Vara kung

Просыпаться рано стало для Вильгельма привычкой. Не вставая с постели, он пролистывал комментарии в своей инсте, на часть из них отвечал. Часть скринил и скидывал кому-нибудь из пресс-службы, чтобы посоветоваться на счет ответов. Ему не слишком нравилось то, что он должен постоянно с кем-то сверяться и на кого-то оглядываться, но это было одним из условий его новой свободы, так что он старался его не нарушать. С одной стороны, весь этот движ с прямыми эфирами, ежедневными постами и комментариями отнимал у Вильгельма довольно много времени. С другой, он чувствовал себя так, как будто смог, наконец, вынырнуть из мутной воды и вдохнуть полной грудью. И дело было не только в том, что многие в комментариях его поддерживали и выражали свое одобрение, был и негатив. Не всем нравилось то, что делал Вильгельм. Кто-то считал это просто показухой в угоду моде, способом набрать популярность, кто-то называл это подростковой блажью, кто-то считал Вильгельма слишком грубым и не подходящим на свою роль будущего короля. На самом деле, таких комментариев тоже хватало. Но теперь они, как будто, больше не задевали. Они просто были, как и люди со своими мнениями, но они больше не значили для Вильгельма так много. На какие-то он даже отвечал. Где-то извинялся, где-то пытался объяснить свою точку зрения. Но, главное, теперь он мог говорить с людьми, свободно и открыто, он больше не боялся, и это ощущалось так как будто бы он долго был взаперти, а теперь двери открылись, и он снова мог дышать. Он просыпался рано и в выходные, когда в Хиллерска у него не было занятий, и до смены в магазине вполне еще можно было поспать. Они с Симоном решили брать побольше смен, чтобы побыстрее набрать нужную сумму, так что работали даже в выходные. Вильгельм почти не чувствовал усталости, несмотря на напряженный график. Иногда он даже выходил с Вальтером на пробежку перед завтраком. Генри, правда, к ним никогда не присоединялся. Но, судя по всему, Генри вообще никогда не был большим любителем ранних подъемов. То утро, когда видео с Вильгельмом снова слили в сеть, тоже начиналось как обычно. Пятничный эфир Вильгельм пропустил, потому что ему позвонила мама, так что в субботу утром комментариев было не очень много. Вальтер зашел за ним на пробежку в половине седьмого, и они только вышли на свой обычный маршрут, когда в кармане Вильгельма зажужжал телефон. Это была Мину. Увидев входящий от нее, Вильгельм подумал, что это что-то на счет тех комментариев и ответов на них, которые он скидывал утром. Но у Мину были плохие новости. Примерно в половине шестого утра кто-то опубликовал видео из рехаба, на котором был Вильгельм. Под видео был подробный разбор кадров, где автор объяснял, что такого особенного в этом коротком ролике. Автор публикации также говорил, что у наследника престола есть проблемы с наркотиками, иначе как бы он оказался в реабилитационном центре, куда позже отправился его брат. Кроме того, в публикации приводились факты из жизни Вильгельма, которые должны были послужить подтверждением тому, что у него есть проблемы, и что королевский двор старательно пытается это скрыть. Несмотря на ранний час публикаций набирала популярность стремительными темпами. – Мы приедем примерно через час, – сказал Мину. – Пожалуйста, не предпринимайте ничего и ни на что не отвечайте, – добавила она. Вильгельм слушал ее с каким-то отстраненным хладнокровием, как будто бы все это происходило не с ним. Он помнил, как был напуган в прошлый раз. Но сейчас он не чувствовал ничего. Вообще ничего. После того, что произошло зимой, он много раз представлял, что нечто подобное произойдет снова. В конце концов, Вильгельм не мог оставаться в изоляции, так что рано или поздно это должно было случиться. Он много думал о том, как реагировать, что говорить и кому, а чего не говорить, чего ждать от окружающих его людей, а чего не ждать. Он представлял все это в деталях, проигрывал в голове самые разные сценарии, переживал все эмоции, сильные и слабые, плохие и хорошие. И, наверное, их было так много, что теперь он больше не мог что-то чувствовать в этой ситуации. Он просто как будто бы развернул перед глазами лист бумаги с пронумерованными пунктами плана, и все, что нужно