Vara kung

– Ты уверен, что нам сюда можно? – спросил Симон, когда они с Вильгельмом подошли к учебному зданию. – А почему нельзя? – вопросом на вопрос ответил Вильгельм и открыл перед Симоном дверь. – Ну… не знаю… типа поздно уже, уроки закончились, – пожал плечами Симон. – Да всем пофигу, – ответил Вильгельм. – Что, настолько пофигу, что мне, может быть, даже не придется лезть к тебе через окно? – усмехнулся Симон. – Ну… возможно, не настолько пофигу, – пожал плечами Вильгельм. – Так что, может, не будем рисковать? – он посмотрел на Симона. Конечно, ему хотелось, чтобы Симон мог просто остаться у него. Но также Вильгельм понимал, что сейчас лучше не наглеть. – Прости… Я знаю, что… тебе не нравится, что нам нужно что-то скрывать… – Все нормально, – ответил Симон. Он взял Вильгельма за руку и потянул в сторону музыкального класса. – Ты уверен? – спросил Вильгельм. Это было так приятно, когда инициативу проявлял Симон. Пусть это был даже всего лишь такой простой жест, как взять его за руку. – Все нормально, – повторил Симон. – Тебе не нужно каждый раз меня спрашивать, – добавил он. – Я скажу, если что-то будет не так. Хорошо? – он остановился и посмотрел на Вильгельма. Почти все лампы в коридоре были выключены, так что они стояли почти в полной темноте. – Хорошо, – согласился Вильгельм. Он хотел поцеловать Симона сейчас, но утром тот просил «сделать паузу», и Вильгельм не знал, распространяется это на поцелуи или нет. А спрашивать вообще обо всем было как-то глупо. Хотя, возможно, именно так и нужно – спрашивать вообще обо всем. – Идем искать рюкзак? – спросил Симон. – Как ты его вообще забыл? – спросил Вильгельм, когда они зашли в класс. Тут тоже было темно, только сквозь шторы пробивался слабый свет с улицы. – Не знаю, – Симон включил фонарик на телефоне. – Сара написала, я отвлекся, а потом пошел на остановку ее провожать и, видимо, оставил рюкзак здесь, – он прошел по кабинету, заглядывая за столы и стойки с инструментами. Вильгельм тоже включил фонарик и пошел вдоль другой стены. – Вот он, – рюкзак нашелся за стойкой с барабанами. – О, круто, – обрадовался Симон. – Я его хотя бы здесь оставил, а не где-то еще. – Прости, ты из-за меня не выспался, поэтому такой рассеянный, – Вильгельм протянул ему рюкзак. – Все нормально, – ответил Симон. – В конце года всегда так. Я привык, – он взял рюкзак и закинул на плечо. – А я еще втянул тебя в эти танцы, – Вильгельм чувствовал себя виноватым. – Ну… это не так уж отстойно, – усмехнулся Симон. – И… довольно романтично, – он сделал шаг навстречу Вильгельму, как будто хотел обнять его, но остановился. – И если я перестану дергаться из-за того, что могу все испортить, то… наверное, мне даже понравится… – Слушай… – сейчас, наверное, был не лучший момент поднимать эту тему, но Вильгельм понимал, что им нужно поговорить о том, что происходило зимой. Они оба поступали глупо и несправедливо по отношению друг к другу, и он должен был хотя бы попытаться попросить за это прощенья. – Прости, что я следил за тобой в соцсетях… Я знаю, как это напрягает… И я не должен был так делать… Я понимаю, что… на тебя итак свалилось слишком много ненужного внимания, и еще я… Я просто не мог отпустить тебя… Но я понимаю, что это не оправдание. И я… понимаю… что это не правильно. – Да… все нормально, – пожал плечами Симон. – Просто забудь, – добавил он. – Все ведь уже в прошлом, – голос Симона вроде бы звучал как обычно, но Вильгельму показалось, что в нем было что-то неестественное. – Не нормально, – покачал головой Вильгельм. – Это нарушение границ, и ты не должен просто принимать это, потому что не хочешь меня расстроить. – Все, правда, нормально, – повторил Симон. – Мы же договорились, что между нами не должно быть секретов, – сказал Вильгельм. – Поэтому… Ты можешь сказать, что ты чувствуешь, мы не поссоримся, я обещаю, – добавил он. Симон как будто что-то недоговаривал, но Вильгельм не мог понять, что именно. – Вилле, все в порядке, – снова повторил Симон. – Меня это не напрягало тогда, и не напрягает сейчас. Так что просто забей. Хорошо? – Я просто пытаюсь… измениться, – ответил Вильгельм. – Типа… перестать быть таким эгоистичным уродом, – попытался объяснить он. Вильгельм понимал, что делал много неправильных вещей и теперь он пытался хотя бы попытаться как-то это исправить. – Слушай… – Симон подошел к окну и отодвинул тонкую полупрозрачную штору. – Следить за другими в соцсетях, наверное, плохо, я понимаю… но… ты не должен извиняться… ну то есть… я не был против… это не напрягало… может, это… не очень нормально, я не знаю… Но… в какой-то мере я даже, наверное, ждал этого… – Ждал? – удивленно переспросил Вильгельм. Он чувствовал как тяжело Симону говорить об этом. И, с одной стороны, он хотел остановить Симона и предложить отложить этот разговор. А с другой, если они не поговорят сейчас, то между ними снова останется пропасть непонимания, которую они все еще преодолели не до конца. – Мне хотелось… чтобы ты следил, – сказал Симон. – Да, это не нормально, я знаю, – его голос звучал напряженно. – Но… Я