Vara kung

Когда Вильгельм увидел Августа, то даже не сразу его узнал. Тот подстригся так коротко, что его прежние кудри теперь едва угадывались по небольшим завиткам надо лбом и сзади на шее. Да и вообще он выглядел теперь как-то совсем иначе. Хотя Вильгельм не смог бы так сразу сформулировать, в чем заключается эта разница. Ну, разве что кроме стрижки. Но дело было не только в стрижке. Август держался иначе, его движения как будто бы стали другими. Вильгельм увидел его утром во дворе школы, когда вернулся из Бьерстада после очередной ночевки с Симоном. После того, как он вырубился у него в гостиной на добрых двенадцать часов, Вильгельма стали меньше загружать дворцовыми обязанностями, и он смог больше времени проводить с Симоном и Пиратом. Тем более, что все остальные его друзья теперь разъехались из школы. Даже Генри с Вальтером. После вечеринки на яхте со Стеллой и Фредерикой, девочки уболтали их остаться еще на недельку, сходить под парусом вдоль побережья. А потом, они, кажется, взяли курс к берегам Сицилии. Вальтер иногда писал Вильгельму, рассказывал, где они и куда направляются, а Стелла с Фредерикой постили в инстаграм фотки из своего круиза. В основном это были початые бутылки шампанского на фоне умопомрачительных морских закатов. Вильгельм тоже не отказался бы от того, чтобы пройти под парусом вдоль побережья или отправиться в круиз, но в это короткое лето эти планы уже точно не вмещались. Не сталкиваясь с Августом, Вильгельм считал, что смог справиться со злостью, которую к нему испытывал. Но увидев его, он понял, что это не так. Все чувства, которые, как казалось, почти совсем улеглись, вернулись снова и накрыли Вильгельма с головой. Он вдруг испытал все то, что почувствовал, когда Фелис сказала ему, что это был Август. Хотя сейчас – он понимал – в этих чувствах уже нет никакого смысла. Ему не за что мстить, ему не на что злиться. Предательство не перестало быть предательством, но если бы этого не произошло, сейчас у него не было бы всего того, что у него есть. Не было бы открытых отношений с Симоном, не было бы доверия двора, не было бы дока Брауна и всего того, что он узнал на реабилитации, и о себе, и о мире, не было бы тех отношений с матерью, которые складывались у него сейчас, потому что она, наконец, перестала видеть в нем маленького ребенка, которого надо ограждать от всего, и стала, ну по крайней мере, пыталась относиться к нему как ко взрослому. В конце концов, у него даже собаки не было бы. И пускай ему пришлось пройти через то ужасное состояние, которое он испытывал после предательства, но это стоило того. Сейчас он это понимал. Если бы этого не случилось, то всех этих перемен в его жизни, возможно, никогда и не произошло бы. Конечно, Август не ради этого совершил свой ужасный поступок. Но, скорее всего, в тот момент он просто не осознавал, к чему это может привести в итоге. Да, пожалуй, никто этого не осознавал. Ни сам Вильгельм, ни люди вокруг него, ни его родители и двор. Вильгельм понимал это, но ему все равно было очень тяжело справиться со своими чувствами. Чтобы просто хотя бы не врезать Августу. На самом деле, он представлял эту встречу, проигрывал картинку в голове, старался подобрать слова. Он хотел сказать что-то о том, что они все равно семья или что-то в этом духе. Он придумывал разные варианты фраз, хотя никакая не нравилась ему до конца. Но он понимал, что так было бы правильно. И они обсуждали это с Симоном, и сам он много раз об этом думал. Но эмоции сейчас говорили ему совсем другое. – Вильгельм? – Август не оставил ему времени чтобы успокоиться и принять решение. Заметив его, он подошел сам. – Что ты здесь делаешь? – спросил Вильгельм, стараясь скрыть закипающий гнев. – Вообще-то, экзамены сдаю, – ответил Август. – Типа… выпускаюсь из школы. – А, ну да, – Вильгельм вдруг почувствовал, что волна злости как будто бы схлынула, оставляя за собой пустоту. – Слышал о твоих успехах при дворе, что ж, могу тебя поздравить, – Август улыбнулся, и Вильгельму даже показалось, что искренне. – Похоже, ты вполне достоит