Кровавая дицентра

— На этом всё, можешь идти. Спустя долгое время, которое Акутагава провёл на сдаче зачёта, он наконец-то смог освободиться от вопросов лектора и пойти в общежитие. На улице не так давно начинало темнеть. Закат разливался по окнам, отражаясь в них сначала ярким красным, позже — едва различимым желтым оттенком, а затем и вовсе потух. Вдалеке беспросветно распространялась тьма, буквально погружая в себя всё вокруг, но по дороге до общежития было много уличных фонарей, именно поэтому казалось, что ночь здесь будто и не наступала. Рюноске ощущал, как усиливался ветер. Когда он снял пиджак, приятные прохладные струи тут же разлились по всему телу. Сейчас ему хотелось утонуть в холодных потоках ветряного океана. Он желал хотя бы ненадолго почувствовать, как ему становится холодно, замерзают пальцы, а затем всё тело начинает дрожать. Постоянно повышенная температура не давала ему покоя. Он услышал шелест листьев, — похоже, он уже добрался до аллеи. Едва различимые очертания деревьев, дорога, ведущая вглубь этого небольшого парка, по бокам которой виднеются скамейки. На одной из них Рюноске заметил чью-то фигуру, ярко освещенную фонарем, стоящим тут же. Этот человек, сгорбившись, держит на коленях что-то вроде блокнота. Белые волосы то и дело спадают ему на лицо, заграждая обзор и мешая продолжить работу. Недовольно фыркая, он пытается заправить непослушную прядь за ухо, но через некоторое время, она снова вываливается, из-за чего парень фыркает с ещё большим недовольством, грозясь как-нибудь точно её обрезать. Акутагава случайно подслушивает этот тихий разговор Ацуши самим с собой, из-за чего на его лице появляется секундная улыбка. — Не боишься испортить зрение? — бросает он, подходя ближе к скамье. Тот резко поднимает голову, задерживая на нём взгляд. Удостоверившись, что это точно Акутагава, он говорит: — Тут достаточно света от фонаря, так что всё нормально. Кстати, а почему ты не в общежитии? Уже же поздно вроде, — он залез в карман за телефоном, чтобы проверить время. Акутагава кивнул. — Я сдавал зачет. — О, и как всё прошло? — Ничего необычного, — ответил он, садясь на скамейку рядом с Ацуши, — обычный зачёт, какие бывают у всех. — То есть ты совсем не волновался? — удивленно переспросил Накаджима. — Ничуть. — Знаешь, иногда я завидую твоему спокойствию и уверенности. Я бы хотел, чтобы у меня получалось также, но как бы ни старался, всё равно жутко волнуюсь. Особенно на экзаменах, — неловко улыбнувшись в конце, проговорил он. Акутагава не стал ничего говорить. — Кстати, мне ещё старшекурсники говорили, что первый зачёт самый сложный, а лектор на нём будет очень строгим, так еще и вопросы будет задавать вообще из другого курса, — вскинув брови вверх, неожиданно добавил он, будто стараясь заполнить молчаливую паузу. — Знаешь, Ацуши, старшекурсники любят шутить над младшими, так что не всегда стоит воспринимать их слова всерьёз. Ацуши тяжело выдохнул, поджав губы и прикрыв глаза. Но вскоре Акутагава прервал молчание, спросив: — Что ты рисуешь? — Ну, это что-то вроде моих воспоминаний, которые я решил уместить в один рисунок. Увидев непонимание Акутагавы, Ацуши тут же пояснил: — Здесь на фоне изображен лес, который находился совсем недалеко от моего родного города, если включить воображение и развернуться, так скажем, на сто восемьдесят градусов, то можно его представить. Справа должно быть большое море. Когда солнце садится, оно всегда отражается в нём, и выглядит это потрясающе. После короткой паузы он добавил: — Мне даже немного жаль, что я не смогу нарисовать его. — Почему? — Все мои краски остались в том городе, а новые очень дорогие, поэтому пока буду радоваться тому, что у меня хотя бы не закончился карандаш, — сказал он, усмехнувшись. — А что нарисовано здесь? — Это человек, который скучает по родным краям, так же, как и я. Но он думает ещё и о людях, с которыми раньше дружил. Глядя на ночное звёздное небо, он вспоминает, как они выглядели, что любили, чем увлекались… Абсолютно всё, что он когда-либо знал о них. Вспоминает их объятия, крепкие рукопожатия и все чувства, который он испытывал, находясь рядом с ними. — Но я думаю, что оставлю на рисунке только его одного. То есть рядом с ним можно было бы нарисовать ещё другого, но это будет уже совершенно не то, что я задумывал изначально. Тут каждый, кто посмотрит на рисунок, может представить кого-либо, кто когда-то был ему дорог. Можно представить, будто ты сидишь с ним на мягкой траве и держишься за руки, вы надеетесь, что никогда друг друга не отпустите, но в какой-то момент всё идет не так, как вы задумывали… Пусть Акутагава и относился к сентиментальным