Vara kung

Не то чтобы Кристине хотелось следить за своим сыном. Но сейчас ей было до неприличия любопытно. С одной стороны, королеве не подобает так себя вести, с другой стороны, быть королевой – это привилегия. Примерно за месяц до дня своего рождения, Вильгельм пришел к ней и попросил разрешения провести вечер этого дня не на торжественном приеме, который должен был пройти во дворце в честь дня рождения кронпринца, а со своими друзьями. Не то чтобы Кристина удивилась этой просьбе. Скорее, она ожидала чего-то подобного. Хотя ее приятно удивила готовность Вильгельма участвовать во всех церемониях и мероприятиях, посвященных этому дню. Вечерний прием всегда был, скорее, неформальным, хотя обычно на нем собирались довольно именитые и представительные гости. Но уже никакой прессы, ничего официального и важного на нем не происходило. Дни рождения кронпринца или кронпринцессы, как и правящего монарха, всегда были своего рода национальными праздниками. Для многих этот день был выходным, в городах и деревнях устраивались народные гуляния и ярмарки, завершающиеся к вечеру фейерверками, танцами, концертами и другими увеселительными мероприятиями. Но для самих монархов этот день не был похож на отдых. Торжественная церемония во дворце, дневной прием с представителями прессы, интервью, фотосессии, обязательное посещение одной из благотворительных больниц, торжественная речь, в которой монарх благодарил своих подданных за верность, и прочее, и прочее. Не то чтобы Кристина считала это слишком утомительным, она привыкла к тому, что это просто ее обязанности, которые она должна исполнять. Но она понимала, что для Вильгельма это довольно непривычно. Тем более, что это был его первый день рождения в роли кронпринца. Так что она довольно быстро согласилась освободить его от обязательства присутствовать на вечернем неформальном приеме. Ну… по ее меркам быстро. Хотя для него было бы неплохо поближе познакомиться с представителями как аристократии, так и бизнеса, которые были приглашены во дворец в этот день. С другой стороны, налаживать связи со сверстниками тоже важно, в списке приглашенных были дети довольно влиятельных семей, которые рано или поздно унаследуют и состояние своих родителей, и их авторитет. Так что эту вечеринку тоже нельзя было назвать совсем бесполезной. Конечно, желание Вильгельма проводить время как обычный подросток, казалось Кристине довольно вызывающим. И в какой-то степени даже опасным. Но за последние полгода он так изменился, что теперь она просто не знала, что от него ожидать. Не только в плохом смысле, но и в хорошем. Вильгельм сильно повзрослел за последние полгода. Но это взросление удивительным образом не ограничилось тем, что Вильгельм стал более серьезно относиться к своим обязанностям. Он, кажется, полностью переосмыслял их. В каждой своей мельчайшей обязанности он пытался отыскать ее суть. Не то чтобы Кристина не одобряла этого. Она и сама осознавала то, что монархия давно утратила свой истинный смысл, и сейчас все это было, скорее, поддержанием старых привычек. Но монархия существовала веками, даже утратив власть, она оставалась своего рода традицией, поддержкой для тех, чья жизнь не была такой легкой. Пусть даже и символической. Как рождественская елка или пасхальный пирог. Кристина видела в этом смысл служения своему народу. Но будучи лишенной любой значимой власти, она не могла сделать большего. Вильгельма же, кажется, это не останавливало. Законы и правила существовали для него не как препятствия, а как инструменты, которые он готов был применять иногда самым неожиданным образом. И нельзя сказать, что Кристина была против. Хотя она понимала, что если сейчас дать Вильгельму абсолютную свободу, это может привести к катастрофе. С другой стороны, она также понимала, что если ограничить его во всем, то это неизбежно приведет к катастрофе, и последствия ее будут ужасны. Поэтому в конечном итоге она соглашалась на безумные авантюры Вильгельма, хотя и ставила достаточно ответных условий, чтобы это не казалось ему легким решением. Сегодняшний день – день рождения кронпринца шведского Вильгельма – стал поистине национальным праздником. После трагических событий прошлого года все в этом нуждались. Не только граждане Швеции, но и двор, особенно двор, вся их семья и сама Кристина. Всем нужен был повод для радости, и этот день, наконец, настал. Вильгельм был абсолютно собран и сосредоточен, он ни разу не запнулся, ничего не перепутал, улыбался тогда, когда нужно, и был серьезным, если это требовалось. Пожалуй, он выглядел немного более напряженным, чем следовало бы, но это был его первый день в такой важной роли, его первое публичное большое торжество, так что напряжение было простительно. Но в остальном придраться было абсолютно не к чему. Так