Vara kung

После завтрака Август предложил Симону присоединиться к нему на конюшне. Не то чтобы Симону очень хотелось, но это было лучше, чем сидеть одному и думать о том, какой он неудачник. Вот если бы эта роль досталась Саре, она была бы счастлива, наверное. Она обожала все эти светские штуки. А Симон их терпеть не мог. Впрочем, как и Вилле. Но Август прав, он не сможет отказаться от огромной части своей жизни, даже если она ему не слишком нравится. А, значит, Симону придется соответствовать. – Ты, когда-нибудь ездил верхом? – спросил Август, когда они пришли. – Нет, – Симон покачал головой. – Сара любит, а я… это как-то не моя тема, – пожал он плечами. – Ты такой ограниченный, – фыркнул Август, собирая в ведро старые опилки, чтобы потом заменить их на свежие. – Хватит ко мне цепляться, – возмутился Симон. – Я такой какой есть. Может, я и ограниченный. Но ты тоже далеко не идеал. – Ну, в отличие от тебя, я открыт новому, – ответил Август. – Например, общаюсь с тобой. Своего рода… новые ощущения. – Да нормально я отношусь… к новому, – ответил Симон. Ему было обидно слышать все эти оскорбления и упреки от Августа. В конце концов, любому потребовалось бы время, чтобы привыкнуть к тем обстоятельствам, которые свалились на него против всякой его воли. Возможно, наверное, он мог бы предвидеть это, и как-то лучше к этому подготовиться, но во всем этом сумасшествии, которое творилось вокруг, у него не было на это никаких шансов. – Тогда подай мне седло, – попросил Август. Симон огляделся. Он и раньше бывал на конюшнях, когда приходил к Саре или Маркусу, но не очень задумывался о том, как там все устроено. Седло оказалось тяжелым и весьма громоздким, но Август управился с ним в два счета. Так странно было наблюдать за тем, как Август убирает лошадиное дерьмо, таскает ведра с водой, чтобы наполнить поилку, ловко застегивает ремни и при этом говорит что-то ласковое Россо, поглаживая его по огромному коричневому носу. – Ты хочешь прокатиться на нем? – Симон все это время стоял в стороне. Он не боялся лошадей, но и близко подходить ему тоже не очень хотелось. – Ну, вообще-то, я хотел тебе это предложить, – Август взял Россо под уздцы и подвел к Симону. – Мне? – Симон изрядно удивился. – Я никогда не ездил на лошади, не думаю, что это хорошая затея. – Я его поведу сам, – пообещал Август. – Твоя задача просто сидеть и не свалиться, – он покачал головой. – Хотя я сомневаюсь, что ты с этим справишься. – Хватит выставлять меня полным придурком, – снова возмутился Симон. – Просто, я думаю, что это не лучший момент. – А когда будет лучший? – спросил Август. – Не ты ли только что говорил, что нормально относишься к новому? И ты хочешь, чтобы кто-то воспринимал тебя серьезно? – Ладно, – Симон сдался. – Хорошо. Но я даже не знаю, как… как на него залезть… – Одну ногу вот сюда, – Август показал на стремя. – В эту вот петлю. А другую через спину и… нет, не эту ногу, другую, – поправил он Симона. – Ты задом наперед хочешь ехать? Держись вот за эту штуку, – он похлопал по луке. Симон ухватился за нее и, кажется, у него, наконец, получилось забраться в седло. Это были довольно странные ощущения. Их сложно было с чем-то сравнить. Конь под ним показался ему огромным, это не было похоже на мопед или даже мотоцикл. И к тому же конь двигался. Он переступал с ноги на ногу, совсем немного, но это движение ощущалось как что-то, что Симон не мог контролировать. – И что мне делать? – спросил он Августа, глядя на него сверху вниз. – Просто сиди. И держись, – ответил тот. – Я поведу Россо шагом, медленно, но с непривычки ты все равно можешь потерять равновесие. Ноги