хотел, чтобы ты… чтобы ты знал… – Симон все еще не смотрел на Вильгельма. – Чтобы я знал, что ты с Маркусом? – Вильгельм нахмурился. – Чтобы я ревновал? – это было больно. Ревновать – было больно. Узнать, что Симон хотел причинить ему боль – было больно. Хотя, наверное, и заслуженно. На мгновенье Вильгельм почувствовал то, что чувствовал тогда, когда Маркус поцеловал Симона в спортзале. – Нет, – Симон обернулся и посмотрел на него. – То есть… Да… Но не только… – Не только? – переспросил Вильгельм. Он окончательно перестал понимать, что происходит. – Я хотел, чтобы ты… не знаю… сделал что-нибудь, – ответил Симон, снова отводя взгляд. – Сделал? Что? – Вильгельм чувствовал замешательство. Ему казалось, что он сделал все, что мог, в той ситуации. Он мог сделать что-то еще? – Не знаю… слушай… это странный разговор, – покачал головой Симон. – Нет, подожди, – попросил Вильгельм. – Что я должен был сделать? То есть… Ты можешь сказать мне? Я просто не понимаю… – Я тоже очень плохо все это понимаю, – ответил Симон. Он сделал глубокий вдох. – Иногда мне… иногда мне хотелось, чтобы ты… ну не знаю… остановил меня, что ли… – он посмотрел на Вильгельма. – Остановил? – удивленно переспросил тот. – От чего? Как? Что ты имеешь ввиду? – он не представлял, как мог бы остановить Симона от того, чтобы тот продолжил встречаться с Маркусом. Как это вообще было бы возможно? – Слушай, я сам не понимаю, – покачал головой Симон. – Мы можем не говорить об этом сейчас? – он отошел от окна и остановился у фортепиано. – Просто… я не знаю… мне хотелось, чтобы ты что-то сделал… я не знаю, что… – Что я мог сделать? – снова спросил Вильгельм. Не то чтобы он не хотел ничего сделать. Но он понимал, что не имеет на это права. Он понимал, что должен уважать выбор Симона, даже если самого Вильгельма это медленно убивало изнутри. Он понимал, что должен придерживаться границ. Он понимал, что должен оставаться в стороне, как бы больно ему ни было, что должен отпустить и просто жить дальше. Он понимал это. Он знал это. Потому что так его учили с самого детства. Но он чувствовал совершенно иначе. Не маме ему тогда хотелось устроить истерику, а Симону. Когда он увидел его на свидании с Маркусом в караоке. Ему хотелось Симону высказать все, что он чувствует, но он понимал, что не может этого сделать. Не старшекурсников ему хотелось изводить своими дурацкими выходками, а Симона. За то, что встречался с Маркусом и врал ему в лицо о том, что между ними ничего нет. Но он знал, что не должен так поступать. И сдерживался. Каждый раз. Так что почти поверил в то, что ему действительно хотелось оставаться в стороне все это время. – Не знаю… остановить меня… как-нибудь, – ответил Симон. Он поправил рюкзак на плече и посмотрел на дверь. – Как? Как я мог тебя остановить? – Вильгельм почувствовал, что начинает злиться. Весь этот разговор был просто каким-то издевательством. Он столько усилий потратил на то, чтобы не нарушать границ Симона, и все это, оказывается, зря? – Не знаю… слушай… мы можем просто, – Симон развернулся и направился к двери. – Мы можем просто… поговорить в другой раз? – Ты можешь просто ответить, что я должен был сделать, по-твоему? – выкрикнул Вильгельм. Он почувствовал, что теряет контроль. И они снова ссорятся. И это разозлило его еще больше. – Я не знаю, – также резко ответил Симон. Он был уже у самой двери, когда Вильгельм вдруг, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, бросился и Симону и обнял его так крепко, насколько только хватило сил. Тот остановился и затих на мгновенье, как будто даже перестал дышать. Но потом попытался вывернуться. Как тогда, когда Вильгельм пытался его остановить после разборки с Августом на стрельбище. Тогда Вильгельм отпустил его, позволил ему уйти. Может, в этом и была его ошибка? Он каждый раз отпускал Симона. Позволял уйти. Не останавливал. Может, именно это он и должен был сделать – остановить. Даже тогда, когда ему казалось, что Симон сопротивляется. Это было странно и даже… противоестественно. Но, может, именно это и было правильно? – Что-то вроде этого? – тихо спросил Вильгельм, не разжимая объятий даже не смотря на сопротивление Симона. – Что-то вроде этого, – так же тихо ответил тот и, наконец, перестал пытаться оттолкнуть от себя Вильгельма. В этот момент внутри у Вильгельма как будто что-то сломалось. Как будто какая-то очередная стена рухнула. И воздуха вокруг стало больше, и дышать сразу же стало легче. И даже как будто бы усталость отступила. – Прости, что я не понял этого раньше, – попросил Вильгельм, немного ослабляя хватку. – Я сам это не сразу понял, – Симон развернулся в его объятьях. – Так что тоже должен попросить прощенья, – он коротко поцеловал Вильгельма. – Пойдем отсюда? – предложил он. – Хорошо, – Вильгельм взял его за руку и потянул из класса. Вильгельм помнил каждую ссору, которая была у них здесь. И, кажется, слегка боялся этого места, как будто оно было проклято для них. И вот после стольких размолвок здесь они, наконец, уходили отсюда вместе. Как будто бы проклятье было разрушено.