Vara kung

Симон стоял у раскрытого окна комнаты Вилле. Уже почти совсем стемнело, так что тут с неосвещенной стороны здания его никто не мог видеть. – Давай, – Вилли протянул ему руку и помог забраться на подоконник. Симон старался быть осторожным, чтобы не уронить ничего со стола. На нем уже высились горы учебников и тетрадей. Когда только Вилле успел это устроить, он же только утром вернулся в общагу. – Прости, что заставляю тебя снова забираться через окно, – Вилле отступил. – Не хочу сейчас нарываться… Две недели до конца семестра осталось… Тем более, что все с ума сходят из-за Августа… – Да, я в курсе, – Симон кивнул. – Фелис на хоре говорила, что совет попечителей в шоке, потому что это очень ударит по репутации школы. Тем более, после того видео… А твои как? Август же был твоим запасным… Или что-то в этом духе? – Ну… – Вилле сел на кровать. – Был. Но больше не будет. Потому что… это неприемлемо. Так что… запасных у меня больше нет, – задумчиво протянул он. – То есть, рано или поздно ты станешь королем? – спросил Симон. Он пододвинул стул и сел напротив. – Видимо, да, – ответил Вилле. – Хотя… Я надеюсь, что все-таки поздно, а не рано… Вообще все это… Я не хочу об этом думать, – он посмотрел на Симона, и в его взгляде читалась мольба о том, чтобы прекратить этот разговор. – Прости, – Симон взял его за руку. Он знал, что Вилле не любит обсуждать свое происхождение и все, что связанно с его будущими обязанностями. Как будто бы он стеснялся этого. И, в общем-то, если вычесть из уравнения все романтические фантазии о дворцах и балах, то оставалась бесконечная рутина бессмысленных церемоний и традиций и бесконечное одиночество того, кто обречен на эту роль. – Да ладно, – Вилле сжал его ладонь в своей. – Мы не увидим Августа до конца семестра, и на том спасибо. А потом он уедет учиться куда-нибудь еще, и перестанет быть нашей проблемой. Симон ничего не ответил, только вздохнул. Он подумал о Саре, о том, что она все еще влюблена в Августа, хотя и скрывает это. Но сильные чувства не проходят так быстро сами собой. И теперь ей очень тяжело. Хотя, пожалуй, она неплохо отреагировала на то, что Август обратился в клинику. Для нее это было, скорее, правильное решение. Хотя Мике тоже проходил через это. По крайней мере, пытался. Но каждый раз он заново проваливался в свою зависимость, стоило ему только прекратить терапию. И Сара, должно быть, боялась, что так будет и с Августом. Она почти не говорила об этом с Симоном, видимо, чувствуя вину за то, что не сказала ему про видео. А Симон не спешил сам поднимать эту тему. Хотя однажды, наверное, им придется поговорить. Но, как и Вилле, он не хотел сейчас обо всем этом думать. – Давай спать, – Симон пересел к Вилле на кровать и обнял его за шею. – А как же домашка? – спросил тот. – Утром спишу у тебя, – ответил Симон. Конечно, он хотел бы сделать все сам, но сейчас он чувствовал такую чудовищную усталость, что ему было уже плевать на все эти условности. – У нас все еще «пауза»? – спросил Вилле, чуть поворачивая голову так, что теперь они соприкасались лбами. – Я так спать хочу, – признался Симон. У него не было ни времени, ни возможности разобраться в своих ощущениях, в своих желаниях, в своих границах. Хотя сейчас, наверное, он готов был отказаться от всех этих условностей, и просто «выключить голову», пойти «ва-банк». Позволить Вилле все, даже если потом он будет об этом жалеть. Но усталость брала свое. – Ты можешь лечь на другую кровать, – предложил Вилле. – Если тебе так… комфортней. Я не хочу давить, – он провел пальцами по лицу Симона, отодвигая со лба отросшие локоны. – Все еще болит? – он провел большим пальцем под ключицей, едва касаясь кожи сквозь футболку. – Почти нет, – покачал головой Симон. Он коснулся его губ легким, почти невесомым