и романтическим историям крайне скептично, слова Ацуши пробудили в нём интерес и, возможно, даже заставили что-то почувствовать. Наверное, в силу своей замкнутости, он никогда не встречал подобных людей, но именно Накаджима заставил его прочувствовать, казалось бы, что-то настолько обычное и заурядное для него, как человеческие воспоминания о других людях. Он преподнес это так, что слова и предложения незаметно слились в единый рассказ. Акутагава понимал, что Ацуши был таким человеком, который не смог бы иначе рассказать об этом. Он будто маленький мальчик, который со временем стал относиться к миру вокруг только бережнее и познавать его с большим удовольствием и восхищением. Это удивительно. Это совершенно непредсказуемо, что именно с таким человеком сейчас разговаривает Акутагава. Удивительно, что Накаджима Ацуши, которого так любят его сокурсники, общается и с Акутагавой тоже. Рюноске никогда не считал, что кто-то по собственной воле решит с ним заговорить, он ведь всегда был хмурым и мрачным, словно туча среди ясного неба. Удивительно, что с ним дружит человек, подобный маленькому солнцу. — Брр, ветер начал усиливаться, пойдем скорее в общежитие, Акутагава. — Да, пойдем. — Кстати, а почему ты снял пиджак, разве тебе не холодно? — Я уже и забыл про него, — сказал он, накидывая пиджак на плечи. — Вспомни хотя бы о животных в зоомагазине. Кто будет заботиться о них, если ты простудишься? Рюноске только усмехнулся, отходя от скамейки вслед на Ацуши. — Не волнуйся, я не простужусь. На следующее утро Акутагава проснулся рано. Ещё не успел прозвенеть будильник на телефоне, а он уже выходил уз душа. В это же время проснулся Ацуши. Удивленно взглянув на него, он спросил: — Неужели я проспал? — У нас сегодня нет первой пары, так что ты ещё успеешь собраться. Ровно за пятнадцать минут до начала занятий, Ацуши и Акутагава вышли из общежития. Второму только оставалось удивляться, каким бодрым был его сосед с самого своего пробуждения. Он довольно быстро сделал всё утренние дела, так ещё и успел повторить некоторые задания. «И откуда в нём столько энергии?» — спрашивал самого себя парень. Пробегавшая мимо них девушка заставила его оторваться от своих рассуждений. — Привет, Ацуши! Привет, Акутагава! — крикнула она, убегая вперёд. Внезапно Акутагава остановился. Неужели он только что услышал, как с ним поздоровались? — Слушай, Ацуши. — Что? — удивленно спросил тот, уже успевший уйти немного вперёд. — Откуда она знает мою фамилию? Немного помедлив, Ацуши ответил: — Так она же наша однокурсница. — Но мы же никогда с ней не общались, — отчеканил Акутагава. — Я думаю, это хороший повод, чтобы начать, — ответил Накаджима, слегка наклонив голову набок. Всю оставшуюся дорогу до университета Акутагава размышлял о произошедшем. Он упорно отказывался принимать тот факт, что когда-то сможет смело общаться с людьми кроме Ацуши. Это было заложено в его сознании, а, значит, для него было неоспоримо. Он всё ещё не мог быть полностью уверен в том, что будет продолжать дружить с Ацуши, сам не понимая, почему так думает. Что-то у него в голове не давало расслабиться, — он не спешил привязываться к Накаджиме, стараясь держать его на расстоянии, словно боясь близкой связи с ним. Зайдя в нужную аудиторию, Ацуши занял место рядом с Акутагавой. Будто дожидаясь нужного момента, он, наконец, выдал: — Акутагава, давай во время перерыва сходим перекусить в кафе? Оно находится недалеко от университета, говорят, что там вкусно готовят. Рюноске сомневался, стоит ли ему соглашаться, а потому спросил: — Ты ещё кого-то позвал? Этот вопрос будто задала его внутренняя боязнь нахождения в компании, о которой он даже и не подозревал. Он всегда считал, что ему просто не было дела до контакта с другими, но оказалось, что это переросло в нечто более серьёзное. — Вовсе нет, я просто хотел сходить с тобой перекусить, пока у нас будет сводное время, — с улыбкой ответил тот. Акутагава согласился, и Накаджима засиял ещё более радостной улыбкой. Для него этот обычный поход в кафе значил гораздо больше, чем для Рюноске. Проведение времени с теми, кто ему дорог, стало той самой вещью, которая помогала ему расслабиться и набраться позитива. Он всегда был рад находиться в их обществе, даже если приходилось болтать ни о чём. В университете он встретил людей, с которыми весело проводил время, здесь же он и встретил человека, с которым ему было комфортно, — Акутагаву. Кроме того, что их связывало проживание в одной комнате, он чувствовал к нему сильную привязанность. Его характер, который редко может усидеть на месте, притягивало ощущение спокойствия рядом с Акутагавой, и одновременно