держи в стременах и старайся не задевать бока Россо слишком сильно, чтобы он не перешел на рысь. – Звучит вроде просто, – сказал Симон. Хотя ему так и не казалось. Но он старался делать вид, что все в порядке. – Идем, Россо, – Август потянул коня за уздечку. – Покатаем этого социалиста, хоть он того и не заслуживает. Симона раздражали эти бесконечные подколки Августа, но сейчас он был не в том положении, чтобы возмущаться. Через некоторое время он начал привыкать к ощущению живой силы под седлом. Пожалуй, в этом, действительно было что-то… завораживающее. И не зря верховая езда так нравилась Саре. – А Вилле тоже занимался верховой ездой? – спросил Симон, когда они вышли на тропу, уходящую куда-то в лес. – Конечно, – ответил Август. – Он отличный наездник. Как и Эрик. Был… – Понятно, – ответил Симон. Он совсем ничего не знал об этой части жизни Вилле. И от этого ему становилось грустно. Вилле никогда не рассказывал ему о своем детстве, о семье, о жизни во дворце. Раньше Симон не думал об этом, но сейчас ему стало казаться, что Вилле не говорил ему обо всех этих вещах, потому что думал, что Симону все это может не понравиться. Это было обидно. Хотя, возможно, он, и правда, стал бы подкалывать Вилле по этому поводу. И потому теперь ему было обидно вдвойне. Он мог бы больше говорить с Вилле о нем и теперь мог бы лучше знать его, вместо того, чтобы пытаться доказать всем во круг и особенно себе то, что может без него обойтись. Теперь он знал, что не может. И сожалел о допущенных ошибках. – Ты дружил с Эриком? – спросил Симон, когда они вышли на небольшую поляну. Он почти совсем освоился в седле, только сидеть так долго было не очень удобно, у него уже задница затекла. – Да, – кивнул Август. – В детстве мы были лучшими друзьями. Лет до десяти, наверное. Потом его учеба и подготовка к будущим обязанностям стали отнимать слишком много времени, и мы стали реже видеться. – Мне жаль, что тебе пришлось потерять друга, – сказал Симон. – Такова жизнь, – пожал плечами Август. – Но, знаешь… Мне, правда, не хватает Эрика. Но… Скорее, мне не хватает того, как мы общались тогда, когда были мальчишками. Это было, правда, веселое время. Потом все изменилось. И как бы мы ни пытались делать вид, что все еще умеем веселиться, это было уже не то. – Вы устраивали кавардак? – спросил Симон. Он хорошо помнил свое детство, и иногда искренне не понимал, как взрослые терпели все его выходки. – О, ты даже не представляешь, какой! – усмехнулся Август. – Хотя Вилле обставлял нас всех. – Он был непослушным? – Симон, кажется, испытал удивление. – Ну… вообще-то, он был послушным, – ответил Август. – Вполне послушным. Но иногда он устраивал такое, что заставлял весь двор стоят на ушах. Ну, в общем-то, с тех пор ничего не изменилось. – Что, например? – теперь Симона терзало любопытство. Он даже забыл о том, как ноет его задница. – Например, – Август задумался. – Хмммм… Что бы такое рассказать… – Что-нибудь мерзкое? – предложил Симон. – Ну, про самое мерзкое знали только мы с Эриком, так что это не совсем то, но ладно… Все равно расскажу, – Август усмехнулся. – В общем… Когда мы были маленькими… Мне тогда было семь, Эрику девять, а Вилле четыре. В общем… В нашей семье была такая традиция, ездить каждое лето на север страны в замок Ульфхус примерно на неделю праздновать день рожденья бабушки, королевы Оливии, урожденной Оливии Вильгельмины Ульфсон, герцогини Ульфхусской. Ее к тому времени уже не было в живых, и в замке давно никто не жил. Но это было важно для дедушки, и на ее день рожденья он собирал в ее родовом замке всю семью. Вообще, никому не нравилось туда