было делать дальше – это просто следовать плану. А переживания будут потом. Или их не будет вовсе. Это уже не важно. – Не надо, я сам, – ответил Вильгельм. – Думаю, будет лучше, если я приеду во дворец. – Вы уверены? – переспросила Мину. – Вполне, – ответил Вильгельм. – Я думаю, мне нужно будет обсудить это с мамой, и проще будет сделать это лично. – Да, безусловно, – согласилась Мину. – Тогда до встречи, – ответил Вильгельм. Мину попрощалась и повесила трубку. – Что-то случилось? – спросил Вальтер. – Ничего… важного, – пожал плечами Вильгельм. Сейчас он как будто наблюдал за собой со стороны, и то, что он видел, было и странным, и пугающим одновременно, но Вильгельм не мог бы сказать, что ему это не нравится. – Но мне нужно во дворец. – Уверен, что все нормально? – снова спросил Вальтер. – Да, – кивнул Вильгельм. – Все нормально. Еще месяц назад Вильгельм, наверное, был бы в панике, если бы что-то такое произошло, но сейчас он сам был удивлен своей реакции и тому, что это «все нормально» вовсе не было маской или притворством. Это, и правда, почему-то вдруг стало нормальным для него. Просто очередная рутина в его жизни, и самое неприятное, что он чувствовал, это досада из-за того, что снова придется потратить на это свое время, которое он мог бы провести более приятным образом. По дороге к домику Мален Вильгельм написал Симону и попросил его ни на что не отвечать и ничего никому не говорить. Он единственный был в курсе того, что произошло на самом деле. Ну, кроме Августа. Но Август все еще сам был в рехабе, так что сейчас его можно было не принимать во внимание. Симон не ответил, видимо, он еще спал в такой ранний час. Вильгельм не стал ему звонить, не было смысла будить его из-за такой ерунды. Мален уже была на ногах. Вильгельм не стал переодеваться, ему хотелось попасть во дворец как можно скорее. И решить этот вопрос. Все, что они сейчас могут – это как-то отреагировать. Каждый час их молчания только оттягивает неизбежный скандал. Слухи множатся, с ними всплывают все новые и новые детали, правдивые и ложные, и это только все ухудшает. В итоге все слишком запутывается, и ответить на каждое обвинение становится невозможным. И это приводит к катастрофе, как та, которая произошла зимой. Давление было слишком велико. И если для него, в какой-то мере, это давление было привычным, то для Симона оно стало слишком тяжелым ударом. Несмотря на все то, что говорил ему Симон о том, что дело не в них самих, а в обществе, в котором они живут, Вильгельм считал это и своей виной. Поэтому сейчас он был уверен в том, что двор должен как можно раньше ответить на обвинения. Да, это вызовет бурю. Будет взрывной эффект. Но все это пройдет быстрее, чем если они будут что-то скрывать и тянуть с ответом. Из двух зол Вильгельм решил выбрать то, что причинит меньше вреда. Из машины Вильгельм снова набрал Мину. Нужно было удостовериться, что двор ничего не сделает до его приезда. Сейчас нельзя было ошибиться, потому что цена ошибки будет фатальной. Может быть, не для самого Вильгельма, но для его окружения точно. У них с Симоном все только начало налаживаться, и он не мог допустить, чтобы кто-то разрушил это ради очередного скандала. По дороге во дворец он снова и снова прокручивал в голове сценарии диалога с мамой и пресс-службой. У него сейчас тоже не было шанса на ошибку. Его должны выслушать, ему должны поверить. Иначе все снова пойдет по зимнему сценарию и это не закончится ничем хорошим. Когда Вильгельм приехал, все уже собрались в малом зале для совещаний. Даже отец был, хотя его Вильгельм заметил последним. – Как ты? – спросила мама после коротких скупых приветствий. Она сделала несколько шагов ему навстречу, возможно, чтобы обнять, но Вильгельму показалось, что это неподходящий момент. – Все нормально, – он сделал шаг в сторону, так чтобы все в зале могли его видеть. – Мы можем сказать, что это видео подделка и провокация, – сказала королева. – Эксперты говорят, что это невозможно будет опровергнуть. Все, что от тебя требуется, это только сохранить в тайне… – Нет, мам, – Вильгельм довольно грубо прервал ее, чем вызвал явно неодобрительную реакцию всех присутствующих. – Нет? – переспросила королева. – Мы не будем врать на этот