, о которых говорили врачи, описывая финальную стадию «кровавой дицентры», теперь стали ощущаться сильнее. Температура его тела продолжала расти, а к постоянной боли прибавился ещё и ужасный кашель, настигавший парня, пока того никто не видел. Всё это напоминало ему о том, что его оставшееся время скоро подойдёт к концу. В один из выходных дней Акутагава проснулся раньше обычного. Вокруг стояла сонная тишина, не было привычного «белого шума», что обычно стоял в общежитии и в городе. На улице ещё не успело рассвести, а после семи дней безостановочного дождя в воздухе повис туман, из-за которого солнца и вовсе не было видно. Проходя мимо цветочного магазина, парень неожиданно останавливается. Его взгляд привлекли свежие яркие цветы, которые хозяйка раскладывала на витрине, ожидая прихода покупателей. «Она никогда не любила цветы, ” — пронеслось в мыслях парня. Каждый раз, когда кто-то пытался подарить Гин цветы, девушка всегда выглядела разочарованной. Что бы не значил для другого человека подобный жест, та всегда считала это лишь пустой тратой денег. Сегодня Акутагава проделывал долгий, но уже знакомый ему маршрут, конечная цель которого была на окраине города. Там всегда было безлюдно, а слишком спокойная и умиротворённая атмосфера лишь нагоняла тоску. Останавливаясь, Акутагава бросает долгий взгляд на каменную табличку, на которой написано: «Акутагава Гин». Раньше, когда парень приезжал на кладбище, чтобы «увидеться» с сестрой, от этой надписи его бросало в ужасную дрожь, сейчас же он почувствовал, как по телу пробежал жутко неприятный холодок. Ему осталось прожить чуть меньше полугода, при этой постоянно испытывая пронзительную боль, усиливающуюся с каждым днём, и первой мыслью, которая пришла ему в голову, когда парень осознал это, была «встреча» с Гин. — Неужели в скором времени моё имя будет рядом? — еле слышно проговорил он, опустив взгляд на сырую землю. Некоторое время постояв над могилой, парень словно почувствовал чьё-то присутствие, и, повернув голову в сторону, увидел вдалеке знакомую фигуру. Кажется, это был один из его сокурсников. «Дазай Осаму. Да уж, его тяжело было не запомнить, ” — подумал парень и в следующую секунду увидел, как тот уже смотрел в его сторону, а через пару мгновений — развернулся и ушёл. После ещё нескольких долгих минут, провёденных в мёртвой тишине, Акутагава направился к выходу. Когда он проходил мимо места, где стоял Дазай, что-то внезапно привлекло его взгляд, заставив обратиться к каменной надписи на земле. «Ровно три года назад…» — подумал Акутагава, в то время как осознание постепенно начинало заполнять его мысли.