ездить, потому что, во-первых, это очень далеко, на самом севере. Во-вторых, это замок десятого века. В восемнадцатом веке его частично перестроили, но удобства там остались… с восемнадцатого века, в общем. Там было все время холодно, даже летом. Сыро, темно и довольно мрачно. Но было весело провести неделю вместе почти без присмотра взрослых. Ну, то есть… у нас были няньки, но больше за нами никто особо не приглядывал. Можно было не учить уроки, не заниматься музыкой и прочей ерундой, а просто бездельничать целыми днями, играть и устраивать всякие безумства. А еще нам разрешали устраивать совместные ночевки. Правда, нам приходилось брать с собой Вилле. Он был маленький, и с ним было скучно. Но это было условие совместных ночевок, так что нам приходилось. Ночевали мы друг у друга в комнатах по очереди. Комнаты были довольно просторные. Нам приносили матрасы, подушки, одеяла и мы строили что-то вроде замка из подушек. Всю ночь сидели в нем, ели конфеты, украденные из буфета, и рассказывали страшилки. Вилле обычно засыпал почти сразу, так что он не особо нам мешал. В общем, это было классно. И вот однажды мы стащили из буфета огромную банку лакричных конфет. Не знаю, наверное, это первое, что нам подвернулось. Мы с Эриком съели несколько, и все. А Вилле съел… почти все остальное. Мы не обратили на это внимание, и все бы ничего, но… Посреди ночи, когда мы с Эриком, наконец, улеглись, его стало тошнить… этой самой лакрицей. Это было ужасно. Он заблевал все. Подушки, одеяла, нас. И нам пришлось это все убирать. Отстирывать, отскребать. Мы боялись позвать взрослых, потому что знали, что нам запретят ночевки. Поэтому нам пришлось убирать за ним. А это был просто нескончаемый фонтан… Никогда не забуду. Он вырубился только к утру. А мы убирались почти до рассвета. И когда мы только-только легли, нас пришли будить на завтрак. Мы с трудом передвигали ноги. А этот засранец был бодр как огурчик. Мы все потом некоторое время не могли смотреть на лакрицу. А Вилле, по-моему, до сих пор ее не ест. Симон представил Вилле спящим в замке из подушек. Наверное, это было очень милое зрелище. – Ну, не так уж это и мерзко, – хмыкнул Симон. – Тебе просто не пришлось отскребать с белого белья ведро лакричной блевотины, – фыркнул Август. – Но вообще… На фоне того, что Вилле вытворял после, это были просто мелочи. – Что-то действительно мерзкое? – хмыкнул Симон. – Скорее, жуткое, – ответил Август. – В общем… Замок Ульфхус, как я говорил, датируется десятым веком. Но только надземная его часть. Вообще, род Ульфсонов сам по себе довольно древний, хотя они никогда и не имели большого влияния. И как у всех древних родов, у них есть жуткие истории. Я не связан с этим родом кровным родством, а Вилле, получается, внук королевы Оливии, то есть ее потомок. Кстати, он же и герцог Ульфхусский, потому что дедушка настоял, чтобы ему передали этот титул и герцогство, хотя оно и маленькое и не соответствует статусу принца пусть и формально. Про все это тоже есть немного жуткая история. Но начну с Ульфсонов. Тут тоже, и жутко, и мерзко одновременно. Этот род ведет свою родословную с дохристианских времен. Точно год не помню, но что-то там до Рождества. Так это или не так, уже не узнать, но это и не важно. На гербе Ульфсонов белый волк, который держит в зубах рыбу, фон разделен диагональю от правого верхнего угла в нижний левый, нижняя часть голубая, а верхняя зеленая. Девиз «за короля волков». Про этот герб есть легенда. Вернее, не про герб, а про появление самого этого рода вообще. Есть несколько вариантов, и все они довольно мерзкие на мой взгляд. В первом варианте легенды