своего титула, хотя и выбиваешься из традиционных представлений о монархии. – Я… – Вильгельм вдруг понял, что не знает, что ответить. Август не был саркастичным, не лукавил, не подначивал. Его слова звучали вполне искренне, хотя в это и было трудно поверить. – Спасибо… наверное… Я, правда, очень стараюсь. – Ну, выходит у тебя неплохо, – усмехнулся Август. – А это правда, что ты завел собаку? – Да, – кивнул Вильгельм. Он до сих пор не рассказал об этом в своем блоге, но кто-то видел его на прогулке с Пиратом, и такие фото появлялись в сети. А друзья знали, что на самом деле это его пес, а не Симона. – Похвально, – ответил Август. – Думаю, дедушке это понравилось бы. – Да… может быть… – Вильгельм вдруг почувствовал себя растерянным. Он не ожидал, что сможет просто говорить с Августом о таких вещах. Да и вообще о чем угодно. – Кстати… как… твоя реабилитация? – В целом, неплохо, – пожал плечами Август. – Хотя теперь мне нельзя даже шампанское, и эта мысль меня убивает, если честно… Но в трезвости есть своя прелесть… Определенно… Я, правда, не понял пока, какая, но она точно есть… Хотя, пожалуй, в основном она заключается в том, что я сначала подумаю, прежде чем совершить какое-нибудь дерьмо… И поэтому есть шанс, что в следующий раз меня не поймают, – усмехнулся он. – Ты так говоришь об этом, – Вильгельм вдруг почувствовал возмущение. Похоже, Август вообще не осознавал, по какому тонкому краю он ходил. – Ты хоть понимаешь, что я готов был снести тебе башку? Без шуток. Если бы там не было Фелис и Симона, я бы это сделал. – Ну… будем считать, что повезло нам обоим, – усмехнулся в ответ Август. – Как ты можешь шутить об этом? – Вильгельм не мог понять, почему Август говорит об этом с такой легкостью и даже некоторым пренебрежением. – А что мне остается? – пожал плечами Август. – Я поступил дерьмово, ты поступил дерьмово. Мы можем делать вид, что мы в порядке, но это не так. Ты можешь быть сколько угодно хорошим принцем, но это не сотрет из прошлого то, что ты сделал, и то, что ты хотел сделать. Просто прими это и живи с этим. Ты готов был меня убить. Можно устроить из этого очередную драму, а можно пошутить, но ни то, ни другое, никак не изменит этого факта. Драм, если честно, итак было немало, пора уже как-то… знаешь… сменить жанр… Слова Августа вдруг стали для Вильгельма ведром холодной воды, вылитым на голову. Какое-то время он просто не мог ничего сказать, пытаясь прийти в себя. Август был прав. И в том, что прошлое нельзя изменить, и нельзя вычеркнуть ничего из того, что произошло. Ни предательства Августа, ни желания убить самого Вильгельма. И в том, что теперь только им решать, делать ли из этого очередную драму или просто жить с этим дальше. В какой-то мере Вильгельм даже ощутил, что они с Августом действительно родственники. Потому что они одинаковые. Потому что оба готовы были совершить ужасные поступки из эгоистичных побуждений, не думая о последствиях. И Вильгельм, говоря о себе, не мог бы гарантировать, что этого никогда не повторится. – Ты в порядке? – спросил Август, потому что Вильгельм, похоже, молчал слишком долго. – Да… – ответил тот, возвращаясь в реальность. – Да. Ты прав, не стоит устраивать из этого драму. Но теперь ты точно знаешь, что если накосячишь, я точно тебя грохну, – усмехнулся Вильгельм, принимая правила игры. – Поверь, первое, что будет написано в моем завещании – «в моей смерти прошу винить кронпринца Вильгельма», – усмехнулся в ответ Август. – Но давай все же постараемся сделать так, чтобы до этого не дошло, – поморщился Вильгельм. – Согласен, – кивнул Август. – Кстати… Я слышал, ты ездил в Ульфхус… Как там? – Все по-прежнему, – пожал плечами Вильгельм. – Много воспоминаний… Но я там был… всего пару дней… Хотел попрощаться с Эриком… – Разве он не похоронен в Стокгольме? – удивился Август. – Да, но… Если честно, в ратуше я ничего не чувствую, – Вильгельм вдруг понял, что Август – именно тот человек, с кем он может говорить об Эрике без лишних слез и драмы. Все же мама все еще воспринимала смерть сына очень остро, и несмотря