заинтересовывала его загадочность. Ему было очень интересно узнать о нём больше, услышать и понять его, но пока он не мог решиться это, волнуясь, что что-то может пойти не так. Прямо как у того нарисованного человека, которому пришлось остаться одному. Когда заветный перерыв настал, довольный Ацуши повёл Акутагаву в кафе. По дороге он о многом расспрашивал его, на что тот поначалу отреагировал слегка отстранённо, но вскоре влился в разговор. Не меньше Накаджима рассказывал и о себе, вспоминая самые разные факты из своей жизни и связывая их с местами, мимо которых они проходили. Такой продолжительный разговор должен был утомить Рюноске, однако, к его удивлению, этого не произошло. Он наоборот чувствовал себя лучше, и у него даже немного поднялось настроение. Похоже, настрой Ацуши начинал передаваться и ему. Они и не заметили, как быстро оказались у кафе. Уже собираясь взяться за ручку двери, Акутагава неожиданно пошатнулся и упал бы, если бы Ацуши не успел его схватить. — Акутагава, у тебя всё в порядке? — взволнованно проговорил он. — Да, я просто ненадолго потерял равновесие, всё нормально, — на самом деле он почувствовал резкую режущую боль в сердце, о чём, конечно же, не мог рассказать. Рюноске уже хотел освободить свою руку, но Ацуши, похоже, не собирался его отпускать. — Что ты делаешь? — У тебя очень теплые руки, — спокойно ответил он. Только сейчас Акутагава ощутил прикосновения холодных пальцев Ацуши. Он, сам того не осознавая, взял обе руки Ацуши и обхватил их своими. — Так лучше? — Ага. Раньше он точно также согревал руки Гин, когда она, ещё малышка, замерзала. Она постоянно говорила, что это никак не поможет ей согреться, ведь его руки были точно такими же холодными, как и у неё. Но сейчас всё иначе. Иронично, что жар, ежедневно разрушающий его изнутри, может согреть другого человека. Через некоторое время, которое они провели в кафе, вся купленная еда оказалась полностью съедена. Акутагава съел крайне мало, из-за чего Ацуши очень волновался, что ему не понравилась здешние блюда. Однако у того практически не было аппетита из-за болезни, и если бы еда и вправду оказалась невкусной, он бы ни единой крошки не съел. Но Ацуши он сообщил, что всего лишь был недостаточно голоден, чтобы заказать больше. Когда они вышли на улицу, то заметили, что на небе потихоньку начинали сгущаться тучи. Еще недавно голубой небосвод постепенно становился серым, наводя на людей осеннюю тоску. Они, привыкшие к летнему теплу, не хотели привыкать к новым условиям, а потому сидели дома. Но Ацуши и Акутагава стали одними из тех, кто именно в такую погоду решил прогуляться, и это их не останавливало, — им просто нужно было быстрее добраться до университета, иначе они опоздают на следующую пару. В этот раз они решили отправиться немного по другому пути, оставшись на той же стороне дороги, на которой находилось кафе. Сделав несколько шагов, Ацуши остановился. Он прислушался, и вновь услышал жалобное мяуканье, доносившееся откуда-то из переулка, находившегося между соседними домами. Ещё раз удостоверившись в том, что этот звук точно исходил оттуда, он решился подойти ближе и рассмотреть источник странных звуков. Акутагава уже успел уйти немного вперёд и не сразу заметил, что Накаджима остановился и пошёл в совершенно другом направлении. — Ацуши, куда ты ушёл? — Я здесь. Он уселся на корточки и с грустным выражением лица наблюдал за котёнком, сжавшимся в маленький комочек в картонной коробке. — Я не могу оставить его, он же не перенесёт такой холод, — проговорил он, протягивая палец к животному и поглаживая его по голове. Акутагава сел рядом с ним, размышляя, что они могут сделать для бедолаги. — Не боишься, что мы опоздаем, если будем помогать ему? — Страшнее будет, если мы ему не поможем. — Хорошо, — сказал Акутагава и после короткой паузы добавил, — тогда отнесём его в зоомагазин. Я могу попросить начальника, чтобы он разрешил оставить его там. — Спасибо тебе большое! — неожиданно громко воскликнул Ацуши и крепко обнял Рюноске. Отпустив его, он выпалил словно на одном дыхании: — Если бы я один нашёл его, то мне бы пришлось нести его в общежитие, а там с животными нельзя, и тогда я вообще не знаю, что мне бы пришлось делать. — Хорошо-хорошо, только давай поторопимся, а то скоро дождь начнётся, и тогда уже мы с тобой будем похожи на бездомных промокших котят. Котенка они спасли, даже на пару опоздали не так сильно, как могли бы, но Акутагава всё ещё не мог понять, что он почувствовал в то мгновение, когда оказался в объятиях Ацуши. Было ли это обычное проявление его болезни или же в тот момент его сердце и вправду колотилось совершенно по-другому?