Vara kung

– Ты можешь для меня кое-что сделать? – спросил Симон Августа, когда они покинули территорию рехаба. – К твоим услугам, социалист, – ответил Август, сворачивая на центральную улицу деревни. – Ты можешь остановиться где-нибудь? – попросил Симон. Он достал телефон и открыл список звонков. – Надо было меньше кофе пить, – хмыкнул Август. – На заправке остановимся. – Да не для этого, – возмутился Симон. – Просто остановись где-нибудь. Пожалуйста, – снова попросил он. – Ладно, ладно, – сдался Август. – Чего ты так распереживался, – он свернул в какой-то проулок и остановил машину на стоянке возле кафе. – Вот. Что там у тебя случилось? Собрался выскочить из машины и побежать обратно к Вилле? – Ты идиот, – фыркнул Симон. – Это правда, – согласился Август. – Иначе я не стал бы с вами двумя возиться. – Слушай, ты можешь быть серьезным? – попросил Симон. – Ладно, ладно, что ты хотел-то? – Август, кажется, наконец, сдался. – Мне надо, чтобы ты записал кое-что на видео, – сказал Симон. – Это что, какой-то пранк? – нахмурился Август. – Да твою ж, Август! – Симон почти перешел на крик. – Я хочу позвонить Ян-Олафу и отказаться от его предложения. Хочу, чтобы ты записал этот разговор на видео. – Неожиданно здравая мысль, – хмыкнул Август. Он достал телефон и включил камеру. Симон набрал номер Ян-Олафа. Он включил на своем телефоне диктофон и громкую связь, так чтобы этот разговор был записан на оба устройства. Увидев то, как двор скрывает реальное местонахождение Вилле, и как все этому верят, Симон решил, что ему нужны стопроцентные доказательства и неопровержимые улики. Разговор был коротким. Симон чувствовал, что у него дрожит голос, и он едва мог справиться с волнением. Он сказал, что отказывается от денег и карьерного продвижения в обмен на то, чтобы прекратить общаться с Вилле. На что Ян-Олаф недовольно ответил, что «они будут иметь это ввиду». И повесил трубку. Симон не хотел думать о том, что значит это «они будут иметь это ввиду», но и не думать он об этом тоже не мог. – Что мне делать с записью? – спросил Август. – Скинь мне, – попросил Симон. – И сохрани где-нибудь еще. Хорошо? – Ладно, – Август тут же переслал ему запись. Симон посмотрел ее еще раз. От голоса Ян-Олафа ему становилось не по себе. – Можем ехать? – спросил Август, когда запись закончилась. – Да, – кивнул Симон. – Только перекусить бы, а то до Бьерстада ехать долго. – Если честно, я собирался переночевать в Орнасе, – ответил Август. – Это не очень далеко отсюда. Подальше, чем охотничий дом, но гораздо ближе, чем Бьерстад. – Это… твое поместье? – догадался Симон. – Ага, – кивнул Август. – Пока еще мое, – он выехал со стоянки. – Все так плохо? – спросил Симон. Он поймал себя на том, что начинает сочувствовать Августу. – Ну… весьма нехорошо, я бы сказал, – ответил тот. – Поместье давно нуждается в ремонте, так что… Но там хотя бы есть электричество, – усмехнулся он. – Я надеюсь. – Ты хочешь повидаться с родными? – спросил Симон. – С родными? – переспросил Август. – Ну, я имею ввиду твою маму… и отчима, – пояснил Симон. – А, нет, – покачал головой Август. – Они там не живут. Я хотел заехать к Россо, – объяснил он. – У конюха выходной, а кто-то должен убрать стоило и вывести Россо на прогулку. И раз уж я недалеко, то почему бы мне не сделать это. – Оу, – Симон не ожидал от Августа чего-то подобного. – А это… дорого вообще? – спросил он. – Я имею ввиду, содержать лошадь. – Дешевле, чем сама лошадь, – ответил Август. – Тем более, что мне не приходится платить за аренду конюшни, и приходящий конюх стоит дешевле, чем постоянный. Но ради одной лошади нет смысла нанимать постоянного. – А где ты взял деньги? – спросил Симон. – Ведь это все равно очень большая сумма. – Продал кое-что, – пожал плечами Август. – Понятно, – кивнул Симон. Видимо, для Августа это было, правда, важно, раз он пожертвовал частью своего наследства. – А как Сара? Она по нему очень скучает? – спросил он. И Симону показалось, что в голосе Августа прозвучало что-то вроде… смущения? – Скучает, – честно ответил Симон. – Но сейчас мысли о лошадях слишком связаны для нее с тем, что произошло с Фелис и с тобой, так что она пытается от этого отстраниться. Но ей это тяжело дается. – Если она готова к тому, чтобы снова заняться верховой ездой, то можно было бы перевезти Россо обратно в