раз, – ответил Вильгельм. – Ты… понимаешь, что означает правда? – королева посмотрела на него со смесью жалости и снисхождения во взгляде. – Какой скандал это породит… И как это скажется… на всем… на всех… – Ваше высочество, это не лучшая идея, – покачала головой Мину. Вильгельм поднял руку, жестом требуя тишины. – Мы скажем правду, – он посмотрел сначала на маму, а потом на всех собравшихся. – Сынок… Я понимаю твое желание быть открытым, – королева тронула его за руку, требуя обратить на себя внимание. Это было совсем легкое прикосновение, но Вильгельма как будто схватили за горло. – Я понимаю твое желание быть честным. Это хорошо. И это хорошо сказывается на твой репутации. Но сейчас… не время играть в эту игру. Сейчас все очень серьезно, и мы не можем допускать ошибок. – Мам, это не игра, – Вильгельм сделал шаг назад. – То, что я говорю в эфире, это все не игра. Это по-настоящему. Если соврать сейчас, это все испортит. – Это хорошо, что ты веришь в то, что это не игра, – ответила королева. – Но сейчас нам нужно поступить правильно. – Именно поэтому мы и должны сказать правду, – настаивал Вильгельм. – Какую правду? – голос королевы стал тише, но в нем зазвучало явное раздражение. Это был плохой знак для Вильгельма. – О том, что ты наркоман? – спросила королева еще тише. Но чем тише становился ее голос, тем более угрожающе он звучал. – Мам, мы можем поговорить наедине? – спросил Вильгельм. Все, что он хотел сказать, он мог бы сказать и при всех, но ему не хотелось, чтобы мама чувствовала себя глупо только потому что ей было известно не все в этой истории. – Послушай, Вильгельм, ты вряд ли убедишь меня… – покачала головой королева. – Мам… пожалуйста… пять минут, – повторил Вильгельм. – Мы можем поговорить наедине пять минут? – снова попросил он. – Ладно, – королева кивнула. Она сделала шаг в сторону, приглашая Вильгельма пройти в ее кабинет. – Спасибо, – когда королева заперла за ними дверь, Вильгельм, наконец, смог выдохнуть. – Послушай, Вильгельм, – королева заговорила первой. – Я очень ценю твое желание быть открытым. Это хорошее качество. Но, поверь, честность не всегда лучшая политика. Ты просто не представляешь, каких усилий нам стоило успокоить общественность после твоего заявления на юбилее Хиллерска. Чтобы к твоему возвращению все улеглось. Чтобы не травмировать тебя еще сильнее. И если сейчас ты скажешь правду… все будет гораздо хуже, чем было тогда. – Мам… я все это понимаю, – вздохнул Вильгельм. Он знал, что его слова звучат неубедительно, но у него не было других слов. И он чувствовал, что проигрывает эту битву. – Но мы должны сказать правду… Потому что будет гораздо хуже, если эту правду кто-то скажет за нас. – Какую правду, Вильгельм? – королева пристально посмотрела на него. – Что ты наркоман? Что будущий король этой страны наркоман? Ты эту правду хочешь сказать? – Мам… но вот это – не правда, – Вильгельм почувствовал, что повышает голос. И ему пришлось сделать паузу и несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Если они начнут кричать друг на друга, то точно перестанут друг друга слышать. – Не правда? – хмыкнула королева. – Мам… да… я принял… тогда, – Вильгельм понимал, что сейчас он должен рассказать маме все. Потому что иначе он не сможет ее ни в чем убедить. И это было страшнее всего. Потому что это ставило под удар то, что было у них с Симоном. Если мама узнает, насколько он замешан в истории с таблетками, это точно все уничтожит. Но если он не расскажет правду, то последствия, скорее всего, тоже все уничтожат. На мгновенье он вдруг почувствовал накатывающий на него ужас и подступающую к горлу панику. Перед глазами потемнело и стало тяжело дышать. Как раньше. Как в те моменты, когда он не мог принять решение, когда не мог признаться себе в чем-то важном. Он уже несколько месяцев не испытывал ничего подобного и думал, что все прошло, но сейчас снова как будто провалился под лед, в мутную холодную воду, и не знал, как выбраться. Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Ему пришлось сделать несколько шагов назад и, наверное, если бы не мамин стол, который оказался у него на пути, он бы упал. – Ты в порядке? – королева явно заметила его состояние. И ее голос вдруг стал той точкой, от которой Вильгельм смог начать свой отсчет возвращения в реальность. – Почти, – он открыл глаза. – Я не позавтракал. Наверное, сахар упал, – конечно, это была ложь, сахар тут был ни при чем. Но сейчас он не мог казаться слабым и неуверенным. – Я налью тебе воды, – сказала королева. Эта короткая пауза дала Вильгельму возможность прийти в себя и собраться. Так что, когда королева протянула ему стакан воды, его рука уже не дрожала. – Тогда, в тот день… я действительно принял, – сделав пару глотков, Вильгельм заговорил. – Но это было… один раз. Мне было страшно, и я запутался. Тогда я не чувствовал, что могу кому-то доверять. И… – Вильгельм отставил стакан. – На самом деле, дело было не только в этом, – он посмотрел на маму. – А в чем же? – спросила она. – Теперь уже нет смысла скрывать, что у Августа были проблемы с таблетками, – сказал Вильгельм. – Но… это не все… Он не просто принимал… Я надеялся, что мне не придется говорить об этом, но скрывать это сейчас еще опасней. Август торговал. Потому что у него были проблемы с деньгами. Не знаю, где он брал таблетки. Но он доставал их не только для себя. Я не знал… когда я сделал признание, я не знал об этом. Но когда стало ясно, что мое признание спровоцирует расследование, нужно было что-то делать, и быстро. Потому что принц гей это… ну… это может кому-то не нравиться, но… это ничто по сравнению с принцем наркоторговцем. Это уничтожило бы нашу семью. Поэтому тогда… я не видел другого выхода. Я не знал, как еще я мог это остановить. И сохранить все в тайне. Да, возможно, это было глупое решение, но тогда… Как я говорил, я не чувствовал, что могу кому-то доверять… Я был напуган и растерян… И я сделал то, что сделал. – Но почему ты не рассказал все нам? – растерянно спросила королева. – Потому что… – Вильгельм на секунду закрыл глаза. Он решил, что в этой истории должен быть откровенным до конца. Только тогда мама ему поверит. – Потому что я не хотел, чтобы вы свалили все на кого-то из школы, чтобы выгородить Августа. – Вильгельм, никто бы так не поступил, – заверила его королева. Вильгельм ничего не ответил. Ни тогда, ни сейчас он не мог бы поверить в то, что это действительно так. – Как я и говорил, тогда я не чувствовал, что могу кому-то доверять, – повторил он. – Поэтому я поступил так, как поступил. – И ты… хочешь обо всем этом рассказать сейчас? – королева удивленно взглянула на него. – Я хочу… рассказать о том, что в тот момент, когда я попал в рехаб, у меня были проблемы – с моим эмоциональным состоянием, с доверием, с взаимоотношениями. Я был неуравновешен, мог навредить себе или кому-то. И я нуждался в помощи, – Вильгельм посмотрел на маму. – Поэтому я оказался в реабилитационном центре. И вы можете даже обнародовать результаты моих тестов на наркотики. – Мы можем? – королева посмотрела на него как удав смотрит на свою добычу. – Можете, – кивнул Вильгельм. – И можете их повторить. Чтобы убедиться. Чтобы убедить всех. Я был в рехабе, это правда. Но я не наркоман, это тоже правда. Это все, о чем я хочу сказать сейчас. – Ты снова хочешь защитить кого-то… в школе? – спросила королева. Ее голос звучал так холодно, что в воздухе от него как будто бы повисли частички инея. – Я хочу защитить нас, – ответил Вильгельм. – Свою семью. И даже Августа. Он допустил много ошибок, но… он мой брат, – Вильгельму потребовалось сделать надо собой усилие, чтобы произнести это. Но он понимал, что рано или поздно должен будет это признать несмотря на все то, что Август заставил его пережить. – Обсуди все с Мину, – сказала королева. – И строго следуй всем указаниям в своей речи. От твоего выступления будет многое зависеть. Не только для тебя. – Я знаю, мам, – кивнул Вильгельм. – Спасибо, что… доверяешь мне, – добавил он. Сейчас было не время обсуждать чувства, но хотя бы это он мог сказать. Королева коротко кивнула и направилась к двери. – Я распоряжусь, чтобы в зал совещаний подали завтрак, – сказала она. – Ты выглядишь бледным. Вильгельм и забыл о том, что действительно был голоден все это время. Он ничего не ел перед пробежкой, а потом ему стало не до этого. Он не знал, поверила ли королева в его уловку с сахаром, но от завтрака сейчас он совершенно точно не отказался бы.