поцелуем. – Я разберусь, – пообещал он, хотя пока и не понимал, как. Все вдруг стало слишком сложно. Раньше все было так понятно. Было что-то плохое и что-то хорошее, было добро и зло, друзья и враги, были правильные и неправильные решения. И если даже все было запутано снаружи, то внутри у Симона все было просто и понятно. По крайней мере, ему так казалось. А теперь он перестал понимать, что творится у него внутри. Что происходит с ним на самом деле. Чего он хочет от Вилле. Ему всегда казалось, что границы и уважение к ним – это важно. Что никто не вправе нарушать чужие границы, что ко всем нужно относиться как к равным. Это сама основа человеческой жизни. Но теперь… теперь он не понимал, действительно ли это то, чего он хочет. Когда Вилле спросил, что он мог тогда сделать, как он мог остановить Симона, он, действительно, не мог на это ответить. Не мог, потому что это шло вразрез со всеми его принципами, с тем, что он привык считать правильным. Ему хотелось, чтобы Вилле сделал что-то… глупое, может быть. Накричал. Ударил? Возможно. Ему хотелось разбудить в нем чудовище. Которое ничего не знает о человечности. Ему хотелось разбудить в Вилле зверя. Который просто… берет свое. И не оставляет шанса на сопротивление. Симону всегда казалось, что не в такого Вилле он влюбился. Но это тайное желание было так глубоко внутри, что он даже не догадывался о его существовании. Пока Вилле об этом не заговорил. Хотя теперь Симон осознавал, что делал многое, руководствуясь именно этой своей тайной страстью. И он причинил много боли другим людям, просто потому что не осознавал этого в себе. Потому что всегда считал, что он не такой. И он не понимал, как теперь с этим быть. Сейчас в нем как будто бы существовало два человека. Два Симона. И это сводило с ума. – Если захочешь поговорить… – Вилле взял его руки в свои. – Да… Хорошо, – Симон кивнул. Он еще раз поцеловал Вилле. И этот поцелуй длился на секунду дольше предыдущего. Потому что от него просто невозможно было оторваться. Но спать им все-таки нужно. Поэтому Симон набрал в грудь побольше воздуха и пересел на другую кровать. Она была точно такая же как у Вилле. Только почему-то показалась Симону холодной. – Спокойной ночи, – сказал Вилле, стягивая джинсы. – Я разбужу тебя завтра пораньше, – пообещал он. – Ладно, – согласился Симон. Он тоже снял джинсы и забрался под одеяло. Он закрыл глаза уже на грани того, чтобы провалиться в сон. Но одеяло казалось ему слишком тяжелым. Хотя под ним все равно было холодно. Подушка была слишком пухлой. Симон поправил ее, но это не помогло. Он поправил ее снова. Откинул край одеяла, но так по спине потянуло холодным воздухом от окна. Так что он натянул одеяло на голову, но теперь оно сползло с ног. Он повернулся на бок и подтянул колени, чтобы поместиться под одеялом, но теперь подушка снова стала неудобной. Это было похоже на пытку. Когда он оставался у Вилле в прошлый раз, эти кровати не казались ему такими неудобными. Может, просто, именно с этой кроватью что-то не так. Хотя она выглядела точно так же, как и та, на которой спал Вилле. Симон надеялся, что не разбудил его совей возней. Тот лежал тихо и, кажется, уснул. Было бы некрасиво мешать ему. Но уснуть все равно не получалось. Симон вздохнул и снова повернулся на другой бок. Похоже, завтра он снова будет похож на выжатый лимон. Еще и Вилле, похоже, все-таки, разбудил. Симон услышал, как он сел на кровати. А потом встал. – Прости, я тебя разбудил, – Симон лег на спину и немного приподнялся. – Все нормально, – Вилле сел на кровать рядом с ним. Он не спросил, может ли он сделать это, просто сел рядом. И это было так… правильно. Симон подвинулся так, чтобы Вилле мог лечь рядом. Он повернулся на бок и потянул Вилле за руку, чтобы тот обнял его со спины, как в тот