на то, что иногда они предавались воспоминаниям о прошлом, все заканчивалось ее слезами. А Симон не знал об Эрике почти ничего, и мог только слушать. Август же знал Эрика и хорошо его помнил, он был почти также близок с Эриком, как и сам Вильгельм. И для него все эти воспоминания не были просто историями, они были так же и его собственными историями, в которых он сам принимал участие. И это было совершенно другое ощущение, знать, что ты можешь по-настоящему с кем-то разделить свои чувства и воспоминания. – Я был там, но… Его там нет… Это просто место, где лежит тело, но в этом теле уже нет души… А Ульфхус это как будто бы то место, где я снова могу почувствовать его присутствие… Пусть это и иллюзорное чувство. Но это лучше, чем ничего. – Твои родители больше туда не ездят? – спросил Август. – Нет, – пожал плечами Вильгельм. – Мама не любит холод, собак и необходимость четыре часа тащиться от аэропорта до замка. Но… на самом деле, я хотел бы поехать туда снова. Даже в этом году. – Ну, у тебя еще есть время до начала учебы, – согласился Август. – Так что… почему бы и нет… – Вообще… – изначально Вильгельм не планировал говорить об этом с Августом, но сейчас он решил, что, наверное, было бы правильно рассказать ему о своем плане. – Вообще, я хотел бы собрать там Братство Лесного Дома, – сказал он. – Все эти… вечеринки в лесной избушке это, конечно, очень мило. Но смысл Братства не в этом, и я не хочу, чтобы все сводилось просто к… попойкам… Это тупо и делает нас именно теми, кого презирают за нахлебничество и безволие. – Что ж… звучит… вполне неплохо, – согласился с ним Август. – У тебя уже есть какой-то план на счет этого? – спросил он. – Если честно… Если честно, то нет, – признался Вильгельм. – Вернее… Я решил, что в братство нужно принимать не только парней, но и девушек по тому же принципу землевладения и первородства. И… мы должны определить… цель… или что-то вроде… я не знаю… – Вильгельм много думал об этом но у него так и не получилось ничего сформулировать достаточно четко. – Ты уже составил список приглашенных? – спросил Август. – Примерный, – пожал плечами Вильгельм. – А когда планируешь собрание? – хмыкнул Август. – Недели через две, наверное, – ответил Вильгельм. – Надо успеть до конца каникул. – Наверное? – возмущенно воскликнул Август. – Осталось две недели, а ты только составил примерный список? Серьезно? Ты в курсе, что тебе еще нужно распорядиться о количестве спален, организовать кейтеринг, оповестить участников, решить все транспортные вопросы, как туда, так и обратно, а еще продумать программу собрания, подготовить речь, и это я еще опускаю все менее важные детали, которые вообще-то тоже потребуют времени и внимания. – Ну… Я в курсе… В целом, – ответил Вильгельм. Он думал обо всем этом, но пока даже не знал, с чего начать. – Что бы ты делал без меня, – покачал головой Август. – К вечеру пришли мне список гостей. И начинай думать над всем… что ты там собираешься делать на собрании. А я займусь всем остальным, – его тон не терпел возражений. – А как же твои экзамены? – спросил Вильгельм. – Рутина, – поморщился Август. – Мне надо чем-то себя занять, чтобы не подсесть снова. Это вполне подойдет. Так что считай, что ты оказываешь мне услугу. В какой-то степени. – Ты серьезно готов этим заняться? – удивился Вильгельм. – Поверь, это лучше, чем тупо наматывать круги вокруг школы, – ответил Август. – Так что… Чтобы к вечеру список был у меня. Потому что для начала, вообще-то, надо согласовать дату со всеми приглашенными. Боже… что бы ты без меня делал… Вильгельм ничего не ответил, но он понимал, что Август прав. Что времени осталось совсем мало, и если он действительно хочет собрать Братство в Ульфхусе, то ему нужна помощь, потому что сам он даже представления не имеет, с чего следует начать. А у Августа был опыт в организации таких вещей. И ему, похоже, это действительно нравилось. Так почему бы и не принять его предложение. В конце концов, он не обязан испытывать любовь к Августу, но это не значит, что они не могут быть друг другу полезны.