что вечер, как и обещала Кристина, был в его распоряжении. И вот тут-то начиналось самое интересное. Потому что, если бы Вильгельм остался во дворце, он был бы на виду, было бы ясно, с кем он говорит и что делает. Но Кристина не могла позволить себе приехать на вечеринку в пиццерию. Хотя ей было безумно любопытно увидеть Вильгельма в этой созданной им самим неформальной обстановке. Поэтому она решила воспользоваться своими королевскими привилегиями и камерами видеонаблюдения, которые были установлены в пиццерии службой безопасности. Обычно такие камеры не пишут звук, но эти были оборудованы и микрофонами, так что Кристина могла не только видеть, но и слышать все, что происходит в маленьком скромном зале, украшенном бумажными гирляндами и фонариками. Из живых цветов в нем был только букет, который Вильгельму подарила наследница Эренкруна, и который, судя по выражению лица Вильгельма, не очень ему понравился. В целом вечеринка была очень милой и даже почти приличной. Насколько приличной могла быть вечеринка подростков в присутствии королевской службы безопасности. Мален и ее коллег, конечно, не было видно, но все прекрасно знали, что они там и внимательно следят за происходящим. В кругу своих друзей Вильгельм выглядел действительно счастливым, хотя и уставшим за сегодняшний очень-очень долгий день, который начался для него в четыре утра. Он радостно обнимался со всеми, принимал поздравления, вместо торта была пицца с одной единственной свечкой, которую Вильгельм задул под дружные аплодисменты гостей. Он разворачивал подарки, их, кажется, была целая гора, и после этого весь пол был усеян обертками и ленточками. Этот мальчик, Симон, почти все время был рядом с ним. В самом начале его связь с Вильгельмом казалась Кристине недопустимой ошибкой. И из-за его пола, и из-за его происхождения. Но потом… Она начала сомневаться в своих первоначальных выводах. Возможно, это и не было такой уж большой ошибкой. Возможно, такая смелость в отношениях играла на руку Вильгельму и завоевывала ему репутацию открытого, честного и самоотверженного человека. Такого, каким люди и хотели видеть своего, пусть и символического, но все же правителя. По крайней мере, именно об этом говорили результаты исследований общественного мнения, проведенные накануне. Рейтинги Вильгельма просто зашкаливали. Сам он, кажется, не придавал этому особого значения, но сейчас он был популярней даже молодых представителей британской монархии, что само по себе уже было невероятным. Он получал такое одобрение и поддержку, о которых сама Кристина не могла и мечтать. Даже у Эрика никогда не было такой популярности, хотя он совершенно точно был горячо любим своим народом. Но так, как любили Вильгельма, не любили больше никого. И это даже немного пугало. Но, кажется, сам Вильгельм не чувствовал ничего подобного. Он вообще не задумывался о том, насколько он сейчас популярен. Он просто делал то, что делал, и ему было все равно, смотрят его эфир десять подписчиков или десять миллионов. Должно быть, эта неподдельная честность и притягивала к нему людей. Но у такой популярности всегда есть и обратная сторона. Стоит ему ошибиться один раз, и эта восторженная толпа так же восторженно втопчет его в грязь. И тогда уже никто не сможет его защитить. Наверное, Кристине было бы спокойней, если бы Вильгельм был таким, как Эрик – выдержанным, осторожным, предусмотрительным. Но Вильгельм таким не был. Вообще, чем старше он становился, тем больше он походил на мать Кристины – королеву Оливию Вельгильимну, урожденную герцогиню Ульфхусскую. Она была истинной северянкой, суровой и непреклонной, пронзительно, безжалостно честной и в той же степени заботливой и доброй. Она всегда была требовательна к окружающим, но и от себя требовала ничуть не меньше, чем от других. Именно благодаря своей матери Кристина стала королевой. Именно она убедила действующего тогда короля, родного дедушку Кристины, изменить традицию порядка наследования и дочерей уровнять в правах с сыновьями. Тогда она уже была беременна Кристиной, но об этом еще никто не знал. И, конечно, она не могла знать, что родится девочка. Но как будто предчувствуя это, а также то, что у нее не будет других детей, она была столь настойчива и неумолима, что король просто не смог сопротивляться и издал указ об изменении порядка наследования. Если бы не она, королем бы сейчас был покойный отец Августа Хорна. Пока была жива Оливия, она как будто бы держала вместе всю их семью. Она была как стержень, как центр притяжения их маленького мира, о котором почти ничего не знали окружающие. К ней тянулись, к ней приходили за советом. Ее одобрения добивались и ждали, а гнева – боялись. Даже король, отец Кристины, нередко полагался именно на ее мнение. И когда ее не стало, этот маленький семейный