Хиллерска, – сказал Август. – Я спрошу у нее, – пообещал Симон. – Но это не будет означать, что она к тебе вернется, – на всякий случай добавил он. – Я и не имел этого ввиду, – ответил Август. – Россо тоже к ней привязался, я думаю. И он тоже может скучать по ней. Хотя, если честно, я не настолько разбираюсь в лошадях. Симон ничего не ответил. Чем больше он узнавал об Августе, тем больше начинал ему сочувствовать. И это ему совсем не нравилось. Он считал этого человека своим врагом, а теперь вынужден был менять свое мнение о нем. И это рушило всю ту картину мира, которую Симон так старательно для себя выстраивал. В Орнас приехали уже затемно. Симон настолько устал, что ему едва хватило сил даже на еду. Хотя горячий ужин, приготовленный женой смотрителя поместья сейчас был очень кстати. Поев, Симон почувствовал себя лучше, и стоило только его голове коснуться подушки, как он тут же провалился в сон. Ему снился Вилле, они гуляли по берегу моря, держались за руки и целовались на ветру. Они сидели на пирсе и слушали прибой. И снова целовались. Губы Вилле были солеными от брызг морской воды, которые окатывали их, когда волны разбивались о каменный пирс. Альбатросы парили над волнами, широко раскинув свои огромные крылья. Они ловили потоки воздуха, то поднимаясь выше, то опускаясь к самой воде. Высматривали добычу и бросались за ней, ныряли в холодную воду и снова взлетали над волнами. Симон понимал, что это сон и не хотел просыпаться. Но ему все же пришлось. – Ты все еще спишь, социалист? – услышал он голос Августа сквозь свои грезы. – Пора просыпаться, солнце уже высоко. Симон нехотя открыл глаза. Ему хотелось, чтобы этот голос тоже был частью сна. Не потому что ему хотелось бы видеть сны об этом. А просто потому что об этом можно было бы забыть, проснувшись. Но, к сожалению, Август был вполне реальным. Он стоял в дверном проеме с чашкой кофе и выглядел до отвращения свежим и бодрым. – Август… – Симон сел. – Что тебе нужно? – он потер ладонями лицо, пытаясь побыстрее проснуться. – Чтобы ты вытащил свою задницу из кровати, – ответил Август. – Зачем? – Симон помотал головой. – Поможешь мне с Россо, – ответил Август. – Я ничего не понимаю в лошадях, – Симон вытащил из-под подушки телефон и взглянул на часы. Была уже половина одиннадцатого. И, кроме того, он увидел несколько пропущенных от мамы. Он должен был позвонить ей еще вчера и совершенно об этом забыл. Она, наверняка, сходит с ума теперь. – Вот и будешь учиться, – усмехнулся Август. – Слушай, подожди, – попросил Симон. – Мне надо позвонить. – Хорошо, – ответил Август. – Жду тебя в столовой через пятнадцать минут. Завтрак остывает, – с этими словами он развернулся и скрылся в коридоре. Симон тут же набрал маму. К счастью, она не очень переживала, а просто соскучилась. И, кроме того, ей было интересно, чем таким сверх важным занят ее сын. Симон ничего не смог придумать на ходу, так что ему пришлось сказать, что ему пора бежать, потому что его уже ждут. В этом он даже не соврал. Попрощавшись с мамой и передав привет Саре, он повесил трубку и направился в ванную. Август, конечно, тот еще засранец. Но есть-то хотелось. А он что-то говорил о завтраке. Столовую Симон отыскал без труда, они вчера там ужинали. Но только сейчас он понял, насколько огромной она была. И насколько огромным был вообще весь этот дом. Август сидел во главе длинного стола все с той же чашкой кофе и телефоном в руках, что-то листал. – Я не стал тебя ждать, и уже позавтракал, – сообщил он. – Надеюсь, ты не возражаешь. – С чего бы мне возражать, – фыркнул Симон. Он сел на свободный стул, налил себе кофе и стал намазывать масло на уже остывший тост. – Ну да, тебя-то хорошим манерам никто не учил, – Август отложил телефон и покачал головой. – С моими манерами все в порядке, – Симон впился зубами в хрустящий хлеб. – Локти со стола убери, – сделал ему замечание Август. – И выпрямись. – Какая тебе разница, как я сижу? – нахмурился Симон. – Мне – никакой, – пожал плечами Август. – Но теперь ты должен соответствовать. Так что придется тебе кое-чему научиться. – Соответствовать? – Симон сделал глоток кофе. Тот тоже остыл. – Ты теперь встречаешься с принцем. С кронпринцем Швеции, если быть точным, – ответил Август. – Если он, конечно, тебя не пошлет, на что я искренне надеялся, признаюсь. Но, похоже, что шансы этого