в море со скалы падает девушка. Ее спасает волк. Он относит ее в пещеру на берегу и кормит выловленной из моря рыбой. Когда девушке становится лучше, она возвращается в свою деревню и рожает сына, которого называет Ульфсон – сын волка. Во втором варианте легенды тонет рыбак. Волк также спасает его, кормит рыбой. А когда рыбак возвращается в деревню, его жена рожает сына. Ну и в другом варианте он не был женат и женился после возвращения в деревню. Ульфсон – первый представитель рода – наполовину волк, наполовину человек. Он очень силен и ловок, и страшен в гневе. Ему служат белые волки, они приносят ему добычу и защищают от врагов. Он строит на обрыве непреступное убежище, где они все прячутся от охотников, которые хотят убить его и его волков. Якобы на этом месте и построен замок Ульфхус, что означает «дом волка». Так вот… Сам замок датирован десятым веком. Там где-то даже даты высечены на камнях, тут вопросов не возникало. Но внизу под замком… есть еще подземная часть. Она уходит в грунт до самой скалы. Замок стоит на обрыве, и если бы его построили просто на грунте, он не простоял бы так долго. Но строители врезали фундамент в грунт до самой скалы, а это метров десять, наверное. И вот когда была построена эта часть – не известно. Кто-то говорит, что в пятом веке, кто-то считает, что в восьмом. Строители явно не были христианами, потому что в подземелье есть помещение, похожее на какое-то языческое капище. Это круглая комната, в центре которой стоит жертвенник, а вокруг него двенадцать каменных волков. Они довольно примитивные в своем исполнении, конечно, но… выглядит это жутко. Эта часть замка довольно долго оставалась закрытой, но после смерти королевы Оливии ее открыли для исследований. Один раз мы с Эриком хотели пойти туда. Взяли фонарики и все такое, и решили забраться по-тихому. Вилле тогда увязался за нами. Мы даже дошли до спуска, но, если, честно, струхнули и вернулись. Вообще вся эта старая часть замка была закрыта и нас туда не пускали. Но, конечно, нам хотелось туда забраться. В общем, мы так и не спустились вниз. И как-то забыли про это уже к вечеру. А на следующий день… Вилле пропал. Никто не понимал, как это произошло. За нами все время кто-то присматривал, но он как-то улизнул. Его искали везде, и уже даже хотели сообщать в полицию. Тогда нам пришлось рассказать, что мы ходили в запретную часть замка, и может быть, он сам вернулся туда. Ну, в общем, его там и нашли. Смотритель сказал, что нашел его в одной из комнат, что он там уснул. Но Вилле потом рассказал нам, что он спустился в то языческое святилище, куда мы не дошли. И что он там говорил с волками. Он описал эту комнату. Мы тогда знали, что она есть, но не знали, как она выглядит. Мы не поверили ему. А через несколько лет мы увидели фотографии, которые там были сделаны археологами. И они в точности совпадали с тем, что нам рассказал Вилле. Эрик потом спросил его об этом, но Вилле уже ничего не помнил. Но это, правда, было довольно жутко. – Думаешь, он, правда, мог спуститься туда сам в четыре года? – спросил Симон. История звучала как страшная сказка. – Не знаю, – пожал плечами Август. – Но откуда иначе он мог узнать, как там все выглядит? – Может, ему кто-то рассказал? – предположил Симон. – Возможно, – пожал плечами Август. – Но если это еще можно было хоть как-то объяснить, то вот на следующий год случилось то, чего объяснить уже было никак нельзя. В общем… В замке Ульфхус много лет никто не жил кроме смотрителя и его семьи. Для охраны они держали там собак. Таких… здоровенных, как овчарки, знаешь. Они были очень злыми. Мы всегда их боялись даже