мир начал разваливаться на части. У Кристины не получалось удержать всех вместе так, как это получалось у ее матери. Но, возможно, это получится у Вильгельма? Возможно, у него получится снова собрать их семью из обломков, пусть в ней и появятся новые люди, такие, как Симон Эриксон. Это ведь не так уж и важно, кто он и откуда. Гораздо важнее та искренность, которая существует между ними и которая может сделать их двоих центром их маленького семейного мира. – Что это за звук? – спросила Кристина Мален, которая была у нее на прямой связи, когда как будто бы где-то запели гимн. – Это люди на улице, – ответила Мален. – Их много? – обеспокоенно спросила Кристина. Никто не знал о том, где будет вечеринка, но, видимо, по фотографиям, которые гости выкладывали в сеть, это смогли вычислить. – Достаточно, – ответила Мален. – Но у нас все под контролем. – Я думаю, лучше будет увести Вильгельма, – сказала Кристина. Она не хотела рисковать. – Слушаюсь, – ответила Мален. В зале гимн тоже услышали. Окна были закрыты плотными жалюзи, но гости тут же стали выглядывать на улицу, пытаясь понять, что происходит. Кто-то подхватил знакомые слова, и уже через несколько секунд все собравшиеся дружно исполняли «Ты древняя, ты свободная», а потом запели и королевский гимн: «Пускай из глубины шведских сердец в едином порыве простая песнь достигнет короля! Храни ему верность, и роду его, да будет корона его легка за твердую веру твою в него, о ты, всеславный народ!» Кто-то из гостей подхватил бумажную корону, такую, которую обычно надевали на именинников, празднующих день рождения в пиццерии. Ее стали передавать по рукам, пока она, наконец, не оказалась у Симона, и тот торжественно водрузил ее на голову Вильгельма под «да будет корона его легка», смех, возгласы и улюлюканье собравшихся. Это было чистое дурачество, но было в этом моменте что-то неуловимо торжественное и волнующее. И гораздо более значимое, чем все то, что происходило сегодня днем под вспышки фотокамер. Мален, наконец, смогла пробиться к Вильгельму. Наклонившись к нему, она сообщила о том, что ситуация становится непредсказуемой, и все это веселье пора заканчивать. Сначала на лице Вильгельма отразилось разочарование, но спустя секунду, он уже что-то говорил ей и энергично жестикулировал. Кристина не могла расслышать его слов, но Мален тут же связалась с ней и сказала, что Вильгельм хочет выйти в эфир инстаграма и попросить людей разойтись. Кристина знала, что это не сработает, это никогда не срабатывало. Но Мален сочла, что у них вполне есть несколько минут на это, за которые обстановка вряд ли радикально изменится. Кристина была не против. Сотрудница техподдержки вывела на один из мониторов аккаунт Вильгельма. Он, правда, обратился к собравшимся, поблагодарил их за то, что пришли его поздравить, и попросил разойтись по домам ради их безопасности. Он сказал, что был бы рад, если бы они все могли быть его гостями, но у службы безопасности свой взгляд на это. Также он пообещал быть в эфире до конца вечеринки и читать все поздравления и пожелания, которые ему напишут. Его бумажная корона съехала на бок, а челка все время падала на глаза. Цветные ленточки и серпантин образовывали что-то вроде ожерелья вокруг его шеи. От дневной торжественности и серьезности не осталось и следа. И Кристина уже представила себе заголовки завтрашних газет. Но сердечки лились в его адрес нескончаемым потоком, а цифра подключившихся к эфиру стремительно росла. Кристина посмотрела на другой монитор, куда вывели изображение с нескольких уличных камер, и с удивлением обнаружила, что люди действительно стали расходиться. – Похоже, что толпа стала расходиться, – сообщила Мален. – Я вижу, – ответила Кристина. – И это похоже на чертово чудо… – добавила она. Это, действительно, было похоже на чудо. То, насколько Вильгельма любили. И какую преданность, по всей видимости, к нему испытывали. Через несколько минут от собравшейся толпы не осталось и следа. Как сообщила позже Мален, никаких опасных предметов на месте сборища обнаружено не было, и судя по данным нескольких дронов, никакого агрессивного или опасного поведения тоже не было отмечено. Люди, действительно, просто пришли поздравить своего кронпринца. Остаток вечера Кристина провела, слушая рассказ Вильгельма о вечеринке в прямом эфире инстаграма. Конечно, ее сыну не следовало об этом знать, да и вообще обо всем, что происходило сегодня в одной из комнат, выделенных службе безопасности. Для всех Кристина слишком устала за день и покинула прием рано, чтобы отдохнуть. Вильгельм услышит эту же версию. Но то, что Кристина увидела сегодня, оказалось для нее гораздо важнее пропущенного приема, да и всего остального, что происходило в этот бесконечно долгий день, который начался для нее в четыре утра.