первый раз, когда они просто спали вместе после того, как Вилле перебрал с алкоголем и таблетками. – Можешь дождаться, когда я усну? – спросил Симон. – Угу, – ответил Вилле, накрывая их обоим уже не таким уж тяжелым и коротким, как казалось Симону вначале одеялом. Впрочем, ждать долго не пришлось, Симон провалился в сон почти сразу же. Но даже сквозь сон он чувствовал объятия Вилле, его тепло, тяжесть его рук, слышал его сердцебиение, его дыхание. И это, наверное, был самый счастливый момент за весь день. Проснулся Симон не от будильника. А от солнечного света, бьющего прямо в глаза сквозь неплотно задернутые шторы. И от члена Вилле, недвусмысленно упирающегося ему в бедро. Хотя вот это было, пожалуй, приятное чувство. Симон снова закрыл глаза и чуть повернул голову так, чтобы свет не мешал. Он не хотел вставать. Конечно, нужно был еще домашку сделать. Ну или, вернее, списать. Сделать он ее уже не успеет. Но если выбирать между принципами и хорошими оценками, тут Симон выбрал бы хорошие оценки. Но Вилле, похоже, уже тоже проснулся. Симон почувствовал, как он пошевелился и немного отодвинулся от него. – Прости, – его голос звучал немного хрипло. – Типа… утро… сам понимаешь… – Да все нормально, – Симон улыбнулся. Это было не самое ужасное пробуждение, которое могло бы быть. И даже вовсе не ужасное. И, скорее, даже отличное. Времени на домашку, правда, останется меньше, но… Симон повернулся под одеялом и запустил руку в трусы Вилле. – Ты что-то говорил вчера на счет «паузы»? – усмехнулся тот и даже не попытался его остановить. – Ну… я просто подрочу тебе… Это не считается, – ответил Симон. Сейчас он еще недостаточно проснулся для того, чтобы думать о всех тех сложных вещах, которые свалились на него вчера. Но не прикасаться к Вилле было просто невозможно. Тем более, в такой момент. – Двойные стандарты, – выдохнул Вилле и прикусил губу, чтобы не застонать. – Я и домашку у тебя спишу, – усмехнулся Симон, чуть ускоряя темп. – Ты просто мной пользуешься, – Вилле притянул его за шею и уткнулся лицом в плечо, чтобы заглушить стон, который уже не мог сдержать. – В полной мере, – ответил Симон, чувствуя, как Вилле кончает ему в ладонь. Ему всегда нравилось это ощущение – чувствовать член Вилле руками, губами, языком, смотреть на него, прикасаться, чувствовать вкус. Но сейчас он подумал, что хочет большего. В сексе они пока не заходили дальше взаимных ласк и минетов, просто оба пока не были к этому готовы. И даже ничего не обсуждали, хотя, кажется, могли говорить почти о чем угодно. И не то чтобы Симон не думал он этом никогда… Но он не думал об этом всерьез. Это было как-то… очень отстраненно. Как будто бы это было не о них с Вилле, а о каких-то совершенно чужих незнакомых людях. Но сейчас очень отчетливо осознал, что хочет Вилле… в себе. Он знал, что, скорее всего, это будет больно. И, вероятно, это ему не понравится. И не факт, что Вилле хочет того же. Но даже сама мысль об этом была такой притягательной и возбуждающей. Симон закрыл глаза и постарался подумать о чем-нибудь отвратительном, чтобы не наброситься на Вилле прямо сейчас. Но это не очень хорошо помогало. – Держи, – Вилле выбрался из кровати и бросил в Симона пачку салфеток. Это заставило его очнуться. Он вытянул салфетку, вытер руку и бросил салфетку в Вилле. – Эй, – тот отскочил в сторону. – Мог бы хоть поцеловать, – фыркнул Симон. – Чтобы второй день прогулять? – он стал раскладывать на столе тетради. – Давай, вставай. – Ну, еще пять минуточек, – Симон вытянулся на кровати. – Вот твоя домашка. Вот твоя шоколадка, – Вилле положил рядом с тетрадями большую плитку, которую достал из чемодана. Потом все же наклонился к нему и поцеловал в нос. – Вставай. – Ладно, – вздохнул Симон. Ему совершенно не хотелось вставать, но деваться было некуда.