несмотря на то, что их закрывали в вольере, когда мы приезжали. Их боялись все… Мне кажется, даже сам смотритель. А Вилле не боялся вообще. Он подходил к вольеру, говорил что-то там с ними, воровал на кухне еду и кормил их через решетку. Его так несколько раз ловили и уводили от вольера. Он ведь мог засунуть туда руку и остаться без нее. В общем, взрослые переживали из-за этого. Скажу честно, нам с Эриком было все равно. В хорошую погоду мы играли во дворе, в стороне от вольера, но он был нам виден. И вот в какой-то момент мы услышали лай и увидели, как на нас несутся эти самые собаки. Не знаю уж как, но Вилле как-то открыл задвижку и выпустил их. Я никогда так быстро не залазил на дерево, как в тот раз. А Вилле бежал вместе с ними и, мне кажется, даже в какой-то момент оседлал одного из псов. Мы с Эриком перепугались просто до усрачки. Да что там, все перепугались до усрачки. Особенно тетя с дядей. А Вилле умчался с этой стаей вниз к морю. Смотритель – а псы слушались только его – вернул собак в вольер, вернул Вилле. Тот был в полном порядке, даже не поцарапался. Все облегченно вздохнули. А через пару часов все повторилось снова. И это повторялось еще несколько раз, пока на задвижку не приварили замок, который запирался на ключ. Все были очень напуганы, мы с Эриком, наверное, впервые осознали, что с кем-то из нас может случиться что-то плохое… Пожалуй, только дедушка был спокоен. Он сказал, что псы не трогают Вилле, потому что он маленький. И он приносил им вкусности с кухни. Поэтому они принимают его за своего. Он сказал, чтобы бы не вздумали делать ничего подобного, потому что мы старше, и собаки могут на нас напасть. Но мы даже не собирались. А через пару дней мы спросили Вилле, было ли ему страшно. И вот это был самый жуткий момент, – признался Август. – Он посмотрел на нас так… не знаю, я не могу это описать. Но от этого взгляда аж до костей пробирало. И сказал что-то вроде: «Они не тронули бы меня, потому что я их король, я знаю их язык. А вы не знаете. Не подходите к ним, они вас загрызут». Вот это вот было реально очень жутко. Ну просто в сочетании с тем, как он это сказал. Потом, через несколько лет Эрик и об этом его спрашивал. Но он тоже сказал, что ничего не помнит. Помнит только, как он играл с милыми собачками. Что эти милые собачки легко загрызли бы корову или лошадь, он как-то упустил из внимания. – Ты мен разыгрываешь, – фыркнул Симон. Они уже повернули и теперь направлялись обратно к замку. – Ни слова не соврал, – заверил его Август. – Ну, конечно… Вилле в пять лет играл со стаей злых собак, и они ему ничего не сделали. Ну, Август… Я, может, не гений, но мне хватит ума не верить в твои сказки, – покачал головой Симон. – Да можешь спросить у… – Август задумался. – Ну, ты мог бы спросить у Вилле, но он не помнит. Но королева точно помнит про собак. Спроси сам. – У королевы? – усмехнулся Симон. – Ага. Сейчас. Если так хочешь разыграть меня, придумай что-нибудь поумнее. – Можешь, мне не верить, – отмахнулся Август. – Мне пофигу. Серьезно. Кстати. Замок Ульфхус Вилле получит, когда ему исполнится двадцать четыре. По завещанию Оливии Вильгельмины. Возможно, кстати, в честь нее и назвали Вилле. Хотя, возможно, и в честь прадедушки. – Тебе бы книжки писать, хорошо сочиняешь, – ответил Симон. Они, наконец, вернулись в поместье. Задницу он уже вообще не чувствовал. На самом деле, ему понравилась эта история, и он слушал Августа с удовольствием. Не верил, конечно. Но это вполне соответствовало его внутреннему представлению о Вилле, как о сказочном принце, в которого он влюбился. И которого любил теперь больше всего на свете.