очень малы. Что весьма прискорбно для всех нас. Но раз уж так вышло, то… ты должен соответствовать. – Соответствовать чему? – снова спросил Симон. Этот разговор и тон Августа начал его напрягать. – Соответствовать его уровню, – ответил тот. – В каком смысле? – Симон доел тост и начал намазывать маслом второй. – В том смысле, что ты… Ты – это ты, – развел руками Август. – Ты ставишь локти на стол, когда ты ешь, крошки летят во все стороны. Ты только что вытер рот ладонь, и даже не заметил этого. Хотя есть салфетка. Это, конечно, мило – быть таким… естественным. Но это совсем не то, чего будут ожидать от… партнера кронпринца. Ты понимаешь? – Август пристально посмотрел на него. – А почему я должен думать о том, что будет думать обо мне кто-то, кроме Вилле? – фыркнул Симон. – А для Вилле это все не важно. – Да, с чего ты взял? – усмехнулся Август. – Ну, потому что… – Симон замялся. А, правда, с чего он это взял? – Ты знаешь Вилле только по интернату, – снова заговорил Август. – Где все подчиняются одним и тем же правилам. И нам не обязательно делать это, когда мы остаемся без присмотра. Но вся разница между вами в том, что, возвращаясь домой, ты можешь об этом забыть, а Вилле не может. Он возвращается к тем же самым правилам, это часть его жизни. Ты же не хочешь, чтобы он краснел из-за тебя, потому что ты не знаешь, какой вилкой есть рыбу? Или потому что спутал чей-то титул. Или потому что надел смокинг вместо фрака. – А что, есть разница? – поморщился Симон. – Представь себе, есть, – ответил Август. – И тебе придется разобраться, в чем она. Так что, привыкай к роскоши, социалист. Если хочешь, чтобы Вилле не пришлось тебя скрывать, не потому что его за тебя осуждают, а потому что над тобой все смеются. – Ну все, хватит, – Симон встал из-за стола. – Мне это надоело, – Август окончательно его вывел. Хотя, пожалуй, в его словах был смысл. И хотя Симону это не нравилось, он понимал, что Август в чем-то прав. Но ему абсолютно не нравилось то, как Август говорил об этом. Как будто нашкодившего котенка тыкал мордочкой в лужу. – Знал бы ты, как мне это надоело, – Август вздохнул. – Но мы имеем то, что имеем. – Ладно, – Симон мысленно досчитал до десяти, чтобы успокоиться и не двинуть Августу в его же собственном доме. – Возможно, в чем-то ты и прав, – согласил он. – В чем-то, – фыркнул Август. – Да, я не разбираюсь во всех этих ваших… манерах, вилках и титулах, – покачал головой Симон. – Но не надо меня в этом обвинять. – Я тебя и не обвиняю, – пожал плечами Август. – Ты не виноват в том, кем ты родился. И в недостатках своего воспитания тоже. Но… ты же понимаешь, как это скажется. – У меня нормальное воспитание, – Симон снова начал выходить из себя. – Для твоего социального положения, возможно, да, – согласился Август. – Но не для принца. – Так я и не принц, – фыркнул Симон. – Но ты же знаешь, что супруг принца или принцессы становится принцем или принцессой, – сказал Август. – Эй, а это тут вообще причем? – Симона как будто бы холодной водой окатили. Ему даже в голову не приходило задуматься о чем-то подобном. Встречаться с Вилле – да, он хотел этого всей душой и сердцем. Но он никогда не думал о том, что будет дальше. – Это та перспектива, которая, возможно, нас всех ожидает, о чем я искренне сожалею, – ответил Август. – Но, собственно… Если у тебя, правда, есть серьезные намерения в отношении Вилле, я, надеюсь, ты возьмешь на себя ответственность за то, чтобы соответствовать ему не только лично, но и публично. Это часть его жизни, которую он не может изменить. Вилле придется присутствовать на приемах, встречаться с иностранными послами, с лидерами государств, ему придется вести светскую жизнь. Даже если ему самому это не нравится, это часть его настоящих и будущих обязанностей. И если ты не хочешь давать ему повода стыдиться тебя и прятать от общественности, давая лишние поводы для слухов, тебе придется подстроиться и научиться быть своим среди богатых и привилегированных. Так что… Как я уже сказал… Привыкай к роскоши, социалист. Симон только вздохнул. Август был прав во всем. Это бесило. Но он все равно был прав. Все это было ему поперек горла, но он не хотел подвести Вилле. Ведь он сам настаивал на том, чтобы они перестали скрываться. И теперь, когда им больше не нужно было этого делать, все стало намного сложнее.